В белую берёзу, был тот клён влюблен.

Сколько плиток шоколада помещается в ладонях? Сколько карамельных леденцов на небе, и кто их раскидывает по ночам? Сколько ещё будет длится это самое долгое лето в их жизни? Птичья трель разбросала по воздуху ноты, которые будто назойливые букашки заползали в уши заставляя их слушать. Лёгкий порыв ветра качнул кроны деревьев, отчего те зашептались сплетнями. Это быть первый из десяти дней летнего лагеря. Мальчишка совсем не знал чего от этого ожидать. Его пыльные конверсы шаркая шли по тропинке к основному корпусу. Пару минут назад его здесь оставили родители на произвол судьбы. Следующих дней по крайней мере. Солнце только проснулось и лениво тянулось к небу. Небо напоминало обёртку от конфет. Такое помятое и яркое, что сразу бросается в глаза. Мысли мальчишки спутались в клубок. Где же кошка чтобы с ним поиграть? Первое июля. N-ного года. Хан Джисон с уверенным сердцем шагал вперёд навстречу приключениям. А ему навстречу шагал воспитатель одного из отрядов. Всего их было три. Это небольшой лагерь за много километров от городской суеты. Сюда приезжали в основном только те кто уже тут был. Этот лагерь никогда не пользовался большим спросом, да и сам он был очень маленький. Детей на отряды разделяли не по возрасту как принято. Здесь воспитатели выбирали детей, и дети воспитателей. — Ты должно быть новенький? Не был тут прежде? — Высокий парень лет восемнадцати шагал на встречу юноше. Его волосы горели ярко оранжевым светом. Будто его голова была мандариновым деревом. «Мандарины ведь растут на дереве, да?» — подумал мальчик смущённо натянув рукава толстовки на ладошки. — Это у тебя гитара за спиной? Ты должно быть музыкант, да? — Хан пока не решался отвечать на вопросы, только кивнул разок и поднял глаза на парня. У него был большой красивый нос и очень добрые глаза. Хотя его натура сразу показалась сильной. Его волосы закручивались в колечки, а улыбка так сияла что ему сразу хотелось доверять. — Как твое имя? — Парень наклоняется чуть вперёд держа руки за спиной. — Хан Джисон. Очень приятно.— Неловко тянет мальчик пнув камушек носиком кроссовка. — Мне тоже очень приятно, Ханни. Меня зовут Кристофер Бан Чан, но ты можешь звать меня Чанни. — Он протянул ему конфетку в яркой обёртке. В глазах мальчишки тут же зажглись огонечки. Это была «шипучка», слегка кислая и забавно устраивала фейерверк внутри рта. — Айда со мной. Покажу тебе тут все. — Территория лагеря была не больше территории обычной школы. Даже больше походило на детский сад. Двухэтажное не слишком большое здание, с большущими окнами и разрисованными мелками стенами. Справа от него была детская площадка. Вся в тени деревьев. Слева было футбольное и баскетбольное поле. Он уже заметил несколько фигур там и сям. В этом лагере самая первая смена начинается как раз первого июля, так что он был одним из первых прибывших. Все заросло цветами и травой. Ромашки, одуванчики, другие цветы росли абсолютно везде куда ни глянь. Каменная лестница на которой красовалась большая резная дверь. Очень красивая. Чан открыл дверь, а Джисону открылся вид. Вид на большой общий зал, подобие стойки регистрации, диванчики, разбросанные игрушки и коридор чуть поодаль. Парень остановился как раз у этой самой «стойки» и достал синий журнал. — Так, Ханни. Сколько тебе лет? — Он открыл новую разлинованную страницу и начал запись. Что-то вроде анкеты. — Мне четырнадцать. С половиной. — Хан судорожно сжал лямку от чехла с гитарой. Чанни посмеялся. — Когда твой день рождения и что ты больше всего любишь кушать? Из сладостей разумеется. — Четырнадцатое сентября. А люблю я шоколадное молоко и чизкейки. — Он очень удивился такого рода вопросам. Крис все записал и поставил в конце свою роспись. — Ханни, хочешь быть в моем отряде? Он называется «Бродячие дети». Ко мне каждый год приезжают шестеро юношей. Они все прекрасные парни, ты обязательно с ними подружишься! Честное пионерское! Они тоже любят музыку.— Парень улыбнулся с надеждой посмотрев на Хана. — А они добрые…? — Мальчик с надеждой заглянул старшему в глаза. — Самые-самые. Тут не добрые только комары! — Тогда хорошо. — С этими словами парень заполнил последнюю строчку. «Отряд: «Бродячие дети» под руководством Кристофера Бан Чана» Из-за угла показался парень ещё выше чем сам Чан. У него были черные волосы и мягкие черты лица. Хотя это не делало его менее внушительным с таким то ростом. — Опять детей к себе вербуешь? — Посмеялся он и поставил руки на пояс. — Все только добровольно! — Чан положил свою руку на плечо мальчишке. Тот смущённо оглядел парня с ног до головы. На нем были белые джинсовые шорты, нежно голубая рубашка и галстук. На ногах такие же белые кроссовки (кстати идеально чистые, чего нельзя сказать о конверсах Чана) и белые носки. — Ты чего сегодня такой официальный, Субин? — В честь открытия. Да и я в прошлом году пообещал Каю выглядеть как принц из той сказки. Короны и одеяния у меня нет, поэтому офисный стиль. А ты как обычно на своей волне, да? — Подметил второй вожатый наличие на Чане разноцветного свитера. — Ухты а этого мальчика я тут раньше не видел. У нас очень редко новенькие. Привет, малыш. Меня зовут Субин, я вожатый отряда «Завтра вместе». Приятно познакомиться! — Он улыбнулся и потрепал юношу по голове. — Здравствуйте.— Он опустил взгляд в пол. — Он очень застенчивый. — Умозаключил Чан и встал с места. — Эй ты не видел нигде Соён? У них в корпусе что взрыв завода блёсток? — Она пошла собирать цветы для девочек. Они вот-вот приедут. А блёстки… Кажется это должен был быть сюрприз. Хан удивлённо слушал диалог старших изучая место в которое приехал. Кажется тут совершенно своя, особая атмосфера. Такой нигде больше нет, это уж точно. — Ладно, мы пойдем. Я должен показать ему весь наш лагерь. И поселить в одну из комнат. — Все три отряда находились в разных корпусах. Только вот названы они были не в честь сторон света, ну вернее не совсем так. «Бродячие дети» жили в корпусе «Закат», «Завтра вместе» расположились в «Рассвет», а «Джи—дети» поселились в «Полдень». Иными словами Запад, Восток и Юг. На севере был общий корпус в котором они сейчас находились. Большой холл с одним единственным телевизором. Они включали его по вечерам кино. Такие дни были в каждое четное число. Чуть дальше по коридору была большая столовая, которая по оформлению больше походила на домашнюю кухню. Три стола с красной скатертью в клеточку, свежие цветы которые собирала Соён каждые три дня, плетёная корзинка для хлеба, пачка салфеток и маленькая чашка с леденцами. Окна в столовой тоже были очень большие, отчего там всегда было светло. Все стены в лагере были выкрашены белой известью. Следующими в туре оказались две ванных комнаты. Отдельно для мальчишек и для девчонок. Ванная парней была вся преимущественно в розовых тонах и с цветочками на двери. Там были отдельные душевые кабинки с очень внушающим стенками (даже при желании вряд-ли кто-то к тебе заглянет, отдельные кабинки с унитазами, несколько больших раковин. Над каждой раковиной располагалось большое чистое зеркало с подсветкой. А на одной из стен акриловой краской была написана надпись «Мальчики краше цветов», и нарисовано большое цветочное поле снизу. Везде было очень чисто, хотя ремонт и мебель была далеко не новой. В ванной стоял очень приятный запах. Запах лаванды. Одно окошко сверху для проветривания было у самого потолка. На стене возле входа были крючки для полотенец. Всего двадцать штук. Женская ванна вся была в голубых и синих тонах. Все тоже самое, только надпись теперь гласила «Девочки краше звёздного неба», и кругом нарисованы звёзды и облака. Вот такой интересный дизайнерский ход, автором которого тоже была Соён. Она тут отвечает за внешний вид, эстетику и комфорт. Напротив ванн была небольшая библиотека. С десяток стеллажей с книжками, один письменный стол с удобным креслом и ковер закрывающий почти весь пол. Ничего необычного, только стол стоял прямо напротив окна и оттуда открывался вид на детскую площадку. Очень красиво. Остальные «развлекательные» комнаты Чан показывать не стал. Пусть это за него сделают дети с которыми он подружится. Наконец они зашли в свой корпус и Чан отвёл его к комнатам своего отряда. На дубовых дверях красовались очень старые надписи, по видимому детским почерком. «Тут был цыпленок!», «Чанбин опять все съел», «Лис и Щенок снова дерутся!». Три комнаты на выбор. В двух, две отдельных кровати, в третьей есть одна двухъярусная. Хан выбрал ту на которой было написано про цыпленка жёлтым фломастером. Отсюда и начнутся его похождения.