Ты же ведь, тогда любил меня?

30 августа 1998        Из окна обыкновенной, еще построенной во времена СССР, московской квартиры, которая является муниципальной, глядел Антон, скоро он уедет от сюда, из-за потери работы отца, не будет возможности платить за нее. Второй раз. Сейчас им этого не избежать, и знает это каждый член семьи.        Пытаясь выглядеть хоть доли лжи, во всем происходящем с Антоном, в проходящих мимо людей, лавирующих между собой, он понимал, что это бессмысленно, люди не виноваты в его запутанной судьбе, они не будут испытывать стыда. А, впрочем, может все не так уж и сложно, может он себя запугивает? Всегда ведь начинаешь себя накручивать, когда приходится менять обстановку? Наверно...        Теперь он смотрит на сестру, которая также как и он пытается что-то разглядеть в окне. Кажется, им придется поесть ту самую ненавистную кашу с комочками или получить очередную дозу криков. Хотя Антон понимал почему и даже чувствовал себя маленьким. Сейчас он, точно так же, как его еще маленькая сестра, сидит и упирается от каши. Крики должны политься из-за упрямства их обоих, собираться им стоит, а не сидеть и трапезничать, и делать немые выговоры родителям, в особенности Карине.        Отъехать они должны в 5, а сейчас солнце над головой метельшит в 12. Вчера Оля с неохотой расставалась со своей комнатой и телевизором sony 1997, он совсем новый. А сейчас его придется продать, чтоб жить дальше. Информация о том, что в их будущем частном доме будет тоже телевидение – радовало, но, когда понимаешь, что он советских времен и потрепан жизнью, – так, невзначай, огорчало.        Продолжая смотреть на сестру, Петров все же решился собраться с мыслями и начать есть. Не переставая думать, он поглощал пищу. Наверно бы долго и мучительно, если бы мысли не потянули его, в то место, куда они отправятся сегодня.        Он начал вспоминать с кем он тогда познакомился за неделю и кого запомнил. Точно Антон вспомнил Полину, она ему тогда сразу понравилась, так еще и на скрипке играла. Может, и сейчас продолжает. Так она тогда играла, у меня сердце замирало. Вспоминает Петров это все с весельем и некой наивностью. Все же столько воды утекло и она, наверно, выросла, расцвела, стала настоящей девушкой. Ей же тогда было всего 12. (Думаю, это была, лишь детская влюбленность..) — продолжая смаковать каждый кусочек каши, думал Антон — (Тем более это было давно, любовь столько не живет. А жаль..)        Вспомнил он Катьку, подругу Полины, та еще змея. Петрову казалось, что он ей не понравился и рассуждал, что она могла после его отъезда пускать про него пересуды. Как такая, как Полина вообще могла умудряться общаться с этой стервой. Уж сильно она со всеми, кроме той, общалась по-хамски, даже с каким-то презрением. Нашлись подружки. Она же за Полькой хвостиком ходила. Припоминалось ему, как-то в предпоследний день спросил про это. Она усмехнулась и с насмешкой сказала: "Мы с Тамарой ходим парой" – та на это, лишь поддакнула.        А все время, как они гуляли к ним подходила компания гопников. По предположениям Антона, главарь втюхался в Полину. А потом Полина сама же это подтвердила. Рассказывала, как этот хахаль бегал за ней уже четыре месяца. По ее словам, что он только не делал, какие сценки он не отыгрывал для нее. И подставы для парней, с которыми она на тот момент ошивались, и спасения, разных видов, от подставных маньяков. Ой, а сколько там драмы было! Все это она с таким ужасающим восторгом рассказывала, как жестикулировала. Как тогда помню.        На самом деле про момент, что к ним подходила это компания, когда она гуляла с какими-то парнями – Петрова расстраивало. А именно, то, что на его месте мог оказаться кто-то другой, то, что он, Петров, был не первым. То как Поля выражалась было понятно, что таких, как их называла Катя, счастливчиков было много, а то что это было за 4 месяца – погружала в еще большую печаль. И даже выставляла Полину, в не очень хорошем ключе, а именно, как потаскуху. Он, даже на свое удивление, не испугался спросить. Та сказала, что-то на типе: "Я просто гуляла с парнями, но среди них были и девушки" – намекая, что это он, Рома, тот самый главарь банды, просто ревнует, а он слушает и верит. Даже Катька подтвердила, а могла и нет, для нее это вышла как новая сплетня, да еще несколько ребят, которых он повстречал в деревне тоже. Если бы не та детвора, он бы и не поверил.        Кстати говоря про компанию гопников. Главарь, как уже упоминалось, Рома, Роман Пятифанов. Его, так называемые, прислужники: Семен и Бяша. Последний является лучшим другом, так еще и с детства. Здесь бы тоже подошло описание Поли их с Катькой.        Ну, здесь все просто – хулиганы, гопники, плохие парни – в общем, разгильдяи. А хотя, может, они и изменились, не только внешне, это само собой, но и поведением, характером, к примеру. Подростками тогда были, а сейчас уже парни, взрослые, как бы говоря женихи. Ну нету человека, который не мог слышать это от родных - от сюда и Антон этому научился, но в мыслях. Ему, наверно, было бы странно сказать это сейчас, еще в молодости, другим таким же по возрасту.        Он еще кого-то помнит, но смутно, будто в тумане. Были и похожие на него, и на Полину, и на Катю, и на команду хулиганов. Много было – всех не запомнить, но это самые яркие.        С этим он и закончил свой завтрак ближе к часу. Мать занята, собирается, еще не заметила их трехчасовой завтрак. А Олька, видимо, еще просидит столько, пока родители не заметят. Смотря на бедную сестру, что так неподдельно мучается, Антон быстро закинув посуду в раковину и стараясь как можно лучше промыть тарелку с ложкой, помчался в комнату.       Сборы прошли тихо, даже слишком. Родители сказали собирать все нужное, то, что точно буду использовать, чтоб нагружаться меньше. А оставшееся, если пригодно при любой возможности продадут, непригодное выбросят, к сожалению.        Возможно сглазил или нет, но с кухни, спустя 2 часа, послышались крики. От такого Петров быстро отправился туда, дабы проследить, чтоб мать ничего не вытворила и сестру успокоить, а то в последнее время она очень эмоциональная, в мать пошла. — Оля, ну сколько раз я тебе говорила! Времени у нас мало, а ты расседаешься! Приедем-продолжится в том же духе, останешься без всего, — после этого Карина осела на стул. Было видно она собралась, оделась и уже была готова засовывать чемоданы. Единственное, что ей мешала наша несобранность, — будешь одна сидеть в комнате, Антона не подпущу... О, Антон, — заметила она сына в дверном проеме и была готова на него возбухать, если он такой же, — надеюсь, хоть ты собрался или все еще много проблем и без Оли? — Я поел и помыл посуду, вот, даже практически собрал вещи...ааа.. А! Может, я Оле помогу? — в этот момент сестра посмотрела на меня с надеждой, но быстро опустила взгляд от следующего высказывания. — Нет, Антон, это она уже сама. Накуролесила, пусть сама разгребает, — Олька, сама не заметив, видимо, от отчаяния, съела последнюю ложку и погрустнела еще больше — И, Оля, все игрушки и наряды – это не самое обходимое. Бери половину или даже...— дальше он уже и не слышал, возвращаясь обратно, укладывать остатки и прощаясь, как-никак 17 лет тут прожил и еще планировал.

***

       Усевшись на последние места с Олей, Антон слышал как его отец грузит их багаж, а мать в свою очередь присаживается поудобнее, пристегиваясь. — И вас это тоже касается. — прикрикнула Карина детям, которые поняли про что она и выполнили просьбу.       В ногах у белокурого еда, на всякий случай, ехать им долго. Точного времени веселой поездки им не сообщили. Но долго. А между братом и сестрой небольшой навал одеял, дабы прилечь было удобней, приедут точно они ночью.

***

       Они приехали.        И чего только стоила эта нервотрепка. Единственный кто был более чем спокоен, была Оля. Она, видимо, расстроилась и как под гипнозом стала во всем потакать. Не хотела терять телевизор, Тошу и игрушки. Единственное, что хотела потерять ссоры и учебу. Родители ругались между собой, о том, что слишком далеко жила мать Карины. В основном, инициатором именно этой ругани был Борис. Иногда, невзначай, кидались и на Антона, тот в свою очередь защищался. В этой всей взбучке Оля умудрялась засыпать, чему Антон удивлялся.        Выходя из машины Петрову открылся взор на обычный двухэтажный дом, к которому он так привык. Он уже знал в какой комнате он будет, поэтому без разъяснений быстро, подхватив вещи – пока что не все, оставался портфель, за которым вернется – ушел, пытаясь не слушать возню.       Еще, тогда в прошлый раз, когда отец впервые потерял работу – именно тогда начались первые ссоры. Сейчас он будет уезжать, перед этим отвозил свою жену на работу. Она та, когда только услышала о потере, сразу принялась за поиск новой работы, только уже для себя, понимала, что теперь он хер ее найдет. А после того, как отвезет, куда-нибудь потащится, под предлогом он ищет, хотя бы подработку. Нет, Борис ни в коем случае не опустится до выпивки и куда хуже, просто будет пропадать. Все равно дети уже не маленькие. Антон вырос, если что присмотрит за сестрой, да и та тоже уже не шестилетняя.       Усилиям воли белокурый перетащил свои вещи и сестренки по комнатам, пока родители были заняты собой. Те в свою очередь крикнули, чтоб переодевались и ложились спать. — Вот завтра и разберешь! Нечего на ночь глядя вещи по всей комнате расставлять! — стараясь не кричать, но все как-то само собой происходило, прикрикивала Карина. А Антону хотелось сейчас, хотел разобрать и подготовиться к последнему учебному году. И пусть он закончит, хоть к четырем часам утра и ляжет поздно. Ему не терпелось завтра прибежать к Полинке и погулять, как в старые добрые. Повстречать знакомые лица, может даже с кем-то новым подружиться. Не уж толи все время с Полиной общаться и злополучной Катериной. Еще более интереснее была расспросить Польку о Вове, она то точно знает что случилось. Он у нее спросил бы, но не успел. Домашний номер, дырявая его башка, он забыл спросить, а кнопочные, в то время, стоили с обслуживанием уж слишком дорогие. Это сейчас уже все более доступно. И иногда из-за этого, Антону было немного с грустью, но в тоже время, с весельем наблюдать, как Оле не нравилось, что у Тоши уже есть, а у нее нет телефона.        А еще куда более интереснее было узнать поменялась ли компашка Ромы в хорошую сторону, или все-таки остались такими же, или они вообще распались, или к ним примкнулись еще ребятня. Слишком много ИЛИ было в голове Антона, когда он шел в свою комнату, втихаря собираясь раскладывать вещи. После спора, мать ушла на кухню и включила воду. Все мы знаем это правило. Оля уже видела десятый сон, уж больно она устала за сегодня. А отец, скорее всего, копошился в комнате. Так, что никто не помешает ему заняться, не таким уж запретным занятием.        Единственное, что его огорчало в завтре, это сходить в магазин за продуктами, а то вообще нет ничего. Мать привезла яиц, чтоб сделать незатейливое блюдо, виде яичницы. Всем, на завтрак. Сама она не может, завтра понедельник, родители уедут работать. Мама сказала, что им повезет если она не устанет и будут они пировать. А если и устанет, без намеков сказала, что Антон с отцом будут готовить. Странные мысли перед сном у него были, после часового убирания.

***

       Разлепив глаза Антон не понял, где он находится. Ну уж точно он не быстро привык к новым местам обитания. Сразу натянув шорты с футболкой, собираясь в них щеголять целый день, пошел к сестре проверять ее. Родители уже умчались кто куда.        Оля сидела на ковре, вокруг нее кассеты с мультиками, которые она смотрела, когда была у бабушки. Волосы уже привычно собраны в два низких хвостика, видимо, она проснулась перед уходом матери, которая заплела ее. — О, Тоша, ты проснулся. Я думала ты заснул вечным сном. Смотри, я нашла кассеты с мультиками, — Оля сидела в пол оборота и не умолкая рассказывала, все, что ей в голову взбредет, — я и не помню, чтоб у бабушки были такие. Буду смотреть. Ты со мной? — одушевляющим голосом молвила она. — Нет, прости. Давай потом, ты лучше сама смотри. Мне надо в магазин сгонять и с друзьями встретиться, я тогда в прошлый раз познакомился, — Оля смотрела надуто и с печальными глазами, а Антон уселся около нее, стараясь не задеть кассеты, — и поесть было бы не плохо... А, тебе же по любому родители сказали разобрать вещи. Можешь разбирать под мультики. Из еды могу предложить только яичницу. Будешь? — Буду, конечно, это лучше каждодневной каши. Но вот за то что не посидишь со мной – я обиделась. И потом не забудь меня познакомить, а то мне скучно! — крикнула она, уже уходящему Антону. — Конечно, командир. — сказал Петров дельным голосом.        Уже приготовив и усадя Олю за стол, он схватил со стола список продуктов и деньги, что удосужилась положить на стол мать. Антон пошел не в магазин, а к Полине. Пытался вспомнить, где она жила. Более-менее припомнил, но мог ошибаться. Никого на улице Петров не встретил, хотя дом той был не в близкой доступности. Уже подходя к ее дому, взглянув на него, он подумал: — В принципе ничего не изменилось, все так же стоит дом Полины, — подойдя к двери, сердце замерло, — А вдруг она меня не узнает, или того хуже не захочет меня видеть. А с чего это вдруг? Распрощались мы на хорошей ноте. — именно в этот момент он постучался в дверь. Немного постояв, притупив взгляд послышался щелчок, а за ним и дверь распахнулась.        На крыльце стояла немного потрепанная ото сна девушка, но собранная, была она чуть ниже ростом. Сто семьдесят, как и тогда, не совсем высока. — Ох, Антон! — кинулась она на него с распростертыми объятиями, тот принял это, — а ты, я вижу, изменился, но явно не в рост ушло твое взросление, — слегка подшутила она. Тогда они поспорили, что он вырастет и будет как Максимин Франкиец. О нем Петров прочитал в каком-то зарубежном историческом журнале, привезенным отцом. Это, конечно через чур, но для сравнения подойдет. Детские мечты - не тронувшие реальность. — Ну, тебе тоже, про это не стоит забывать. — Я думала ты и не приедешь еще, думала распрощаюсь с тобой навсегда, — немного отлипнув от Антона, сказала она не заканчивая, — мне тебе столько надо рассказать, Обслушаешься!, — он отошел от нее и начал разглядывать, что в ней изменилось. Голос, стал более певуч и медовым, было видно она успела позаниматься вокалом. Черты лица из невинно детских, изменились на более острые, делаю из нее уже не ребенка. Так то она реально выросла из ребенка в девушку. Волосы. Волосы так и остались длинными до лопаток. Такие же как пять лет назад. На вид шелковистые, густые. Цвета смоль, имеющая при любой возможности, переливаться белыми или темно-ультрамариновым отблеском, создавая эффект не черных, а через чур темных синих волос. Антон бы и не удивился, если бы Рома до сих пор был в нее влюблен. А из одежды было легкое сизого цвета платье-солнышко, — ты стал красивее, с того раза, — смущенно протянула она, — Проще вырос! И гляжу очки у тебя уменьшились, тогда были увесистыми, а щас выглядят легко, тебе больше так идет. — Ааа.. Спасибо, ты тоже ничего, — пролепетал тот, но уверенно, — слушай, — проходя к ней в дом, в гостиную, и усаживаясь с ней на диван, продолжал он, — ты же ведь понимаешь, что это было давно и как-будто даже не с нами, я не хочу разрушать дружбу, но переходить на новый уровень тоже, если ты меня правильно поняла....? — Конечно! — звонко ответила та, — я просто сделал комплимент, да и мне другой нравится. Я готова остаться друзьями, тем более у нас нет ничего в прошлом, что не давало бы нам спокойно общаться. Просто симпатия. Ничего большего и не было, — заговорилась Полька, но сразу очухавшись продолжила, — ты здесь надолго? Или как в прошлый раз? — с усмешкой проговорила она. — Надолго, — улыбнулся в ответ Антон, — меня тут в магазин отправили. Не хочешь со мной? Заодно и расскажешь, как вы тут все. — Что за вопросы?