Мамин сирота

***

"Мама." "Мама." Зов тихий и с каждым разом голос неумолимо менялся, приобретая все больше юношеских черт. В поразительно-пронзительных глазах затерялись искры мальчишечьей непосредственности. Она смотрит и не может не чувствовать острой любви, от которой сердце стучало утроенно. Её первенец. Её счастье. Её злейший рок. Пробуждение в холодном лесу далось ей особенно тяжело, сознание клонило в сон. Каждое движение было в тягость, высокие сугробы посреди пронзительно молчащего леса пугали. В детстве, в такую погоду, её отец тащил дочь охотится, лисы, зайцы и олени были особенно лёгкой добычей. В голове звенела пустота, когда женщина села на землю и обшарила тело, ища подвох. Все мысли были словно решето, не хватало сил даже просто встать с земли и поднять лежащую рядом пушку. От холода пальцы задеревенели и даже едва тёплое дыхание не решало проблемы. Тяжелый тулуп тянул вниз и так и наровил порваться на подоле. Ей все казалось странным, и оружие и одежда, даже длинный кинжал на поясе. Едва пройдя полкилометра она услышала пронзительный детский крик и что-то внутри неё оборвалось. Не думая ни о чем она спотыкаясь побежала на медвежий рёв, а дальше тьма. Она помнила только как трясясь перезарядила оружие и выстрелила зверю в глаз, затем в нос. Медведь откинув оторванную руку побежал на женщину, но она еле избежав удара массивной лапы пустила ещё пулю в другой глаз. В ушах стоял звон и громкие всхлипы, болезненные, страшные, одинокие, как плачут брошенные всем миром. Как плакал её драгоценный мальчик. С трудом запрыгнув шатуну на спину, она достала кинжал и со всех сил два раза ударила меж лопаток. Была надежда, что ей удалось попасть в сердце или лёгкое. Медведь сбросил с себя женщину и с воем наступив ей на руку упал прямо на тонкие ноги. Мальчик, до этого лежавший на земле, ползком подкрался к ней и тихонько, с плачем проголосил: - Сестрица! Сестрица! Жива?.. "Мама." Его тихий зов разбудил женщину и она притянула мальчина целой рукой, в бреду отвечая: - Руся, прости маму, Руся... Мама плохая, она не успела. - В пьяных от боли изумрудных глазах читалась бесконечная душевная боль. Она устало заплакала, - Мой драгоценный... Руслана никогда, никто драгоценным не называл. Он был для всех, даже для градоначальников, балластом, который не сбросить. Даже сейчас, его оставили одного, в руках верной смерти. Если бы не эта безумная женщина, его бы точно убили и вспоминали бы только в кошмарах. Замёрзший Красноярск попытался вытащить женщину из-под огромной туши, но та не поддавалась. В один момент он даже подумал оставить её, как это сделали с ним, но воспоминание о её отчаянном "Руся", не давали покоя. Когда ему удалось извлечь обе ноги он надел свою изодранную шубку и потащил спасительницу. И уже на подходе к своему городу он вдруг понял, что женщина не из его местности. Он ни разу не видел таких же как и он, с алыми волосами и зелёными глазами. Да и, по видимому, женщина была умалишённая, порой открывала глаза и звала своего сына. Уже на посту охраны в рыжей голове Руслана созрел безумный план, который он немедля стал исполнять. Испуганно, точно человеческое дитя он спотыкаясь побежал, крича: - Моя мама! Мама умирает! Медведь напал! К ним сразу подбежал крепкий мужичок который подхватил бессознательную женщину и побежал к лекарю. Там их осмотрели и крепко перевязал женщине правую руку и ногу. Та металась в бреду и повторяла без умолку "Руся! Мой Руся умрёт!". Ей продолжал снится кошмар, в котором её сына на куски рвёт голодный медведь. Как из одной уцелевшей руки отвратительно почкуется остальное тело. Руслан сидел рядом и не мог понять, что испытывать? Градоначальник пришёл только через час, взмыленный и злой, но как только увидел Красноярск успокоился и махнул остальным выйти. Как только люди удалились, он тяжело сел рядом с лавкой и спросил: - Как? - Ефим Степаныч и Андрей Саныч, бросили меня в лесу, - Озлобленно выплюнул мальчик и сам того не заметив, поближе подсел к бессознательной женщине. - твари, если бы не она, меня бы растерзал медведь. Градоначальник не успел ответить, женщина проснулась и притянув Руслана, с силой обняла. Её плачь был пронзительный, до того горький, что у каждого, кто его услышал бы, обязательно навернулись слезы. Енисейский растерянно лёг рядом и обнял спасительницу, зарываясь в её густую, растрепанную косу своим аккуратным носиком. Она пахла животной и человеческой кровью, чистотелом и чем-то ещё, сладким-сладким. - Мамина любовь... Страшная вещь. - Покачал головой градоначальник. Восстанавливалась она долго и только через неделю внятно смогла назвать свое имя: - Варвара, остального не помню. - Решивший тогда для себя, Руслан перестал от неё отходить, называя матерью и уверяя, что зовут её "Варвара Енисейская". Вдова, жена охотника и мать одиночка. "Мама." - Мама. - Два детских голоса вплетались в один и женщина наконец поверила, целуя нежные щеки "сына". Но ночами ей снился другой ребенок. Под колесами железной кареты, которая гудела и бежала даже без лошадей. На утро сны забывались и Варвара всю себя отдавала воспитанию сына. Словно навёрствая упущенное, боясь упустить этот момент, пока Руслан ещё не вырос и не вылетел из-под её "крыла". Рассказывала сказки, плела венки и вязала зимними вечерами, когда её дитя бежало играть с другом из самого Иркутска. - В жизни все даётся с тяжестью, ты главное слушай и умей понять. Озлобленный ум душу чернит, Руська, понимаешь? Из-под платка из шерсти их огромной охотничьей собаки выглянул алый локон. Выйдя из церкви Варвара перекрестилась и поклонилась. Делать нечего, Красноярск повторил. Женщина и правда верила, что он её сын, ни разу не задаваясь вопросом, на не обжитый дом и пустой двор. Тихо восстанавливаясь Варвара начала ходить на охоту. Зимой зайцы были твердые, жилистые, мяса почти нет, но рагу которое варила Енисейскому мать было всегда наваристым и ароматным. Даже Иркутск с готовностью брал порции для сестры и брата. Со временем Руслан привык к Варваре и совсем забылся, утопая в жертвенной родительской любви к себе. Он забывал, что в отличии от остальных рос дольше и женщина это замечала, но предпочитала молчать. А ещё Красноярск забыл, что женщина спасшая его в холодную зиму от собачьей погибели, смертна. Она старела, руки до этого ласково, но с душой дававшие подзатыльники, ослабли. Прошлые травмы всё чаще давали о себе знать и под конец, Варвара и вовсе слегла. Не зная сна Руслан сидел у материнской кровати, за все прошедшие годы он едва ли прибавил четыре года. Женщина гладила и обнимала, как в день их знакомства, целовала нахмуренный лоб и улыбалась. Как никогда свободно, словно искупила величайший грех. - И всё-таки, бог сжалился! - Однажды сказала она Красноярску, - Я не смогла воспитать Русю, но воспитала тебя, Руську. Хорошо ли, плохо ли, время покажет. А ты, главное, живи так, чтобы не пришлось ползать подобно червям и пресмыкаться как змеям. Люби один раз, но крепко, не раздавай чувства и не разменивай их... "Мама." Красноярск всегда принимал любовь Варвары как должное, как дар за все его мучения. Не счесть на пальцах обеих рук, сколько раз сватались к ней и молодые и вдовцы. А женщина только головой качала, отдавая каждую крупицу внимания сыну. Учила, как жить, как чтить как читать и писать серьёзные письма. Руслану оставалось только воротить нос и бежать играть в кости с Иркутском. Она ничего ему была не должна, но появившись в самый отчаянный для него момент, подарила столько любви, сколько он пронесёт в себе ещё два века. - Мам? Мама? Мамуль? Мамочка? Матушка?! - Надывающиймся голосом позвал Енисейский, но ему больше не отвечали.

***

- Мне тебя пожалеть? Не много ли чести? Моя мама именно таких ненавидела, тех, кто детьми прикрывается. Ты жалок. - Насмешливо спросил Руслан, поднеся к пачке денег зажигалку. Купюры мигом загорелись и превратились в обгоревшие куски хлопковых волокон. Ошеломленные люди не смели двинуться. - Зачем ты это сделал? - Догнав Красноярск, спросил Коля, на что получил только щелбан. - Деньги, которые он проиграл, я отправлю его жене, а так же предложу ей хорошего адвоката по разводам. Шкодливая улыбка освятила излишне серьёзное лицо Енисейскиого.