сборник драбблов по яконемо

яков вдыхает холодный утренний воздух. после того, как он сдал первый экзамен прошло пару дней, но его вылазки из дома не прекратились, так как оставались еще два экзамена. немо, вечно возникавший в поле зрения заметно чаще, чем раньше, не упускал возможности завести разговор, даже если он был ни о чем. лето наступило внезапно и тот к нему, как неудивительно, готов не был. его раздражал солнцепёк, раздражали надоедливые насекомые и факт того, что растения теперь разрастались везде, больше всего, конечно же, неизменно бесил вдруг прилипший, словно жвачка к стулу, немо. с ним особенно не хотелось пересекаться после того самого случая, когда нервы якова сдали и он окатил товарища кучей злых оскорблений о том, что шпион из него, мягко говоря, так себе. немо в очередной раз тогда вздохнул, отвернулся и пошутил, однако его лица видно не было. *** – такими успехами, единственное, с чем ты столкнешься, яков, будет одиночество. мне правда жаль, но это так.. – слова прозвучали спокойно, с нотками сожаления, но яков сам окрасил их в цвет ненависти и желания убить. – не мели чепухи, шпион, – процедил юноша, пока мельком подрагивающие руки вцепились в воротник рубашки. – твои поступки лишь ради выгоды меня не интересуют, я не верю в твою доброту и мне не нужна твоя компания, чтобы оставаться в живых. они находились в классе. задержались подольше, потому что у шпиона в голове, видимо, играли черти и он искренне желал побесить собеседника. яков сглатывает вязкую слюну, рот от её обилия становится до ужаса тяжело открывать и язык словно прилипает к его стенкам. руки предательски потеют, пока немо открывает размыкает губы, которые до этого держал поджатыми. яков не дает вставить и слова: – ни слова, немо, – шипит тот, сжимая ладони сильнее и притягивая обладателя рыжих волос ближе к себе, пока их лбы опасно соприкасаются. – то, что ты жив, делает меня мертвецом еще больше и это не отсекает тот факт, что ты можешь убить меня в любой момент! все лжецы и то, что я поверил тебе пару раз не делает тебя моей уязвимостью, не делает тебя чистым! отдышка от приступа гнева заставляет якова потеть больше: маска оказывается отвратительным решением, чтобы ругаться сейчас, но чувствовать чужое испуганное дыхание желания не было. немо осторожно, без резких движений ложит ладонь на чужой затылок и юноша дергается. морщится, замирает, сжимается до атомов, чёрт возьми. яков должен врезать ему, должен оттолкнуть и сказать достойные того: “ты чёртов ублюдок, пытаешься меня убить? это отрава, яд? что ты от меня хочешь?„ – вместо этого, слова расщепляются так и не дойдя до того, кому адресованы. они молчат пару действительно тревожных минут. однако ни один из них не может догадаться, что сделает другой и якову кажется, что в комнате становится до ужасного . хватка параноика слабеет, но дрожь рук не унимается, наоборот – к горлу подступает остекленевший, но твёрдо застрявший внутри ком страха. немо совершает несколько поглаживаний в попытке успокоить, внутри якова всё замирает. это первый раз, когда немо намеренно прикасается к нему. ранее, обладатель серебряных волос отсекал все попытки проявления тактильности шпиона, но теперь не уследил. всё происходящее вокруг будто поставлено на паузу, пока немо со щеками, до очевидного понятно от чего, краснеющими, отвёв взгляд, смотрит куда-то в окно. внутри якова что-то, будто со скрежетом ключа в дверном проеме, поворачивается и он понимает, до него доходит такая, до мельчайшего ощущения глупости, простая вещь. немо любит его. вот почему он так себя вел. зачем следовал хвостом за алхимиком каждый раз, зачем с ноткой издёвки делал комплименты, почему пытался помочь и говорил всю эту чепуху. и от осознания юноша пугается не больше, чем от того, что руки обладателя рыжих волос невесомо смещаются на его щеки, когда маска уже оказывается на одном ухе и расстояние из сантиметров уже сменяется одними миллиметрами. прежде чем он сделает задуманное, слова срываются с потресканных губ: – стой, шпион.. – немо отодвигается и мешкается, его глаза напоминают пять круглых медных монет, такие же блестящие и удивленные они в этот момент. минутой позже он все же говорит, хотя звучит неуверенно, даже задавленно: – прости, можно? – яков от такого медлит, глаза его на момент утыкаются в пол и в ходе обдумывания этого решения он делает вывод, что если немо захочет его придушить или убить, то яков успеет среагировать. он должен, обязан, а иначе ему точно конец. дыхание на момент уходит глубоко вниз, будто воздуха вовсе не было. серовласый юноша подрагивающими действиями поспешно складывает маску в карман, а рыжие глаза глядят за чужими руками. худыми бледными руками, шпион оказывается с осторожностью притянут за талию. яков хотел взять ситуацию под контроль, однако стоящий напротив юноша едва слышно усмехается и мягко накрывает пухлыми губами чужие. он чувствует, будто ноги прикованы к полу, пока он отвечает на поцелуй. руки немо успокаивающе оглаживают его бледные щеки и яков готов поклясться, он сейчас и тут же устремится уткнуть свою голову в потолок от стыда, чувствуя как юноша углубляет поцелуй и ведёт дальше самостоятельно. параноик жмётся к чужой ладони, ластится, словно кот. после ощущения нехватки воздуха, серовласый юноша разрывает поцелуй, шумно вздохнув. – мистер шпион, вы украли мой первый поцелуй, – весело ухмыляется тот, поспешно собираясь уходить, однако его останавливает чужая рука, взявшая за запястье. – я специально. – на пухлых губах рисуется нежная усмешка.