Страх, слёзы и добрый стоматолог

Антон со своей мамой сейчас сидят в стоматологии, ожидая своей очереди. Дело в том, что у ребенка вчера вечером заболел зуб, но было уже поздно, поэтому сегодня они и пришли к врачу. Только Шастун очень боится… — Ма-ам, пожалуйста, пошли домой, — плачет Антон, закрыв личико ладошками. Его маленькое сердечко очень-очень часто стучало из-за страха, который занял все место в груди. — Антон, успокойся, а. Тебе сколько лет? Прекрати. Из кабинета вышел мужчина с ребенком, который не выглядел напуганным или таким, будто он страдал от боли, наоборот, тот улыбался. Но нельзя сказать, что это успокоило Шастуна, ему все так же было безумно страшно. А тут их ещё и позвали в кабинет, из-за чего слезы потекли у него с новой силой. — Антон, тихо! — нахмурилась женщина и зашла в кабинет, крепко держа за руку рыдающего сына. — Здравствуйте, — поздоровалась она со стоматологом и девушкой, которая была ассистенткой. — Здравствуйте! Так, у вас фамилия Шастун, верно? — спрашивает врач. — Да, все верно. — Хорошо, — мужчина подходит ближе к ним и смотрит на кроху. — Что-то случилось? — Нет. Антон, прекрати уже, иди садись в кресло! — обращается она к ребёнку, а врач слегка хмурится от тона, с которым она говорила, уж слишком грубым он был. — Извините, но не могли бы Вы выйти? Мне кажется, так будет легче, — просит стоматолог, решив, что наедине с малышом, им будет легче найти общий язык. — Уверены? Он же не будет даваться, — не понимает женщина. «А так будто будет», — проносится в мыслях у мужчины. — Справимся, — только отвечает стоматолог, и она, пожав плечами, выходит. Старший подходит чуть ближе к бояшке, с которым уже разговаривала Оксана — та самая ассистентка. — Что ты плачешь, солнышко? — ласково спрашивает девушка, сидя на корточках перед ребёнком, но тот лишь закрывает личико и рыдает, поэтому она, не понимая, что делать, смотрит на врача. — Тише, всё хорошо, — он берёт кроху на руки и сажает на кресло. — Маленький… Мы ничего сейчас не делаем, спокойненько. Успокаивайся, зайчик, и рассказывай нам, что произошло. Старшие ждут, пока тот, хоть и с трудом, перестанет плакать, но ещё шмыгая носиком. — Как тебя зовут, малыш? — Антон, — опускает взгляд младший. — А я Арсений. А это моя ассистентка Оксана. Скажешь нам, почему ты так плакал? — слегка преподнимая голову бояшки за подбородок и заглядывая в мокрые изумрудные глазки, спрашивает Попов. — Не надо мне ничего лечить, — всхлипывает он. — Я боюсь… — У тебя болит зубик? — спрашивает старший и видит кивок. — Сейчас посмотрим… Ты, главное, не бойся, солнце. Я тебе всё расскажу. Для начала я осмотрю все твои зубки. Потом скажу, что мы с тобой будем делать с этим зубиком, который болит. Возможно, когда будем лечить, будет немножко неприятно, но в любом случае, я обещаю, что буду стараться делать все осторожно, чтобы не было больно. Договорились? — в ответ неуверенное пожимание плечиками. — Ну, зайка, всё хорошо, не переживай. Садись, вот так, — Арсений слегка помогает ребёнку сесть, но потом мужчина немного опускает кресло, чего пугается Тоша, уже собираясь слезть. — Тиш-тише, не волнуйся, ложись, — старший настроил кресло так, что кроха, можно сказать, лежит. Пока врач надевает перчатки, Оксана закрепляет у Антона на груди стерильную салфеточку и подготавливает инструменты для осмотра. После Попов достаёт из тумбочки с инструментами упаковочку бумажных салфеток, так как догадывается, что они сегодня понадобятся. Затем он берет стоматологическое зеркало и зонд. Ожидаемо, второй инструмент вызывает страх у младшего. Он, зажмурившись, отползает в противоположную сторону, забывая про то, что там Оксана, подальше от стоматолога с тихим «не надо». — Антош, — вздыхает мужчина, смотря на этого маленького боящегося котёнка, который даже подрагивал от страха. «Дрожит… Так боится, маленький» Оксана осторожно возвращает кроху в изначальное положение, от чего тот резко открывает глаза, полные страха. — Ну что ты, малыш, не бойся. Я же тебе буду говорить все, что мы будем делать. Давай я тебе сейчас покажу эти штучки и ты увидишь, что они совсем не страшные и безобидные, — Арсений сначала включает лампу, что заставляет Тошу слегка вжаться в кресло, после чего показывает ему зеркало. — Смотри. Страшное? — без насмешек спрашивает он и в ответ получает кивок, что уже даже не удивляет, всё-таки ребёнок очень боится. — Антош, оно совсем — совсем не страшное. Хочешь, возьми в ручки, посмотри? — но младший отрицательно мотает головой, не желая держать эту страшную штуку. — Солнышко, я им даже прикасаться к зубкам не буду, честно. А вот, смотри, есть ещё такая штучка. Она может показаться ещё страшнее, но на самом деле, она тоже не такая уж и злая. Этой палочкой я слегка постучу по зубику, чтобы понять, что с ним. Ну что, можешь открыть ротик, чтобы я осмотрел твои зубки? — А можно без этой штучки? — умоляюще смотрит ребенок на врача, указывая пальчиком на зонд. — Ну, давай попробуем, — стоматолог пока откладывает инструмент. — Открывай ротик, — когда младший послушался, Арсений внимательно осмотрел все зубки, которые оказались в хорошем состоянии, кроме одного. Но так трудно понять насколько глубоко кариес, поэтому врач взял зонд. — Сейчас, котенок, чуточку потерпи. — Ай, — дергается мальчик, подняв ручку, чтобы убрать руку мужчины, когда тот надавил палочкой на больной зуб, но девушка мягко перехватывает её. — Всё-всё, больше не трогаю. Прости, Антош. У тебя здесь кариес. Послушай, солнце, я знаю, что тебе страшно, но лучше сделать анестезию, — он на секунду посмотрел на ассистентку, и та начинает готовить препарат, после чего решил объяснить крохе, который, судя по испуганным глазкам, уже начал догадываться, что это значит. — То есть совсем-совсем небольшой укольчик, из-за которого лечить зубик будет вообще не больно. — Нет, не надо уколов, — на глазах опять выступают слёзы, а сам ребёнок начинает всхлипывать. Для него очень страшны любые медицинские процедуры, не говоря уж о таких, как уколы. — Тош, тут потерпеть пару секундочек, зато потом, во время лечения ничего чувствовать не будешь, — врач достал салфетку и отдал её крохе, который взял её и просто сжал в кулачке. Подготовив укол и анестезиологический гель, девушка, специально завернув шприц в салфетку, чтобы не так бросался в глаза и его случайно не увидел младший, положила это на столик врача. — Котеночек мой, ну что ты плачешь? — ласково спрашивает Арсений, видя, что из глазок ребенка все так же без остановки льются слёзы. — Я же сейчас ничего не делаю… — старший поглаживает Антошу по голове, перебирая мягкие кудряшки, дожидаясь того момента, когда тот поуспокоится. — Антошик, всё не так страшно, честно… Для начала я нанесу гель, чтобы было меньше дискомфорта, — говорит стоматолог. — М-может тогда без укола? — Нет, Тош, гель действует недолго и не так хорошо. Ну, не бойся. Чуточку потерпеть, зато потом будет не больно. — А можно за руку держать? — спрашивает кроха, смотря стеклянными глазками, в которых все ещё была влага и море страха, то на мужчину, то на девушку, надеясь, что те не будут смеяться, а согласятся, ведь так он будет себя чувствовать… чуточку смелее. — Конечно. Оксана подержит тебя за ручку, — мягко улыбнулся врач, когда ассистентка взяла Тошины ладошки в свои. — Зайчик, открой ротик широко-широко, а глазки лучше закрой, — но мальчик не послушался. — Тошенька, всё хорошо, не переживай. Давай, не бойся. Потратив ещё несколько минут на уговоры, но всё-таки сумев уговорить того, Арсений нанес гель, взял шприц и аккуратно ввёл иглу. А Оксана начала чуть крепче держать ручки, поглаживая их. Было неприятно. Хоть и не больно, но мальчик испугался, что будет больнее и уже хотел освободить ручки, но их крепко держала девушка. Почувствовав это, он начал всхлипывать, а по щечке потекли несколько слезинок. — Солнышко, чуть-чуть потерпи, ты умничка, — ласково говорила ассистентка. — Тш-ш-ш, Тошенька, ну разве тебе больно? Осталось совсем немножко, честно, ты молодец… Всё-всё, открывай глазки, — стоматолог закончил с введением анестетика и поскорее убрал шприц. — Ну что такое, маленький? Всё хорошо? — Антон пару раз кивает, вытирая салфеточкой мокрые дорожки со щечек. — Вот и умница. Успокаивайся, Антош… Во время того, как врач готовил всё нужное для лечения, Оксана разговаривала с ребёнком, успокаивая и отвлекая. — Солнце, щечка онемела? — Угу, — кивает младший. — Тогда, Тош, сейчас мы начнём с тобой. Для начала смотри, вот, у меня есть такая вот штучка, — врач показал немного изогнутый прибор, который не внушил доверия ребёнку, что не удивительно. Его пугало абсолютно всё, что находится в этом кабинете, как безобидно бы оно не выглядело. — Её бояться не надо, тут просто водичка. Дай ладошку, — видя сомение, говорит. — Смотри, зайчик, — он показывает, как работает инструмент на своей руке. — Ну что, попробуешь? — младший слегка протягивает подрагивающую ручку. — Не переживай, просто безобидная водичка, — стоматолог на всякий случай мягко взял её, придерживая, и нажал на кнопку на инструменте, поэтому на ладошку попало несколько капель воды. — Ну что? Не страшно? — тот отрицательно помотал головой. — Смотри, а у Оксаны есть немножко другая штучка, но она тоже не страшная. Покажи, Оксан. Девушка взяла слюноотсос, включила его и направила на ладошку, только ребёнок сразу её убрал. — Не бойся, солнце. Этот прибор просто уберёт водичку. Это совершенно не больно, — врач вновь взял ручку Антона, и ассистентка собрала с неё воду инструментом. — Видишь? Вот. Открой ротик, мы сейчас только немножко польем водичкой и высушим. Не переживай, — мужчина ждёт, пока тот послушается. Несложно было заметить, как сильно волновался ребёнок. Он прерывисто дышал и всё пытался поднять голову. — Нет, Антош, положи головку, — Попов осторожно вернул мальчика в нужное положение. — Всё хорошо, не бойся, котенок. Ничего страшного мы делать не будем, я сейчас просто немного полью водичкой, а Оксана её уберёт. Сначала стоматолог всё делал так, как говорил. Он наливал немножечко водички, а ассистентка слюноотсосом её собирала. Потом, когда младший немножко поуспокоился, поняв, что ничего страшного не делают, мужчина взял бор-машинку, при работе которой тоже идет вода, и начал работать ей. Да, он не сказал об этом ребёнку, но посчитал, что уж лучше сейчас быстро убрать весь кариес, ведь Тоша все равно ничего не чувствует, чем потратить ещё 10 минут на уговоры и ещё больше заставить волноваться итак напуганного малыша. А Оксана опять взяла свободной рукой руку младшего, тем самым будто говоря, что всё хорошо. Мальчик, конечно, услышал другой звук и почувствовал небольшое давление на зуб, чего испугался и начал немного похныкивать. Лежал он спокойно, не пытался освободить ручки, но по-прежнему крепко сжимал руку Оксаны своей маленькой дрожащей ладошкой, а второй теребил рукав толстовочки, хоть ассистентка и пыталась его успокоить. — Ну что ты, солнышко моё? Тебе же не больно, просто страшно. Не переживай, всё хорошо. Тут осталась совсем капелька. Ты такой молодец… Очень смелый. Всё, Тош, закончили, — врач убрал прибор и посмотрел на это маленькое чудо. — Ты как, котенок? — Нормально. — Ты умничка, Антош. Самое страшное позади. Осталось пломбочку поставить. Ты, думаю, знаешь. Я нанесу материал, а потом высушу. Больно не будет точно, — объяснял Арсений, пока Оксана готовила всё, что нужно для пломбы. — А Вы… Не скажете маме, что я… Плакал? — совсем тихо, опустив голову и шмыгнув носиком, спросил ребёнок. — А ты у нас и не плакал. Так ведь, Оксан? — Конечно. Ты очень смелый пациент у нас, — подтверждает девушка. — Вот видишь. Не волнуйся, зайка. Так, всё готово? — обращается он к ассистентке. Та кивает и кладёт все, что нужно на столик. — Спасибо, Оксан. Тош, открывай ротик, — тот послушался быстро, ведь врач ему всё подробно объяснил, что будет делать, и хоть страшно всё равно было, но уже не так сильно. — Молодец, — стоматолог нанёс материал и высушил пломбу. — Так, Антоша, сомкни зубки. Проверь, ничего не мешает? Только честно. — Мешает немного… — Ага… Тош, тогда я сейчас немножко пломбу подравняю. Это не больно, сразу говорю. Открой ротик, — врач буквально несколько секунд работает бор-машинкой, после чего снова спрашивает. — Так, смотри, как сейчас? — Сейчас хорошо, не мешает. — Отлично. Всё, солнышко, ты умничка. Вставай, Тошенька. Попов отошел от кресла, а девушка убрала салфетку, и ребёнок встал с кресла. Ноги ощущались ватными, но было куда спокойнее от осознания, что ему больше ничего делать не будут. Он подошёл чуть ближе к мужчине, протягивая ручки для обнимашек, и тот садится на корточки, обнимая младшего. Шастун очень тактильный малыш. Так ещё сегодня он сильно боялся, и всё, что ему хотелось и хочется — так это то, чтобы его обняли и успокоили. — Ты большой молодец, — хвалит стоматолог, слыша смущенное «спасибо». После обнимашек ещё и с ассистенткой, мальчик подошёл к врачу. — Ну что, зайчик, пойдем к маме? — Арсений берёт кроху за ручку. — Мгм. До свидания, — машет свободной ручкой он Оксане. — Пока, Антош, — улыбается девушка. Они вышли из кабинета, и к ним подошла мама Антона. — Мы нашли кариес, от которого зуб и болел. Но мы всё вылечили. Антоша настоящий герой, храбро всё перенёс, — рассказал Попов. — Хорошо. Спасибо Вам большое. — Да не за что. Всё, солнышко? Пока, — улыбнулся старший. — До свидания. Я к вам приду ещё, вы хорошие, — с уверенностью в голосе сказал Шастун, ведь не смотря на то, что ему было очень страшно, врач ему понравился. Тот ни разу не повысил голос и не упрекнул, а наоборот успокаивал. Да, местами лечение было неприятное, а может и больноватое, но стоматологу удалось его сделать более комфортным для бояшки. — Отлично. Мы с Оксаной будем тебя ждать, зайчик.