Огневиски со льдом

За 7 месяцев до этого - Неизвестно, что глупее? Возвращать нас на 7 курс в то место, где мы потеряли стольких близких и обрели по несколько новых фобий, или назначать старостой этого вонючего, подлого, лжи... - Рональд, мы поняли, что ты знаешь много отрицательных эпитетов для описания Малфоя, не забывай, что он помог Гарри, он также пострадал, как и многие из нас - не успев договорить Гермиона встретилась с двумя осуждающими взглядами друзей напротив - Ты его защищаешь?! - в зелёных глазах Гарри читалась ярость, непонимание и что-то ещё, девушка не знала, что именно, но явно ничего хорошего - Не он ли виновен в смерти Дамблдора, не он ли все школьные годы называл тебя грязно... - Достаточно! А про обучение... а что вы хотели? Сразу попасть в ряды авроров? - Да! - с энтузиазмом ответил Рон - Ну согласись, мы уже готовы к этим должностям побольше, чем некоторые из работников - поддержал его друг Девушка выслушивала речи об их силе и готовности ко всему практически всё лето, а сейчас, едя в поезде, она окончательно устала спорить, поэтому лишь промолчала. - И даже инициатива видеть свою девушку каждый день не может сделать твоё прибывание в школе веселее? - рыжая бестия, которая за последний месяц стала самой близкой, и единственной, подругой Гермионы, держала нейтралитет в этих спорах, но зайдя в купе решила прервать друзей, так как сама уже устала от ругани, которая лишь бегает по кругу в стенах Норы - а ты, братец, неужели твоя должность преподавателя не стоит того? - Эта инициатива и отговорила меня от того, чтобы воспользоваться своим статусом и пойти прямиком к министру - губы Гарри расплылись в улыбке и он загрёб девушку в свои объятия. Рон же лишь промолчал. После этого замолчали все. Началось лишь томительное ожидание встречи с Хогвартсом, они не видели школу после войны, кроме Гермионы. Грейнджер была единственной ученицей, которую Макгонагалл не отпустила домой после битвы, а попросила остаться вместе с учителями и работниками министерства для помощи в восстановлении школы. Она, конечно, согласилась, но на второй день разбора завалов Гермиона начала, как оказалось, не самый приятный разговор. - Профессор Макгонагалл, – за несколько часов работы коса девушки растрепалась, и непослушные пряди неприятно липли к мокрой от пота коже - можно узнать, почему я единственная ученица, которая осталась помогать восстанавливать Хогвартс? - Гермиона, я думала ты и сама понимаешь - слабая улыбка, которая сквозила усталостью и нежностью, вновь легла на губы директора - во-первых, не могли же мы привлечь на такие работы младших, во-вторых я знаю лишь немного взрослых волшебников, которые знают хотя бы примерно столько же заклинаний, сколько и вы, - Гермионе было приятно слышать эти слова, но профессор продолжила - ну и в-третьих... я думаю вы сами прекрасно понимаете, что вклад, который внесли Гарри, Рон и многие другие больше вашего, конечно... Дальше она уже не слушала. Больше вашего. Эта фраза проследовала Гермиону, и она начала в неё верить. Все стали хорошими актёрами. Популярны были несколько сцен: улыбающаяся счастливая пара Гарри и Джинни, а за кулисами были кошмары и панические атаки девушки и постоянная подруга-выпивка парня. Никто не делился этим напрямую с Гермионой, но зелья сна без сновидений и успокоительное для Джинни и противопохмельное зелье для Гарри говорили сами за себя. Второй сценой было то, как яро семья Уизли доказывала то, что они пережили смерть Фреда, но выдавали их те секунды, когда кто-то замирал возле пустой комнаты или стула, а миссис Уизли постоянно по привычке ставила на одну тарелку больше, после этого она трясущимися руками уносила её обратно на кухню, а возвращалась с красными глазами. Часто Джордж приходил к Гермионе ночью, от него пахло выпивкой, а он просто говорил или плакал всю ночь напролёт, он часто засыпал в её объятиях, поэтому на завтрак они спускались вместе, отчего многие заподозрили роман между ними, хотя сама девушка это отрицала, но объяснить столь частые совместные ночёвки не могла, так как пообещала Джорджу никому не рассказывать о его слабости. А Рон... он один показывал свои страдания, но не по смерти брата или однокурсников, не по ночным кошмарам, он страдал от неразделённой любви к Гермионе. Девушка долго объясняла ему, что тот поцелуй был лишь кратким порывом под действием адреналина в крови. Она не хотела делать больно другу, но они не общались последний месяц после того, как пьяный Рон полез к волшебнице и не отставал пока Джордж не оглушил его. На утро тот даже не извинился, хотя всё отчётливо помнил, но не считал, что он сделал что-то плохое. Ну и четвертой сценой была вся жизнь Гермионы после войны, она помогала каждому: готовила зелья, выслушивала, пару раз даже стирала из памяти те ужасы, что не давали спать людям. Она изучила огромное множество книг по психологии и зельеварению, сварила больше сотни зелий, но ни одного для себя. Она спала от силы часа 2 в день, и почти вся еда выходила из неё как только она заходила в комнату, где на неё давила тишина и сотни мыслей, как табун лошадей, начинали скакать в её голове, раскалывая её на части. Волшебница сбросила в весе настолько, что ей стали впору платья, которые она носила на 4 и даже 3 году обучения. Но о её худобе знал лишь Джордж, который как-то раз ждал её в комнате после душа, из которого девушка всегда выходила в майке и шортах, сняв все чары красоты. Но он лишь стал тщательнее следить за её питанием и успокоился через время, так как теперь Гермиона снимала чары лишь когда все засыпали и она закрывала дверь на несколько запирающих и оглушающих заклятий. Мысли девушки прервал гудок поезда, который говорил о том, что они уже на месте. Выйдя из поезда, каждый испытывал разные эмоции. Кто-то замирал с восхищением, ведь Хогвартс остался для них местом, олицетворяющим счастье и беззаботность, они были на седьмом небе от счастья, узнав о том, что они снова попадут в его стены. Другие же смотрели на него и в их лицах виднелся лишь ужас, словно они ожидают увидеть трупы детей в главном зале или пожирателя за каждым углом, но они бы не нашли, ведь их уже убрала Грейнджер. Лишь небольшая компания слизиринцев и бровью не повела, впервые увидев школу после событий того дня. Гермиона видела каждый этап восстановления замка и воспоминания холодком отдавали в её сознании. Её больше удивило то, что Малфой шёл совершенно отстранённо от общей массы однокурсников. Он изменился. Его плечи стали шире, да и сам он стал выше, черты лица стали грубее, а взгляд... он стал другим, не менее холодным, горделивым, но что-то... усталость. Точно. Его взгляд всегда пронизывал холод, словно стрела из чистого льда, а теперь он лишь лениво обдавал холодным ветром. - Посмотри, он стал ещё большим красавчиком - шёпот доносился где-то из компании когтевранок. «Красивчиком? Другим. Просто другим - подумала грифиндорка - все стали другими..». Малфой шёл в своих мыслях. Он задавался тем же вопросом, что и Рон. Он искренне не понимал, чем заслужил столь высокую должность? Хотели показать дружбу народов, поэтому выбрали представителей двух вечно враждующих факультетов? Почему не Тео? Нет, Грейнджер понятно, Золотая девочка, самая выдающаяся колдунья нашего времени и ещё пару терминов из столбцов газет, которые были полны восхвалением Золотого Трио. «Давайте, я всё лето читал о вас в газетах, а теперь я буду видеть вас каждый ёбанный день. Спасибо вселенной за такое равновесие, про эту чёртову Грейнджер писали меньше всех, зато давай, Малфой, получай общую гостиную и кудрявую соседку через стену». Казалось, что недовольство парня чувствовалось в воздухе как дешёвый парфюм, шлейф от которого чувствуется за километр. Все вошли в главный зал и вроде было всё тоже самое, но всё было по-другому. Зал наполнил не загадочный и теплый голос Дамблдора, а немного сухой, наставнический, но всё же мягкий Макгонагалл. Не было первокурсников. Такое решение было принято по ряду причин: от страха родителей, до желания дать остальным привыкнуть к новой-старой обстановке. Но главное изменение было в людях: раньше все садились плотно и бесконечно обсуждали летние каникулы, а теперь тут там виднелись пустые места, где раньше сидели ученики. Разговоры больше не лились бесконечным потоком, который мог прервать разве что директор, сейчас они то и дело прикрывались из-за случайно упомянутого в разговоре человека, который сейчас стал одним из пустых мест на скамьях. Все в пол уха слушали приветственную речь директора. - Ну и в завершение у меня для вас есть 2 новости, касательно преподавательского состава. Как вы, возможно, заметили не было объявлено имя преподавателя по Защите от темных искусств. К сожалению, ему требуется ещё пара недель реабилитации, а пока данную дисциплину будет заменять дуэльный клуб. Прошу поприветствовать его преподавателей: Гермиону Джин Грейнджер, - зал взорвался овациями и девушка, будучи наготове к этому объявлению, пошла к директору - а также Драко Люциуса Малфоя. Тишина. Презрение, непонимание и страх. Эти эмоции были на лицах каждого, кроме пятерых людей, на их лицах был лишь чистый шок. Гермиона, которая ожидала другого дуэлянта и «коллегу», Рон, который должен был им быть, Гарри с Джини, которые были в курсе и рады такому раскладу, и сам Малфой, которого видимо тоже не успели предупредить. Блондин встал и не спеша подошёл и встал по другую сторону от директора. Директор продолжила свою речь, но Гермиона её уже не слушала. После окончания трапезы все начали расходиться по гостиным, а старосты в сопровождении директора шли до своей башни. Драко немного отставал от них и мысли о его новой должности не давали ему покоя. Какой нахуй преподаватель дуэльного клуба? Если это их план по убийству, то он крайне сомнительный, нет, конечно из палочки Грейнджер вылетало пару зелёных лучей, но судя по тому, как она затравлено оглядывалась после этого, напрятали это то, чем она гордится или делится с друзьями за кружкой сливочного пива. Размышления слизеринца прервал тихий голос гриффиндорки, обращенный явно не к нему. - Минерва, почему он? - само обращение стало для Драко шоком Конечно, он не знал, что через пару дней работы над школой всем стало не комфортно от того, что Гермиона была единственной, кто обращается к остальным со всеми формальностями. С того вечера один за другим все стали прости называть их просто по имени. - Гермиона, пойми, что война факультетов сейчас нам совсем не нужна, поэтому мы хотим, чтобы вся агрессия учеников выплёскивалась в контролируемых дуэлях, а не в потасовках в коридорах и Мерлин знает где ещё. Драко понимал, что это имеет свою логику, но не станут ли учащиеся мстить за то или иное проклятие, брошенное во время дуэли? Дойдя до портрета с изображением холодной, но красивой графини, директор произнесла пароль так, чтобы его услышали оба старосты - Divertirsi a milano - Я строю мир? Мило - с сарказмом пробубнил слизеринец Директор осталась снаружи, давая старостам самим изучить башню. Она была круглой. На противоположной стороне от двери был камин, на котором было два герба: Гриффиндор и Слизерин. А сбоку была небольшая чаша, в которой был летучий порох и табличка : «Каждый староста может пользовать камином не более 2 раз в неделю и обязательно с согласованием директора». Напротив камина стоял бордовый диван с изумрудными пледом и подушками, а возле него стол из красного дерева с серебряными вставками. Слева от входа стояли два шкафа для книг, ручки стеклянных дверец украшали гербы их факультетов. Всё в гостиной подчеркивало союз двух факультетов и признаться честно, в этом была своя эстетика. Напротив шкафов была лестница, которая в конце разделялась на две. Драко пошёл в свою комнату. - Блять... Какая прелесть, выходя из своей комнаты, первое, что я буду видеть это либо тебя, либо чертов львиный герб. Гермиона посмотрела и поняла про что он. Видимо перед теми, кто восстанавливал башню стояла лишь одна цель: сделать так, чтобы куда не глянь было понятно, представители каких факультетов являются старостами. Пока Грейнджер раскладывает тысячу книг ( в их количестве Драко не сомневался), парень решил обустроить комнату. Она мало чем отличалась от его спальни в подземельях, разве что шкаф для одежды и кровать были в единичных экземплярах, а так же была дверь, которая вела в ванную комнату. Она была совершенно простая: светлая комната, в ней ванна с душем, полочки, туалет и раковина с зеркалом и табличкой с напоминанием о необходимости запирающего заклятия. Как будто он горел желанием зайти к гриффиндорке в душ. Разложив вещи в своей комнате, он решил спуститься и разложить некоторые вещи в шкаф гостиной. Спустившись вниз, Малфой застал Грейнджер за, как неожиданно, чтением книги и стаканом чая со льдом. Повернувшись к шкафам, он удивился, ведь она затемнила стёкла своего шакафа. Что же ты там скрываешь, Грейнджер? Парень расставил книги и попытался тихо поставить за них свой скромный запас огневиски, но бутылки предательски звянкнули друг об друга. На этот шум обернулась девушка. - Сейчас нажалуешься учителям или на завтраке? - голос Малфоя был полон презрения и усталости Но вместо ответа Гермиона лишь усмехнулась и кивнула головой на стол, где стояла бутылка с тем же напитком, которую раньше почему-то Драко не заметил. - А я думал, что в стакане чай, что ж неожиданно, Грейнджер - Пока у меня не закончатся запасы обещаю молчание, а потом оно будет стоить парочку бокалов каждый вечер. Малфой усмехнулся и прошёл к подоконнику, открыл окно и закурил. Он думал это делать на Астрономической башне, но девчонка явно не будет против этого. Парень обернулся и стал нагло рассматривать её. Она изменилась, только сейчас он заметил, что её вечно лохматое гнездо превратилось в аккуратную стрижку, по длине схожую с каре Паркинсон, но на ней она смотрелась по-другому. Лицо обрело более строгие черты. Она уже успела переодеться и сейчас сидела в свободных штанах и майке на тонких лямках. Она была явно без макияжа, поэтому одна деталь выбивалась особенно: её кожа блестела. Такой эффект имели чары красоты, но зачем они ей? Явно не чтобы привлекать парней, они и так были от неё без ума, хотя она, кажется, этого не замечала. За этими мыслями Драко не заметил, как она тоже подняла свой взгляд на него. Они встретились глазами, но девушка лишь молча, не используя палочки трансфигурировала блюдце из фарфорового сервиза в пепельницу и отлеветировала её к парню. - Не думаю, что к зализанному образу образу аристократа подходят лакированные туфли, покрытые пеплом, Малфой. О чём же ты так задумался? - Зачем тебе чары красоты? - неожиданно даже для самого себя ответил блондин - Не твоё дело - девушка заметно стушевалась и, допив залпом содержимое бокала начала спешно собираться - уже поздно, я спать. В ответ на это Малфой лишь усмехнулся и выкурив ещё одну сигарету сам ушёл в комнату.