with hot (chilli tongue)

— Мы почти на месте. — Мужчина поднимает глаза, смотря на Хонджуна из отражения зеркала заднего вида. — Отключите телефон, пожалуйста. Хонджун коротко кивает, зажав кнопку питания. К чему такая конфиденциальность? А к тому, что если ты студент, устанавливающий жёсткие диски и пользующийся каким никаким спросом, у тебя оказывается будут клиенты. На удачную сторону Хонджуна, такие клиенты, ради которых Ким готов простоять на руках или терпеть пятиминутный осмотр. Вещи из его сумки летят прямо на кафель: наушники, паспорт, провод и зарядка. Благо телефон лежит в кармане, за него Хонджун бы убил. Они даже упаковку жвачки, ещё полную между прочем проверяют, пока он, наблюдая за этим с диким желанием дать этому громиле подошвой по лицу терпит на себе грубые руки. Он одет как последний задрот: рубашка, брюки, кроссовки и очки. То что он учится на программиста не значит, что он хакер и пронести в квартиру к какому-то даже неизвестному, но достаточно популярному парню скрытую камеру в его компетенции. — Я потом ползал по этому кафелю и собирал всё. Ты представляешь, целая упаковка жвачки блин. — Хонджун недовольно закатывает глаза, расчёсывая мокрые волосы после душа. — Это их работа, Хонджун. — Сонхва пожимает плечами по ту сторону экрана, поднося ложку какого-то супа к губам. — Им бы не платили, не умей они проверять как следует. Хонджун понимает. И отчасти не винит их. Но всё-таки не относится к нему как к человеку так сложно что-ли? Тем более хотя бы не заталкивать на порог чужой квартиры было бы как минимум приятно. Они же тоже вроде не роботы. Хотя, с их ростом и телосложением, скорее поверишь в обратную теорию. — Я думал умру, если продолжу сдерживать свой смех, пока не выйду из его дома. Да, на пороге стоял Сон Минги — рэпер, музыкант, продюсер и вообще, достаточно горячий популярный парень. Хонджун не является фанатом его музыки, отчасти ему нравится лишь харизма и сценическое присутствие. Смотреть видео с его мировых туров и жаловаться на развязанное поведение никто не запрещал. В какой-то степени, Минги стоило отдать дань уважения и относится к нему как к человеку, который сделал себе имя и поднялся из ямы, пройдя сквозь слухи о зависимости и алкоголизме, но... ... Извините, это пиздец. Откровенно. Вот вроде не найти в этом динозавре минуса: высокий, красивый, опять же харизматичный. Богатый, популярный, и к вопросу личной гигиены подходит с особым вниманием. Музыку сам пишет, выступает на сцене, рекламирует какие-то бренды. Но вкуса блять вообще никакого. Хонджун на секунду даже забыл, что этот чувак как бы числится в верхушке его списка для удачного перепехона. Но ни как безвкусный чёрт, у которого ковёр в серо-рыжую клетку, а на стене весит какая-то вырвите ему глаза картина, а как горячий рэпер, у которого язык острее самого острого перца в Южной Каролине. Хонджун готов расплакаться от разочарования, но не может потому, что он приехал сюда работать. Видимо, спать с ним под меховым розовым потолком он не готов. Его внутренний дизайнер просто переживает самый настоящий нервный срыв. — Привет. — Минги закрывает дверь за его спиной, — Обувь можешь на ковре оставить. Дать тебе тапочки? — Нет, спасибо. — Хонджун прокашливается, быстро стянув кроссовки. Боже, дай ему сил. — У него огромная квартира. Но она такая же безвкусная. — Хонджун закрывает лицо руками, стараясь не вспоминать вообще ничего из предметов интерьера. — Лучше бы он любил минимализм, а не вот это. — Не у каждого есть чувство стиля. И повезло, что у него есть стилисты, которые одевают этого горе павлина на сцену. — Спасибо им. Иначе я бы даже не додумался вписать это имя вообще куда-либо. Минги провожает его до спальни, указывая рукой на стоящий в центре стола ноутбук. Чистый, аккуратный, без лишней пылинки и царапины. Оно и видно — коробка от него лежит совсем неподалёку. Хонджун даже не оглядывается. Ему страшно смотреть на кровать позади себя. Стола, заваленного какими-то папками, карандашами и журналами вполне хватает, чтобы вставить ему в спину еще один эстетический нож. — Фронт работы знаешь? Жёсткий диск и файлы. — Минги даёт ему нужный диск в чехле, а сверху словно вишенку на торте укладывает флешку. — Как тебя? — Хонджун. Ким Хонджун. — Хонджун нервно сглатывает, устраиваясь в кресле. Слава богу оно было однотонным. Белым. Не синим, не розовым или зелёным. Просто белым. Видимо, какие-то задатки сочетание у него в голове были. Минги в ответ лишь кивает, и снова указав на компьютер направляется на выход, оставляя Хонджуна один на один со своей работой. — И долго это было? — Не совсем. Точно я не знаю. — Хонджун пожимает плечами, хлопнув упаковкой чипсов. — Но вообще, он меня не отвлекал. Принёс банку какой-то газировки и присел на диван в паре метров от меня. Кто-то звонил ему, он там ругался, потом обратно сел. Я вообще ни на что не надеялся, да и посмотрев на его квартиру не хотелось бы. — Прости, а что стало переломным моментом когда ты понял, что леопардовое постельное бельё и часы причудливой формы не помешают тебе переспать с ним? Хонджун на секунду тормозит, пытаясь вспомнить как он вообще к этому пришёл. — Знаешь, я обычно такого не говорю, но у тебя симпатичный нос. Сонхва по ту сторону ноутбука разрывает динамики в приступе смеха. Хонджун присоединяется к нему через пару секунд, вспомнив своё выражение лица на этот странный комплимент. Ну серьёзно. Конечно, это безусловно приятно, особенно получить от человека которым ты считаешь эталоном прозвища «ходячий секс» комплимент. Но в совокупности с состоянием его квартиры, Хонджуну стало только хуже. — Спасибо? — Ты давно этим занимаешься? Возможно, ему стало скучно. А возможно, ему просто необходимо достать кого-то. Может к нему действительно мало кто захаживает, с красивыми носами тем более. — Не особо. — Ты достаточно молодой для профессионала. Мне же не надо будет покупать новый ноутбук после твоих вмешательств? Вот это звучало с одной стороны как шутка, с другой как грубость. А тогда какого чёрта ты нанял парня, если не уверен в его силах из-за возраста? И вообще, это не показатель (как известно). Если ты так боялся за свой драгоценный ноутбук, сам бы сел и установил свой жёсткий диск, боже. — Если бы я не был достаточно профессионален, меня наверное бы не порекомендовали как специалиста? — Верно. Но ты же знаешь, как иногда бывает. — И как «иногда» бывает? — Хонджун отвлекается от своей работы, развернувшись к нему. Видимо, раз у них намечаются дебаты с супер наглым Сон Минги, жёсткий диск отодвинется на второй план. — Ты случайно не мой фанат? Я знаю, что многие пользуются любой возможностью, лишь бы попасть ко мне в квартиру. Алло, Земля? Ты давно крутишься вокруг Сон Минги, или только начала? Что за идиотизм? Хонджун начинает постепенно закипать. Видимо, вносить его в список было ошибкой. — Нет. Давайте я доделаю свою работу и пойду. — Хонджун решает, что он выше избиения людей подручными средствами, даже в состоянии аффекта, разворачиваясь обратно. Минги видимо, уверен в том, что он припёрся сюда не ради своей работы, а чтобы послушать его не выпущенные записи или переспать(это приятный бонус). И вообще, у него есть шокер в ногте и считывающая машинка в очках, поэтому он внимательно читает все циферки и буковки на мониторе. Так что сторонись, Сон Минги, ведь Хонджун четвёртая участница из команды Тотали-Спайс! Если этот динозавр не даст ему, можно будет жать на тормоза и вычёркивать его имя из списка всеми подручными средствами. Нечего. Достаточно. Поэтому, доделав свою работу, Хонджун выходит из спальни. Надо его хоть бы предупредить, что он уходит, раз тот тоже свалил куда-то вглубь своего жилья. Благо, найти его не доставляет особых проблем. Вот он: в костюме Луи-Витон, с оливкой в зубах. — Извините, я всё сделал. Минги поворачивается назад. Извините, но в этих солнечных очках, про которые Хонджун отказался упоминать потому, что это конкретный цирк, он выглядит как какой-то элитный барыга. Боже спаси его побыстрее сбежать. — А, я понял. Минги взмахивает руками, отложив телефон в сторону. Он сейчас по любому выдаст что-нибудь убойное, так что удивляться Хонджун не собирался. — Так ты хотел со мной переспать, правда? Минги зажимает зубочистку между губами, шагая в сторону кожаного кресла. Хонджун и не думает уходить, пусть изначально и преследовал эту. Если он сегодня не получит хоть какой-то поблажки, даже таким глупым способом, то вытащит этого противного Сона за руки и за ноги. Кожа скрепит под давлением чужого тела, включая любое его движение. Минги сплёвывает зубочистку на махровый ковёр под своими ногами. Раскидывает руки в призывном жесте, мол «действуй». Хонджун считает это особой наглостью (что вполне в его духе) но опять же: бежать он и не думает. — Валяй. Если конечно смелый, можешь раздеваться. — Приоткрытая и самая наглая улыбочка на его лице расцветает. Хонджун борется с внутренним желанием кинуть в него эту ужасную бесформенную вазу позади себя. Желание себя удовлетворить, поставить этого динозавра на место и как плюсом похвастаться Сонхва своим расписным хвостом побороло зуд в руках. Теперь, они занимались расстёгиванием пуговиц на светлой рубашке. На кой чёрт он вообще так официально одевался, если Минги ходит в костюме Луи-Витон и в каких-то меховых тапочках, явно купленных на какой-то барахолке? Рубашка летит на чёрно-белую софу рядом. И пожалуй любопытный взгляд из-под линз прямоугольных солнечных очков подстёгивал его на продолжение. Мог хотя бы кондиционер выключить. Хотя, судя по тому, что Хонджун его так и не увидел, а в комнате было как-то прохладно, что не вязалось с закрытым окном, Минги запаковал его в чёрный мех. Он давно понял что ему нужна помощь не только с установкой жёсткого диска. Хонджун решает проявить упёртость. Окончательно поддаваться его высокомерию и прогибаться под давлением чужого эго он конечно не собирался. Потому, сняв в себя очки молча подошёл ближе, устраиваясь на чужих коленях. — «Никто ни похож на меня»? Мило. — Минги бросает короткий взгляд на его татуировку, подтягивая ближе к себе. — Мне нравятся твои волосы. Я люблю яркие цвета. — Я заметил. — Сухо отзывается Хонджун, стараясь найти плюсы в копающейся между своими прядями ладони. — Ты же студент, правильно? — Последний курс. — Это хорошо. Много у тебя партнёрв было? — С тобой я точно не сравнюсь. — Минги фыркает, поднимая уголки губ в слабой улыбке. — Последним был мой парень. — Ух ты. А он в курсе, чем ты сейчас занимаешься? — Как бы напоминая Сон проводит пальцами вверх по выпирающим позвонкам, заставляя Хонджуна выпрямиться. — Или у нас всё в строгой секретности? — Он сам переспал с Кан Ёсаном. — Хонджун стягивает очки с чужого лица, надевая их на собственный нос. — Считай, око за око. Он знает, что своё получит, насколько бы сильно не хотелось сейчас разобрать его на мелкие кусочки и выкинуть в окно. Очки были спонтанным движением, но видимо, этому парню нравится определенная степень наглости. — Не хочешь далеко от него отходить? — Ровняю счёт. Приступай, пока я не ушёл к твоему другу в соседний дом. Он тоже поговаривают, имеет свой статус в музыкальном мире. Минги зычно смеётся, и придвинув Хонджуна ещё ближе вовлекает в первый поцелуй. Его ладони останавливаются где-то в районе тазовых косточек, согревая. Может, ему стоит проявить ещё одну некую наглость и заставить его отдать пульт в обмен на снятие брюк? — В таком прикиде ты выглядишь как очень эпатажная рок-звезда, Ким-Хон. — Минги отстраняется, облизываясь, как голодный волк. — Тогда составь компанию моей эпатажности и начни раздеваться. Хонджун очень доволен собой. И удовлетворительной реакцией Минги, который решает поменять их местами, уложив Кима на лопатки в том самом кресле. Даже ужасные тигровые обои за чужой спиной не смогут испортить момент расстегнувшейся молнии и первые секунды обнажения чужого тела, что является прогрессом или случаем деградации его чувства стиля. И всё-таки никакой он не алкоголик или наркоман: может по пятницам да, но в остальные шесть дней видимо, спит и живёт он в спортзале. — Знаешь, оставь эти очки себе. — Минги тащит его за поясницу ближе, до того что их пахи сходятся в одной точке. Хонджун чувствует, как начинает постепенно, заводится. — Ты смотришься в них намного лучше, чем я. — Тебя это обижает? — Хонджун приподнимает тёмные линзы, чтобы трезво взглянуть в лицо напротив. — Ни капельки. — Минги снова опускается к чужим губам, скользя вниз к пуговице на его брюках. — Это между прочем был комплимент. Минги спускается торопливыми поцелуями от шеи к ключицам, не стыдясь точить об его кожу свои зубы. Хонджун выгибается навстречу коротким ласкам, зарываясь пальцами в светлые пряди. Вести себя максимально развязано и позволить этим рукам сделать абсолютно всё было его единственной задачей. С ней Хонджун справлялся успешно. Минги сдёргивает брюки одним махом, бросая их к своему пиджаку. Ценность вещей его не волнует, видимо. Хотя и пусть, без них удобнее, если признаться честно. Сон касается его живота губами, и отодвинувшись на пару сантиметров цепляет зубами резинку чужих боскеров, поднимая глаза вверх. Боже блять, Хонджуна от одной этой картины ведёт сильнее. Сон стаскивает ненужную ткань с подтянутых ног, пропуская пару собственных пальцев между пухлых губ. Как это грязно и горячо выглядит, спасите Хонджуна кто-нибудь. — Пробовал себя растягивать? Хонджун торопливо кивает, прикрыв излишне шумный рот рукой. Минги приподнимает его ногу, касаясь уже охладившимися из-за слюны и комнатной температуры пальцами сфинктера. Снова тянется за поцелуем к сжатым от желания быть тихим губам, проталкивая костяшки указательного между тёплыми стенками. — У тебя красивый голос. Постарайся быть громким. — Минги переходит на шёпот, а затем снова целует, продолжая растягивать. Хонджун равно выдыхает, откинув голову назад. Минги воспринимает это как жест, который чрезвычайно требует его внимание, поэтому падает губами к открывшейся шее, вводя второй палец. Смазки с чужого члена и своей слюны вполне хватало. Видимо, в следующий раз ему нужно научиться держать всё необходимое где-нибудь не далеко, а не в косметичке рядом с кроватью. — И где твоя прежняя эпатажность, мой Ким-Хон? — Минги лыбится во все тридцать два зуба, нагло так. Хонджун едва ли сдерживает себя, чтобы не начать ругаться на его ужасное поведение. Сон видимо это чувствует, но улыбки в поцелуе не сдерживает. Хонджун на взводе. Хонджун ужасно не терпелив. Хонджун ведёт себя совсем расхлябано, пытаясь закрыть красное лицо руками. Слишком много у него эмоций в груди, а держать их под замком становится всё сложнее и сложнее. Минги проводит языком от лобка по коже живота, и дойдя до пупка целует, вводя третий палец. Хонджун неожиданно сильно сгибает ноги в коленях, что служит для Сона каким-то неоднозначным знаком. — Тебе больно? Хонджун отрицательно машет головой, громко выдыхая. Минги подползает ближе, и убрав одну ладонь через пару секунд бесполезного сопротивления снова целует, в попытке отвлечь. — Хочешь продолжить? — У меня есть варианты? — Я доведу тебя до пика одними пальцами. — Что насчёт тебя? — Перетерплю. Минги не врёт. Хонджун видит какую-то непонятную искорку в его глазах. Да и чувствует, как длинные пальцы замедляют свои стимуляции, чтобы не отвлекать от разговора. А где тот придурок, который обвинил его в фанатизме и некорректности своей работы? Испарился? Хонджун думает, что не вытерпит. Он конечно рад, что Минги не гонится за собственным оргазмом и вообще, обходится достаточно снисходительно к подготовке. Но вот так просто? Как будто ему действительно легко отказаться от подвернувшейся возможности переспать. — Я хочу твой член, а не твои пальцы. Я вносил тебя в этот список не для того, чтобы ты трахал меня своими пальцами. — Погоди, что за список? — Расскажу, если кончу сегодня. Минги снова целует его в губы, отстраняясь, чтобы стянуть с себя лишнее. Хонджун думает, что больше не будет надеяться на пощаду судьбы и готов сдавать сессию без возможности на автомат. Он просто хочет продать свою душу за вид такого Минги, Землю и вообще всё, всё, всё. Минги размазывает естественную смазку по своему члену, двигаясь ближе. Хонджун думает о том, что всё-таки стоило бы упомянуть про нечто более скользкое, чем слюну и предэякулянт , но у него нет на это ни сил ни желания. Когда на уме лишь Минги, другое не лезет совсем. Видимо, он совсем огромный даже для его сознания. Минги отвлекает его стимуляциями члена, погружая головку. Хонджун старается выравнить дыхание, приподнимаясь кое-как, лишь бы не съехать с этого кресла окончательно. Минги в попытке помочь ему и себе пускает в ход руки, проскальзывая ещё глубже. Хонджун хочет надеяться, что не оставит свою душу вместе с телом в этом ебучем кресле, двигаясь навстречу. Чувство наполненности — непривычно. Назвать его шибко приятным тоже нельзя, по крайней мере в первые минуты. Но он настолько сильно возбуждён, что кажется будто и обычные слова могут заставить его содрогнуться в оргазме. — Потерпи немного. — Минги целует его солёную от пота шею, прижимая ещё ближе. — Ты такой красивый, всё никак не могу насмотреться. — Сон поднимает голову, глядя в чужие глаза. Там черти костры жгут и хороводы танцуют, ничего святого. Чувство, будто натянутый трос. В один момент всё может сорваться. Адреналин дикий, стук сердца сравним с тахикардией. Последние секунду перед прыжком с парашютом. У Хонджуна нет слов, чтобы описать это чувство. У Минги кажется, голова тоже пустая. Медленные толчки начинаются в очередном поцелуе. Более продолжительном, чем до этого. Минги отдаёт ему хоть какую-то инициативу, пытаясь заострить внимание на темпе, который бы не создавал Хонджуну лишний дискомфорт. Держит его бёдра в своих руках, поглаживая. Самый долгожданный момент, ради которого прошлые ласки и подготовку стоило бы и потерпеть. Хонджун стонет, за ним поддаётся Минги. Воздуха, да и сил лишних на какие-то совсем глубокие поцелуи не остаётся. Лишь короткие, иногда и смазанные касания, вперемешку с самыми грязными и пошлыми звуками на планете. Минги прижимается своим лбом к чужому, и опустив Хонджуна обратно в кресло предпринимает попытку ускорить темп, следя за его реакцией. Сон скользит пальцами по чужому животу. Щупает выпуклость где-то под пупком. Боже, это действительно невероятно. Но выглядит так странно, что с трудом переваривается его совсем разваренным мозгом. Хонджун отвлекает его поцелуем в щёку, требуя вернуть себе необходимое внимание. Плевать на менеджера и вообще людей, которые бы могли стоять за дверью. Минги хочет, чтобы Хонджун сорвал голос, если ему хорошо. Минги хочет, чтобы они оба остались довольными, даже если потребуется кого-нибудь уволить. Хонджун не замечает, как крепко связанные внизу живота узел наконец развязывается, пока не содрогается всем телом. Минги кончает следом, едва ли успевая выйти, пачкая чужие бёдра и ткань кресла, дрожа и падая на вздымающуюся в попытке достать как можно больше воздуха грудь. Хонджун поднимает скатившееся куда-то во время процесса очки из под своей спины, убрав с их помощью промокшую испариной чёлку. Руки ломит, спина кажется затекла. Видимо, Минги его всё-таки не разочаровал, и смысл вводить эти восемь букв как лидера — был. Сон отстраняется минут через пять, приподнимаясь на локтях. Осматривает его мокрое лицо, и взяв за руку наконец спрашивает: — Так про какой список ты говорил? *** Телефон, зарядка, наушники, очки, пустая упаковка жвачки. Хонджун поднимает голову, встречаясь со своим отражением. Из рубашки пропала одна пуговица, что странно. Хотя и ладно, видно её особо не было. Минги выходит в коридор следом, сокращая расстояние. На нём штаны от того же костюма и несколько синяков на плечах. Хонджун слабо улыбается, опустив голову вниз. Минги обнимает его за талию, протянув те самые очки. Хонджун принимает их без лишних вопросов, продолжая следить за его движениями. Точнее, за скользнувшей куда-то за чужую спину рукой. — Зайди как-нибудь, если появится время. — Хонджун замечает кусок какой-то бумаги, скользнувшей в карман его брюк вместе с чужой ладонью. — Может, к тому времени мне ещё понадобятся услуги моей рок-звезды Ким-Хона. Хонджун одобрительно кивает, и позволив поцеловать себя за ухом наконец уходит. Он еле сдерживается, чтобы не начать прыгать на месте, пока идёт по коридору в сопровождении телохранителя. Хонджун натягивает очки, сидя в машине, открывая нужный чат.

«Я убил двух птиц одним выстрелом»

«Минги отблагодарил тебя за хорошо проделанную работу не только деньгами?»

«Приеду домой, позвоню тебе. Здесь мало просто рассказать, Сонхва.»