Другая жизнь

— Поговорим, — спокойно отвечает Эрик. — Что ты хочешь знать?       А я и сама не знаю, с чего начать. А знать хочу всё! — Кто ты? — задаю я вопрос, который мучает меня вот уже как несколько недель с момента нашей встречи у Джанин. А он смеётся. Мне нравится его смех. Он приятный, не как у индюка или ишака, а плавный такой, заливистый, что даже сама широко улыбаюсь ему. — Ты знаешь, кто я, — говорит мужчина, чуть успокоившись, делая глоток светлого пива из бутылки. — Я знаю, что ты — Эрик Коултер, лидер бесстрашных. Но я не об этом, — поясняю я, начиная нервничать. — Я понял, — кивает он. Тяжелый вздох. Молчание. — Что ты помнишь? — вдруг спрашивает он, глядя мне в глаза. Его взгляд мягкий, обволакивающий, ненавязчивый. Что-то ещё светится в глубине его серых глаз. Надежда? Или страх? Он ждёт, не торопит и не навязывает своё вИдение. — Я… Я не знаю, с чего начать. И не знаю, можно ли тебе доверять, — честно признаюсь я, тыкая вилкой в мясо. Если что, её можно будет использовать в качестве оружия. Не понимаю, зачем ему сказала об этом? Дура! Он же может использовать всю эту информацию против меня. Хотя сама не знаю причины, но хочется поделиться уже всем, своими страхами и сомнениями, и именно с ним, а не с кем-то ещё. — Можно, — коротко отвечает он, — глядя мне в глаза. Вижу, что не врёт, не лукавит, не юлит. «Ну, поехали!» — думаю я, глубоко вдыхаю полной грудью и делаю глоток пива для храбрости. — Я читал отчёты Дикенсона о твоих снах. Он думает, что это воспоминания, а не сны. Расскажи о них. — А ты что думаешь? — спрашиваю я. — Расскажи для начала, что и кого ты видела. А там посмотрим, — предложил мужчина дельную мысль. — Если там были единороги — однозначно, что док ошибается, — хмыкает Эрик, облокотившись о стул, который затрещал под ним. Не удивительно, такая масса расселась! Ведь в нём явно больше ста килограмм. Хорошо, что стул металлический, а то деревянный уже давно бы развалился на части. Лидер тоже был уверен в прочной конструкции этой мебели, так как даже бровью не повёл от скрежета металла. «Культурист грёбаный!» — думаю я, разглядывая его массивное, слепленное из сплошных стальных мышц тело. — Ничего интересного, в принципе. Единорогов не было, — нервно хмыкаю я, — только я, сидящая на стуле. Руки связаны на спинке, — показываю я, заведя их назад, как тогда во сне. Эрик немного напрягается, но кивает мне. — Какой-то шум. Не пойму. Составы или что-то такое. Будто поезд где-то рядом, — снова кивок с его стороны. — Не понимаю, что именно, но что-то громкое и грохочущее. И изгой по имени Тони, который что-то хотел от меня. Он требовал, чтобы я что-то рассказала. — Тони? — переспрашивает Коултер, взявшись за свой подбородок двумя пальцами, потирая его, над чем-то раздумывая. — Ага, — киваю я головой. — Он же Гоша, он же Гога, — улыбаюсь я, вспомнив старый фильм. — Он же был прошлой ночью и пытался спереть мою консоль. — Что-о-о? — взревел лидер, подскочив с места. А я открыла свой рот в недоумении и страха от его реакции на новость. — Мне сказали, что ты не разглядела его! — Не разглядела, — соглашаюсь я. — Он сам мне напомнил, представившись. И его голос… С хрипотцой такой, будто надорванный. Я очень хорошо помню, как он выглядел, но только во сне.       Эрик вдруг достал из кармана свою консоль и стал тыкать в неё пальцем. — Узнаешь своего дружка среди этих? — спросил Коултер, присаживаясь на место и пододвигая мне свой аппарат с фотографиями изгоев. Там их немереное количество страниц. — Тут много их… — констатирую я очевидное, листая противные рожи афракционеров. Все, сука, как на подбор: беззубые, страшные, обросшие и обрюзгшие. Хоть бы один симпатичный попался! — Мне до пенсии их рассматривать придется! Вот, этого помню! — говорю я, тыкая на фото, попавшееся мне на глаза, где изображен мужчина с длинными темными сальными волосами, плавно сливающиеся с такой же длинной бородой, доходящей почти до его ключиц. Под фото значилось, что его зовут Эдди Баттон. Я стала листать дальше, когда Эрик сохранил фотку того мужика, на которого я указала, в отдельный файл своего планшета. — Вот, ещё один! — тыкаю я пальчиком на усатого джентльмена с кривыми гнилыми зубами. — Это Билл Ньюлот, — говорит Эрик, сжав губы. Он явно знал их всех. — Вот! Вот он! Это тот самый Тони! — с придыханием проговорила я минут через десять разглядывания этих упырей, которые уже сливались в одно целое, узнав своего «настоящего мужчину», как тогда выразился он сам. — Ты уверена? — недовольно цедит лидер. А я киваю головой в согласии. Я эту рожу не забуду никогда! Не скажу, что он страшный, но противный до безумия. Если его подстричь и приодеть, возможно, он был бы неотразим, но всё равно такой же противный. Там на морде написано, что он последняя крысина на борту. — Ты его знаешь? — спрашиваю я, вытаращив глаза на лидера. Эрик лишь махнул головой. — Откуда? — не удержалась я. — Это — Тони Бойл, — проговорил Коултер, поджав губы. — Он раньше был в «Эрудиции». — Что-о-о? — вытаращила я на него свои глаза ещё больше, казалось, они сейчас выскочат вообще. — Он тогда метил в лидеры, но Джанин заняла его место. Это была честная гонка, она обошла его по всем пунктам. Как оказалось позже, он вёл двойную игру. За это она и изгнала его из фракции. Он, конечно, ещё то дерьмо, но не настолько глуп, чтобы лезть в такое дело, — продолжил лидер свой рассказ. — Поэтому спрошу ещё раз, Энни, уверена ли ты, что это именно он? — Ну, конечно, уверена! — возмущаюсь я. — Я этого козла не забуду никогда! — Ладно! — говорит он, подскакивает с места, хватает свою майку со стула и уходит. Ну, вот и поговорили! Вот так вот, просто взял и ушёл. Ни «Здрасте вам!», ни «До свидания!». Эгоист хренов! Хоть бы доброй ночи пожелал, что ли?!       После мытья посуды и разгребания пакетов понимаю, что замёрзла ужасно. Была приятно удивлена, достав чай и баночку с кофе оттуда. Что-то сжалось внутри от благодарности к этому человеку. Не даст помереть с голодухи и кофейной ломки. Без жрачки я, может, и протянула бы пару дней, а вот без кофе помру уже к вечеру. Этот напиток нынче очень дорогой и крайне редкий. Его может позволить себе только элита. Никогда не задумывалась над этим и не относила себя к данной категории. Но, видимо, зря. Может, мой статус тоже имеет какое-то значение к похищению? Нет, не может. Я ничего не решаю во фракции, значит, всё же таким образом хотели воздействовать на Джанин. Может Эрик ошибается и Тони просто мстит? Нет, тоже нет. Этот патлатый говорил о своём боссе. А Коултер всё же сам не так прост, как кажется. Он явно здесь очень ценится, раз отдал мне баночку своего кофе. То, что он — его, я не сомневалась. Одеваю майку и шорты и лезу под одеяло. Длинные светлые волосы почти высохли и струящимся водопадом блаженно ложатся мне на плечи. Не выдержу до утра. Плетусь ставить чайник и заваривать себе любимый кофеёк. За чашечкой приятного напитка с толикой горчинки, который будоражит рецепторы и помогает привести разбежавшиеся в стороны мысли в порядок, пытаюсь здраво рассудить, что же там произошло. Снова запускаю видео из удаленных файлов своей консоли. Я выучила всё, что говорила тогда, ещё при первом его просмотре, поэтому, боясь прослушки на браслете, убираю звук на своем аппарате, проговаривая каждое слово вместе с собой одними губами. Внимательно слежу за реакцией Мэтью. Эта гнида точно всё поняла, когда я отправляла файл! Как пить дать, догадался обо всём! Видимо, он подозревал меня ещё до этого. Следил за мной. Может, именно поэтому и завязал со мной отношения. Скорее всего, я обо всём догадалась и попыталась помешать ему. Но не смогла. Он опередил меня и подставил, однозначно. Нужно сказать Эрику про Донавана. Сейчас или утром? Смотрю на часы — почти полночь. Он явно ещё не спит, но беспокоить его в такое время не стоит, а то подумает чего. Помыв кружку и почистив зубы, ложусь обратно.       Думаю о разговоре с Коултером. А ведь он мне больше ничего и не рассказал. И слушать дальше не стал про мои сны, когда услышал про этого Тони. Может, они дружили, когда тот был эрудитом? Хрен знает, но понимаю, что этот Бойл — тёмная лошадка. — Но как он оказался изгоем? — всё ещё удивляюсь я вслух. — И кто такая Николь? Твою мать! — злюсь я на себя оттого, что ни черта не помню. Кидаю свою голову на подушку и с силой выдыхаю воздух. Через пару секунд моя дверь издаёт сигнал, и на пороге появляется Эрик. Он стоит, заслонив собой весь проём. — Свет, — произношу я. От яркой вспышки лампочки не сразу вижу надвигающуюся на меня фигуру. Чуть проморгавшись, понимаю, что лидер уже возле моей кровати. — Что ты… — не успеваю договорить я, как меня хватают за горло. — Откуда ты знаешь это имя? — рявкает он, поднимая меня прямо за шею. А я смотрю в его глаза и не узнаю. Не узнаю мужчину, который ещё два часа назад спокойно сидел, ужинал, пил пиво и разговаривал со мной. — Эрик, что ты делаешь? — произношу я, хватаясь за его татуированное предплечье. — Отпусти! — Откуда? — повторяет он свой вопрос, стягивая меня с кровати и поднимая руку выше. А я вытягиваюсь стрункой и стою уже на мысочках, боясь, что моя башка сейчас отлетит в сторону. Он даже не душит меня, просто держит мёртвой хваткой вместо веревки и может вздёрнуть меня в любой момент, если ему не понравится мой ответ. — Не слышу! — цедит он сквозь зубы. Глаза его горят синим пламенем, настолько тёмными и одновременно яркими кажутся его радужки. — Ты про Тони? — не понимаю я, держась обеими ладошками за его руку. На что он только сощурил свой ледяной взгляд в неверии. — Про Н-николь? — неуверенно произношу я. А лидер крепче сжимает пальцы на моей шее, услышав это имя. — Если ты меня отпустишь, я смогу показать кое-что. POV Эрик       Пошёл разобраться с Сарой, которая, сука, чуть не выдала меня с потрохами. Ещё и орала на меня, требуя объяснений. Ага! Разбежался! Не люблю этого делать, но она меня вынудила: пришлось хорошенько встряхнуть её и дать затрещину, чтобы поняла, кто тут главный. Что нельзя на меня разевать свой поганый рот. Тем более, когда дело касается Энн. Отобрал пакеты со жрачкой у молодого бесстрашного по имени Ал, кажется, которого и послал за ней. Поднялся на свой этаж. Долго думал над тем, оставить ли еду у себя, заманив тем самым эрудитку к себе, либо отдать ей. Но понял, что рано ещё приводить её сюда. Не хватало ещё рецидива её приступов. Они утром привели меня в глубокое замешательство. Этого было достаточно. Больше я такого не выдержу. Поэтому решаю оставить всё в хате Мэттьюс. Всё равно для неё просил. Постучал. Никто не открыл. Сам отворил дверь Энн и тихонечко вошёл. Слышу, что она в душе. Отмахиваюсь от навязчивых мыслей заскочить к ней, ну или хотя бы подглядеть. Чуть отвлёкся, разгребая пакеты с едой и размышляя над тем, как поступить. Совесть гложет, требуя всё рассказать моей принцессе. Слышу дикий ор. Испугался, думал, случилось что! Заскакиваю, как ненормальный к ней. Вижу Энни абсолютно голую, размахивающую руками, и понимаю, что она падает. Хватаю её, обнимая и прижимая к себе. Чувствую её бешено бьющееся сердце и сиськи, которые трутся о меня через майку. Понимаю, что мой дружок потихоньку начинает напоминать о себе. Сука, как не вовремя!       Сжимаю зубы до скрежета, не могу больше сдерживаться. Слава Богу, отпрыгнула от меня. Попросила отвернуться, ладно, думаю, не сейчас, милая. Как настоящий джентльмен протянул ей полотенце. Ещё и пихает меня в спину. А я в натуре — тормоз! Мозги совсем не соображают, когда она рядом. Вся кровь хлынула между ног. Давно не чувствовал такого умиротворения внутри. Сидим, едим. Смотрю на неё и вижу самую прекрасную девушку. Вспоминаю… А она напряжена вся, надо помочь ей немного расслабиться. Протягиваю бутылку пива. И себе беру такую же. А она глаза вылупила. Мне эта марка тоже нравится. Не только ей. Занервничала. В глазах проскакивает удивление и что-то ещё… Узнавание? Вспомнила? Нет. Не совсем. Думает, небось, что всё, что выдаёт ей мозг — это сны или фантазии. Не понимает, или не хочет понимать, что что-то из увиденного может быть воспоминанием. Боюсь спугнуть, жду, когда доверится мне. Вижу же, что хочет что-то рассказать. Док просил не давить. Не давлю!       …Тони Бойл… Неужели дал о себе знать? Снова? Зря не прибил в прошлый раз! Если бы не уговоры его жены — по стенке бы размазал. Беременная барышня его была тогда. Её слёзы и мольбы растопили моё сердце. Опять! Тварь! Зря Максу ничего не сказал об этом. Только Фор знает. И то потому, что со мной был на той операции. Надо было убить падлу! Аж затрясло, когда узнал, что это был Тони! И тогда, когда пытали Энн, и сейчас, когда ночью хотел поиметь мою девку! Опять, сука, зарится на моё! Хуй тебе по всей твоей противной морде, урод! Вышел из комнаты, вспоминая этого гада! Не отдам! Только не Энни! Бегом побежал в зал. Нужно срочно расслабиться и отпиздить кого-нибудь. Через два часа уже поднимался к себе. Кулаки приятно ноют и болят. Две груши отхерачил и парочку морд помял. Хорошо. Улыбаюсь. Макс опять будет недоволен новыми растратами в бюджете. Похер! Скоро будет новый поток неофитов, все равно нужно будет закупать новое оборудование и снаряжение для молодняка. Ещё в лифте решил проверить свою Мэттьюс. Включил консоль и вставил наушник в ухо. Вижу, что колобродит по комнате. Пьет кофе, вся в думах. Когда улеглась, наконец, стала что-то бубнить. Сделал погромче. Просто охуел, когда услышал ЕЁ имя! Аж пелена гнева и чёрт знает чего ещё застила мне все глаза. Николь? Откуда знает её? Только не моя Энн. Она не может быть предательницей. Нет!       Врываюсь к ней в комнату. Еле дышу, хочется закричать от злобы и неверия. В два счета достигаю её кровати и хватаю за горло. Она пытается оправдаться, а я даже не слышу. Ни черта не слышу, кроме шума в ушах. Выключаю наушник, где эхом отдаются мои же слова. А в голове стучит только одна мысль: «Только не Энн! Только не моя Энни!». — Откуда? — задаю я вопрос и немного прихожу в себя. Вижу её испуганное личико. Не нравится мне, как она смотрит на меня сейчас. Боюсь, что подловил её на лжи, больше, чем того, что могу задушить. Не отпущу, пока не расколется. Стягиваю её с кровати и вытягиваю руку вперёд, поднимая её чуть выше. Не больно держу, конечно, но сдавил пальцы надёжно, чтобы не вырвалась. А она уже на мысочках стоит, коротышка моя. Чуть не улыбнулся даже. Опять надеваю на свою морду маску грозного дядьки. — Не слышу! — цежу я сквозь зубы. Даже самому страшно стало. А Энн ладошками схватилась за мою руку, боится, что сдавлю крепче и задушу. Смог бы убить её? Навряд ли. Наверняка нет, даже если и окажется, что она действительно предательница. — Ты про Тони? — спрашивает она. И про него тоже, думаю я, но не то! Чуть повёл бровью, чтобы поняла, кого именно имею в виду. — Про Николь? — она самая! Сука! Чтоб её, шлюха чёртова! — Если ты меня отпустишь, я смогу показать кое-что.       А я думаю, стоит ли разжать свои пальцы или сжать чуть сильнее. — Показывай! — рявкаю я сквозь зубы. — Отпусти! — пытается командовать. — Пожалуйста! — добавляет она, глядя мне в глаза. — Если обманешь, убью на месте! — угрожаю я, чтобы не смела юлить. — Хорошо! И не собиралась! — язвит она. А сама разворачивается ко мне спиной и, став коленом на кровать, поползла по ней, потянувшись к тумбочке за своей консолью. Я еле сглотнул вязкую слюну, и горло, сука, резко пересохло, когда она оттопырила свой зад в одних пижамных шортах. Прикрываю глаза, чтобы не видеть этого безобразия и не накинуться на неё сзади. — Ноль, один, девяносто семь, — произносит она мой личный армейский номер, а у меня губы растягиваются в дебильной неконтролируемой улыбке. Она как-то виновато смотрит на меня, а я не могу стереть с морды эту довольную ухмылку. — Вот, — говорит Энн, двигается на кровати, давая мне возможность присесть рядом и нажимает на видеофайл, который записывала она сама. Сказать, что я в глубоком шоке после просмотра — не сказать ничего. — Дай-ка мне, — прошу я, выдёргивая прозрачный планшет из её ручек. Снова просматриваю видео. Энн нервничает и кусает свои губки, ожидая моего вердикта. А меня так и подмывает спросить, какого хрена не сказала мне об этом два месяца назад? Тоже не доверяла? Проверяла? Не успела? Столько вопросов роилось в моей голове, что она была готова взорваться. Даже трудно представить, каково ей сейчас. — Так ты не помнишь, кто она такая? И не знаешь, встречались ли вы? — Не помню, — тихонечко шепчет она, кивая головой. — Ты знаешь её! — даже не спрашивает, а утверждает. Прямо с упреком смотрит на меня и ждёт ответа. Юлить смысла нет. — Знаю, — коротко отвечаю ей. — Скажешь, откуда? — спрашивает она. — Пока нет, — говорю, глядя в её голубые глаза. Такие глубокие, словно небо поутру. Сердце сжимается от тоски по ней. Тяжело себя контролировать. Рано признаваться во всём, а потом будет уже поздно. В таком нелегком деле не найти правильного решения. «Но лучше поздно!» — решаю для себя. Так я с ней хоть ещё немного побуду. Так она не сразу меня возненавидит. А то, что отвернётся от меня, узнав истину, это к бабке ни ходи. Даже слушать не станет меня. Ухожу сам.