Это всего лишь сон, верно?

На самом деле Рома чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда подходил к заветной двери, он уже был в этой ванной, но всё равно, сейчас заходить туда было крайне тяжело. Если дверь убдет закрыта — он просто уйдёт. Это предложение занимало все его мысли, но к сожалению, дверь податливо открылась, из-за чего шатен мысленно сматерился, проходя внутрь. У раковины её не было, значит сидела в ванной, но одежды рядом тоже не было видно. Это тот самый шанс поговорить. Закрыв дверь, он вздохнул, шмыгнув носом и почесав его. — Меня отправили проверить тебя, не утопилась ещё? — это было сказано в смехотворной манере, он никак не ожидал, что шторка, что закрывала ванную, распахнётся так быстро, его заставят сделать шаг вперёд, потянув за грудки, и вновь прижмуться к его губам, будто пустынный путник в бутылку воды, он впервые прочувствовал этот поцелуй, такой жадный, но при этом крайне трепетный, он не выдержал соблазн, максимально приблизился к бортику ванны и двинул подбородком, показывая, что сейчас, вместо поцелуя выйдет целая борьба. Никто не хотел уступать лидерство, но у девушки это получалось гораздо лучше. Парень завёл руку в мокрые волосы на затылке, прикусывая нижнюю девичью губу, и после пары минут, отстранился на ненадолго, опуская взгляд на свою майку, что была частично мокрой. С шатенки капала вода, а включённый душ лишь способствовал это. — Шатенчик, что тут забыл, неужели не стыдно заходить к девушке, что принимает душ? — она лукаво улыбнулась, затушивая сигарету, которую курила о падающие капли и отложила на край раковины. — Не стыдно, если девушка не закрывать чёртову дверь и принимает душ в одежде, — он отстранился, выпрямившись в спине, облизывая свои губы. — Мне сказали протрезветь — я трезвею! — В ванной, в одежде, так ещё и с сигаретой? — Хочешь присоединиться? — щёки девушки немного покраснели, но она продолжала ярко улыбаться, не желая проигрывать сражение зрительного взгляда. — Твоюж мать, не хотел сегодня мокнуть, — вновь почесав нос, шатен и вправду подошёл к ванной и отодвинул шторку, встав в неё, на него начали падать горячие капли воды, но на это он не сильно обращал внимание. Одежда стала неприятно липнуть к телу, вода хоть и стекала сверху вниз, никто не решался отвести взгляд, держа небольшое стиснителное расстояние для обоих, первым перебил это молчание в действиях Рома, его руки невесомо коснулись талии, как тогда, когда они стояли в проходе, он смотрел своим самым добрым взглядом, что был у него в арсенале, подобный взгляд не заслужила даже Полина. Улыбка растеклась по губам Вики, и она привстала на носочки, вновь в нетерпении касаясь таких желанных губ. Руки меняли положение, проходили по мокрым волосам, касались плеч, спускались по предплечьям вниз, ощупывая горячую плоть. Поцелуи становились всё более глубокими, в них начали сплетаться языки, а глаза закрывались от наслаждения. Хватка у Пятифана была сильной, прижимал к себе, не давая отстранится ни на шаг, давал почувствовать своё тело, и держал, чтобы девушка не упала. У девушки запорхали бабочки в животе, такое ощущение, будто они проникали вверх по органам, порхали, будто создавая собственную армию, между ними было всего ничего, какой-то слой одежды, и вода, что расслабляла и одновременно приводило в чувства, показывая, что это не сон. От долгих поцелуев, губы начали немного побаливать, но они не спешили отстраняться друг от друга, хотели провести хотя бы ещё немного времени вместе, кажется, в этой ванной произошёл переворот всего мира, по крайней мере, для них обоих — так наверняка. — Идём, — он прошептал в самые губы, чтобы отстранится — Пора возвращаться, нас может уже потеряли, — он утёр губы, подавая руку девушке, давая ей ступить на ковёр. Всё капало с одежды и волос, хоть выжимай, хотя она всё равно хотела уже переодеваться — Продолжим, как будет подходящее время, — вновь шёпот, что опалил ухо, заставляя залиться румянцем, а парень стоял горделиво, пытаясь скрыть, что у самого уши покраснели. Эта история только начинает свои обороты, для влюблённых сердец нет преград, От любви есть только одно средство — любить ещё сильнее, и этот принцип в принципе понятен, двое одинокий сердец всегда найдут и разрушат преграды между собой, многое может поменяться, а может остаться как прежде, в прочем, это уже другая история, верно? *** — Как же так… — черноволосая женщина стояла около окна, прижимая руки к лицу, разворачиваясь к врачам — Неужели ничего нельзя сделать?! — Сожалею… — доктор поправил очки на носу и опустил глаза — Искуственная кома продолжается уже как четыре недели, никаких улучшений нет, лишь ухудшения, если человек сам не хочет выходить из комы — мы не можем его заставить это сделать, — он поднял взгляд на пациента, девочку-подростка, что была увешана разными трубками и капельницами, что давали ей прожить ещё хотя бы одни сутки. — Вы же хорошие врачи! За что вас здесь держат?! — женщина вновь взвыла, а мужчина-доктор продолжал чувствовать себя неловко. — Мы сделали всё, что в наших силах, — он взял книгу болезней, пробегаясь по строчкам глазами — Девушка поступила к нам из-за отравления седативными препаратами, зрачки не реагируют на свет, пациент так и не пришёл в себя, продолжая находится в глубоком сне, от кому внутренние органы разрушаются, из-за чего есть малый шанс, что она очнётся, обычно, выведение из комы проходит за 4 недели, при большем нахождении, шанс очнуться, к тому же в таком юном возрасте, крайне мал, — «я не раз говорил что-то подобное, медицина не совсем может описать термен «Кома», из-за чего мало, что могут сделать, сколько бы мать не ревела над кроватью дочери. Отец был же совершенно спокоен, лишь пару раз подошёл к пациентке за сегодня, но ходил сюда каждый божий день в одно и тоже время, ставя новый букет ромашек. Он разговаривал, даже если мы говорили, что в этом нет смысла, он продолжал приходить и разговаривать о каких-то вещах, говорил о том, какая погода на улице, что скоро приблизиться лето, и можно будет купаться, в самом конце, он брал дочь за руку и просил его простить, причины не называл, просто просил, после приговаривая, что всё будет хорошо, странный же он…» И что доктор забыл в этом здании? Он не обязан был сюда приходить, но всё же зачем-то пришёл, может всё из-за приглашения? Он мог его проигнорировать, но всё же пришёл, хотя ничего и не может сказать. Огромное помещение, с таким же огромным количеством стульев. В самом конце, на маленькой приступке стоял чёрный гроб, большой такой, позади весела маленькая картина девушки, что ярко улыбалась, чуть ниже, было её лицо, спокойное и умиротворённое. Мать рыдала, стоя рядом, старушка была чуть поодаль, она, кажется молилась, молодая девушка, по-видимости сестра, пришла не одна, с молодым человеком, предположительно парень или супруг, с красными гвоздиками в руке. Так же рядом с гробом крутилась девушка, засовывая синие гипсофилы, что-то нашёптывая, до этого у гроба стояла блондинка, но они быстро покинули это место, размазывая солёные слёзы по лицу лишь тогда, когда полностью вышли из здания. Смотреть на подобное было очень неловко, из-за чего доктор решил выйти, закуривая сигарету. Черноволосый мужчина встал рядом. — Большое спасибо, что смогли продлить жизнь дочурке, хотя бы на четыре недели… — Благодарить нужно не меня, а продвиженную медицину, — вдохнув табак, он выпустил дым в пасмурное небо, казалось бы, даже небо расстроено из-за умершей девушки — Только, хотелось бы спросить, почему вы просили извинений? Я никому не скажу, а если не хотите отвечать — не нужно. — Она всегда извинялась, если со мной было что-то не так, заболел — она приносит извинения, поцарапался — она извиняется, в нашем доме она была ангелом, что был способен забрать всю боль на себя, поэтому постоянно получала какие-то травмы, сидя рядом с её койкой, я… Хотел забрать хоть каплю боли, что она ощущала при жизни, раз не хотела возвращаться в неё, но ничего не вышло, я всегда говорил, что умру раньше, она сразу бухтела что-то вроде «не каркай», она хотела быть погребённой в гробу, шоколадного оттенка, жена не позволила, так ещё и такой огромный, мне показалось, Нике будет одиноко там, поэтому положил её любимую игрушку и заполнил гроб её любымыми цветами, это всё, что я мог сделать для своего ангелочка, — Сергей уныло опустил взгляд, зажмурив глаза на секунду, собираясь с мыслями. — Бог сам решает, кого и когда забрать, я уверен, ваша дочь расстроеться, если вы будете плакать, нужно быть мужественным человеком, чтобы отпустить любимого в место, где ему будет хорошо, мне всегда говорили, что смертники сейчас сидят где-то наверху, смотрят сквозь облака и смеются над нами. Доктор улыбнулся вместе с Сергеем Викторовичем, в правоту его слов, на небе, сквозь самую огромную тучу, проглянул ясный луч света, после этого все тёмные тучи по-немногу начали отступать назад, давая путь светлому и тёплому солнцу.