Самолётик в хаосе.

      «Мама, я бы хотел тебе рассказать о мире. Меня не волнует, что сейчас мы находимся в одной квартире и даже в одной комнате. Ты не смотришь на меня, но явно интересуешься тем, что я пишу.       Дело в том, что проснувшись сегодня с утра и посмотрев на часы, я выделил ощущение чего-то безграничного и бесспорно важного. Сначала кажется, что это свобода, но для меня она пахнет травой. Серьёзно, кошеной травой на даче. И это мне ещё не стукнуло тридцать.       Но это оказалась не свобода. Я дольше обычного просидел за столом, поглядывая на кружку зелёного чая. Возможно, мне стоило остаться дома и не ехать никуда, но время поджимает, потому дальше будет кратко.       Я чувствую страх. Нет, даже не так, скорее предчувствие чего-то кровавого и страшного в жизни. Просто у меня нет боязни чего-либо, разве что пауков.       Сегодня смерть найдёт меня.       Через десять минут ты уйдёшь на работу, а это письмо останется на столе. Если я выживу – сожгу его, если нет, то прочти его, пожалуйста, а после положи в наш камин. Не спрашивай почему именно в него. Просто я очень люблю гостиную, в которой он стоит, а особенно диван рядом.       Мама, я никогда не хотел убивать.       Мама, не сдавай меня полиции, потому что сегодня я убью себя.       Переверни листок. Не плачь. Я жил, чтобы написать тебе это. Написать о мире.       Очень интересно, но о нём нельзя мало и слишком долго рассказывать. Мир прост в своём смысле. Он безграничен, но мал для нас, потому что у нас нет возможности почувствовать и осознать его силу.       Мир – клетка разума без ключа. Мы не вырвемся за его границы, оставаясь под властью. Хаос – противоположность миру. Только в хаосе мы постигнем всю мощь нашей вселенной.       Мне пора. Мой новый чай ещё не остыл. Прошу, не выливай его. Я приду – допью. Правда, это буду уже не я».       Сложенное в самолётик письмо осталось лежать на столе, недалеко от домашнего животного – шиншиллы. Он очень любил есть бумагу, потому с явным интересом посматривал чёрными глазками на оригами.       Я усмехнулся и пошёл обуваться. Душу больше так сильно не тянуло и думалось о том, чем пахнет солнце. Ведь по сути, планета – это не один огромный костёр, там нет кислорода за счёт которого огонь горит. Наверное, солнце всё-таки не пахнет вообще.       Шнурки на кроссовках были завязаны, а куртка висела на крючке. Я вышел из дома и запер дверь на два оборота, как вспомнил про газ. А я его выключил после того, как вскипятил чайник?       Пришлось всё отпирать и идти обратно на кухню, проверять. Между прочим не зря – одна конфорка не горела, но была включена. На всякий случай я вообще перекрыл газ в квартире, а потом вернулся в коридор, где посмотрел в зеркало.       — Интересно, что люди видят в зеркалах? — сказал и пошёл на улицу.       Ключи снова повернулись, подъездная дверь пропищала, произошёл взрыв газа, я выжил, хотя не должен был. Письмо сгорело. Чувство вернулось.       Мне предстоит написать новое сочинение, на которое не будет больше смотреть моя шиншиллка. Надеюсь, она постигнет мир и хаос.