тридцать три смертельно больных под одной крышей пожара

Десять больных детей сидели в серой столовой.Звонко были слышны удары железных ложок.Каждый склонил голову под заветным подносом однотипной еды от злобной надзирательницей сковавшей трупы души в этом месте Двоя стойких парнишек сидели вместе ударяясь о костяные плечи друг друга. Один отделял мякоть хлеба от корок неспешна глотая лакомые кусочки,другой задумчиво глядел в свое отражение в прозрачном бульоне. Сынмин: Почему ты так любишь хлеб? Чонин поковырялся в своих воспоминаниях,как в засохшей манной каше,-Наверное потому,что меня кормили круассанами в мои первые годы жизни. Сынмин: Ты помнишь своих родителей?,-немного повеселев огласил парнишка Чонин: Да нет...,Моя бабушка готовила их мне,но она рано умерла и меня сдали сюда осмотрев мои устрашающие диагнозы Между ними вновь повисла голая тишина.Резко послышался щелкающий голос истерички 28: Мисс Уинсон,почему вы не можете отпустить нас на воздух? Нам он физиологически необходим —Вам физиологически необходимо пить таблетки,а вы прячете их за шкафом Где то в глубине какая-то частичка екнула.Захотелось выкинуть,что нибудь,чтоб поставить старую бабку на место.Из груди вырвалась столь грубая и полностью описывающая  наши реальные жизни в этом дряхлом особняке фраза: Чонин:  А что,мы сможем выжить и стать чуть счастливее от этих вонючих таблеток которые между прочим находятся под запретом в нашей стране.Нам все равно умирать,в чем смысл нашего тюремного проживания под вашим надзором? В ту же секунду в мертво белое лицо мальчишки прилетает фарфоровая тарелка.Она раскалывается на несколько частичек ударившись о твердый череп,но чья то сильная ладонь потная от духоты перекрывает некоторые кусочки не давая поспать в глазные яблоки. Сынмин:Ложись,Чонин!,-раздался звонкий,как звук электрогитары голосок юноши Фарфор глубокими порезами вонзился в зоны рядом с губами,кровь хлынула вперед бушующей волной.Детский испуг,звон в ушах,сжатые в кулаки ладони,крики подростков рядом,застывшее сердце. *** Пробуждал писк аппаратов.Игла капельницы остро легла под тонким слоем побледневшей кожи.Чей то пронзающий душу взгляд с частичками болевого шока воткнулся в пол.Вокруг только белая,как школьный мел комната.На голой руке ощутилось тепло,которое давало причины открыть глаза. Чонин: Ты серьезно здесь сидишь третий день? Макушка темноволосого паренька взмыла вверх с пошатнувшейся улыбкой.Он хмыкнул носом вытираясь о рукав рубахи. Сынмин: А ты серьезно очнулся?.. Чонин: Наклонись ближе,-прошептал хриплым голоском больной Его слабые ручки потянулись к рукам соседа,внезапно пальцы быстрым и умелым движением поднимают рукав по локоть.Его взору представились уродливые кровавые царапины и ссадины. Чонин: Я спрашиваю,что это такое,Ким Сынмин Напугавшийся мальчик опустил белую рубашку и потрепал свои волосы немного посидевшие от жизненных приключений. Сынмин: Да заживет,все хорошо,тебе нужно отдыхать,-он поднялся с пола и направился к выходу,но его руку перехватили острой хваткой Чонин: Зачем ты защитил меня?Кто тебя просил? Сынмин: Я просто... Чонин:Зачем?-переходя на крик орал пациент Тело уходящего вздрогнуло. Сынмин: Я думал мы друзья,а друзья Чонин: Друзья? Я тебя просил об этом?-дикие крики ударяли молотком по стеклянному сердечку Сынмина Сынмин: Все понятно почему ты одинокий,ты не знаешь,что такое дружить и никогда не сможешь узнать,-дверь хлопнула,как хлыст по рукам. Больной тонул в своих слезах,глотая их уходя на дно.Ладони размахивались в стороны разрушая умиротворенное пространство.Чонин орал как бешеный зверь получивший пулю в лоб.Сердце билось в бешеном темпе пытаясь угнаться за эмоциональными качелями своего хозяина,оно сжималось становясь меньше чем черничные ягоды которые он так любил.