Мистер полицейский, возьми меня!

— Мистер Ян, вы уже шестой раз оказываетесь в участке,— с презрением твердил полицейский. — Вам не кажется, что вы зачастили у нас, как к себе домой уже ходите. — Я же провинился, поэтому я здесь. — Что-то часто вы пакостить начали, — усмехаясь, продолжал мужчина. — Таким путём вас скоро в психиатрическую больницу сдадут. Там вам точно не до смеха будет. — Я не больной, просто часто косячу. Сам того не замечая, творю странные вещи. Ломаю, разрисовываю, рву. В прочем, я это делаю по случайности, — врал Чонин. — Это не болезнь, я очень неуклюжий, вот. — Ты, конечно, везунчик. Как тебя ещё не посадили на пятнадцать суток. Отделываешься постоянно одним штрафом, — с подозрением посмотрел на него говорящий. — Или у тебя тут связи имеются, что ты даже по заслугам не получаешь? — Нет, вы что. Никаких связей в полицейском участке я не имею. — Создаётся ощущение, что всё-таки связи у тебя тут есть, — на этом моменте мужчина покосился на Яна. — Особенный что ли? Обычно инспектор не занимается такими вещами, а ты к нему чего-то зачастил. — Даже в его смены всегда попадаешь, что-то тут не чисто парень, верно? — Я абсолютно чист. Ни за кем я не слежу, зачем мне это? — Да, кто вас знает современную молодёжь! — воскликнул мужчина. — Я вот в своё время не шалил, боялся в полицию вообще попасть. А сейчас вы совсем страх потеряли. И действительно, зачем же Ян совершал проступки? Зная, что он ничего за них не получит. Участковый думал, что Ян штрафы платит, но и этого тоже не было. Никаких штрафов никто не платил, никого никто никогда не наказывал. Чонин был особенным посетителем этого места. Пахнувшего старой бумагой, техникой и летней свежестью, постоянно открытые окна давали о себе знать. Кучи не разобранных папок стояли на полу, на столе и везде. Люди трудились, как настоящие лошади. Только, что такого было привлекательного здесь или кто? — Сэм! Веди его сюда! — с глубины коридора послышался грубый голос. Чонин не первый раз был в участке, но почему-то сегодня был очень взволнован. Его никогда не водили в кабинет с чьей то помощью. Обычно парень сам добирался до излюбленной ему комнаты. Поэтому сегодня он был в предвкушении. Казалось, что ему всё-таки выпишут огромный штраф или того хуже, заставят отрабатывать, или же сидеть в обезьяннике. Чего, конечно же, Ян не хотел. — Ну, здравствуй, дорогой, — с гневом произнёс инспектор. — Здравствуй… — не поднимая глаз на него, Чонин ответил взаимностью. — Что ж, перейдём сразу к делу. Сегодня у вас шестое попадание в участок. По какой же причине вы сюда попали? — интересовался Чан. — Господин Чан, я сломал рекламный щит. На нём были написаны ужасные вещи, — почти раскаиваясь, сказал Ян. — Какие вещи? — Они оскорбляли меня. Была помещена реклама помощи животным, я позвонил, а меня обматерили и скинули трубку. Вот я и решил испортить рекламный щит, чтобы другие люди не позвонили туда же и не повторили моих глупых ошибок. — Это умно, Ян, но это уже переходит все границы дозволенного. Вы могли просто пройти мимо, но вам приспичило испортить рекламу. Такими темпами скоро станете врагом улицы. Не стоит всё портить, — спокойно пояснил Чан. — Но я же делаю это специально ради нас. Мы так редко видимся. Я же скучаю! — начал истерить второй. — А вы не скучаете по мне, я так и знал. — Вы невыносимы. — Я знаю. И что же вы будете с этим делать? — Таким как вы, Ян Чонин, следуют получения жестоких наказаний, — улыбаясь, протягивал инспектор. — Вы же этого и добиваетесь, ведь так? — Я никого не добиваюсь, это людям стоит добиваться меня. Например: вам. — Зачем же мне это делать? — не поняв фразы младшего, Бан спросил. Чего же хотел этот малец? За такие проступки редко увозят в отделение, но Ян просто умолял, чтобы его отправляли в участок. Уже шестой раз. За годы работы в полиции у Чана не было столько случаев попадания в участок, как у Чонина. Редко один и тот же человек совершал проступки более двух раз. Но только не этот парень. Ему доставляло удовольствие видеть нервного Бана на работе, переизбыток возбуждения каждый раз бил Яна ниже пояса. А всё потому что Чан слишком сексуален в работе. В брюках тёмно-серого цвета его ягодицы выглядели просто обворожительно. Слегка шёлковая ткань облегала задницу инспектора, казалось бы, если он присядет, то брюки разойдутся по швам. Вот на эту бы картину Ян посмотрел, а не на дешёвые детективы в кинотеатре. На накачанной груди Чана блистала белоснежная рубашка. Её хотелось запачкать в белёсой жидкости. А почему нет? “Всегда о таком мечтал…”— подумывал младший. Слишком она уж безобидная и чистая. Это сводит с ума. Тёмно-серый пиджак закрывал от голодного взгляда Яна широкие плечи инспектора. За них бы было очень удобно держаться, пока старший вбивал преступника в кровать. “Ох, эти грязные мыслишки…”, — всё ещё грезил младший, представляя картинки не самого лучшего характера. А на пиджаке были эполеты с тремя серебряными шипами, утверждая звание инспектора. Это заводило ещё больше. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — громко спросил Чан. — А, конечно. — Что я тебе сейчас говорил? — Что-то про наказания, домашний арест, нет? — неуверенно протянул Чонин. — А с каких пор мы перешли на “ты”? — Извините за употребление неформальностей, но вы всё ещё в моём кабинете, так что я решаю как и с кем общаться, — отчеканил Бан. — Вы на протяжении нескольких минут пытались съесть меня взглядом, как лакомый кусочек торта. Я просто не мог не обратить на это внимание. — Ничего, давайте общаться на “ты”. Я не против. Так даже ещё удобнее. Не отрицаю, я бы попробовал тебя на вкус, — признаваясь, твердил Ян. — Так и какое же наказание ты предпочтёшь на этот раз, малыш? — сладко, почти тягуче, протянул старший. — Нет, я сам придумаю тебе наказание, но его ты узнаешь в самом конце нашей встречи. — Ого, а ты умеешь держать интригу, — сказал Ян, наблюдая за Баном, который выходил из-за стола. Первое на что кинул свой взгляд младший был рост инспектора: он был очень не очень высоким, но в силу своей мускулатуры, казался гигантом. После он обратил внимание на пах Чана, где он увидел выпирающий бугорок. Облизнув губы, Ян уже представлял как будет насаживаться на него и сладостно выкрикивать его имя. Если такое вообще произойдёт. Но младший верил в это и ждал. — Мой стол красивый, но может быть ты рассматриваешь вариант в виде дивана? — спросил инспектор. — Какой диван, конечно я выбираю стол. Я хочу, чтобы ты взял меня на этом столе, мистер полицейский, — говорил Чонин. — Ваш стол просто великолепен, я был бы очень рад, почувствовать под собой его прохладную поверхность. — Вы потратили своё желание, так что теперь вести буду я, — приказным тоном сказал Бан. Чонин словно озверел. Его зрачки загорелись пламенем, он был готов разорвать всю одежду на себе и на Чане. Но в силу того, что вёл не он, Ян был готов прогнуться под инспектора. Вскочив с кожаного дивана он двинулся на Бана, который был совсем не против мокрых поцелуев. Но как заверил сам полицейский, ведущим будет именно он, поэтому взяв всё в свои руки он начинает действовать. Взяв Яна за талию, Чан усаживает его на свой замечательный стол. Устроившись между его ног, инспектор начинает выцеловывать каждую венку преступника, делая это очень горячо и мокро. Немного дразня младшего, он отстранился от его шеи и просто любовался им. — Эй, всё что ли? — спросил Чонин. — Нет, я просто любуюсь тобой. Тебя просто поцеловали в шею, а ты уже растаял как сахарная вата во рту, — признался Чан. Без единых слов он продолжил его целовать, каждый кусочек его лица не остался без горячих губ. Чонин чуствовал лёгкую эйфорию. Он схватился руками за плечи полицейского и сам без разрешения стал его целовать в желанные губы. Немного отсранившись, Бан сказал: — Малыш Нини, куда же ты так торопишься? Ты боишься, что останешься без моего члена? —изводил своими вопросами старший, легко поглаживая через ткань джинсов бугорок Яна. — Я просто взорвусь сейчас от твоего шёпота. — Давай, ты сможешь. Не дав даже слова сказать, Чан впился в губы младшего. Сминая их и вылизывая вишнёвый блеск, он пробовал малыша на вкус. Получив разрешение войти в его рот, инспектор стал вылизывать и исследовать рот Яна, без всяких стеснений. А кого вообще нужно стесняться, если дверь в кабинет была заперта? Правильно, никого. Чонин просто наслаждался моментом, ведь только на шестое попадание в эту комнату, его наконец-то трахнут. Младший снял мокрую футболку со своего тела, она безумно мешала чувствовать сильные руки Чана. Как только он ощутил горячие прикосновения к своей груди, у него, казалось, остановилось сердце. Бан начал слегка массировать соски и играться с ними. Это очень забавляло Чана, как говорилось ранее, ему льстило то, что младший так легко отдаётся в его властные руки. Поцелуи, конечно, были очень громкими, мокрыми, до потери пульса. А как только они отстранялись друг от друга между ними оставалась тоненькая паутинка слюны. Вот на столе оказался и сам Чан. Ян настаивал на том, чтобы отсосать старшему. Это не секс в спальне дома, а в кабинете, на работе Бана. Настоящие приключения Чонин хотел почувствовать здесь. Сняв брюки с полицейского, Чонину открылся просто замечательный вид на бёдра инспектора. К этому хотелось не только прикоснуться, но и вылизать дочиста, как бы не съесть их. После на пол полетели и белые боксеры Чана. — Боже, малыш, действуй. Ты же так давно этого хотел, — полушёпотом протянул Чан. Устроившись между ног инспектора, Чонин стал левой рукой поглаживать светлую кожу бедёр полицейского и выводить дорожку сладких поцелуев от пояса до бедра Бана. Старший плавился от этих движений и был готов кончить прямо сейчас, но самое интересное только начиналось. И вот дойдя до члена старшего, Чонин не стал брать до основания, а только слегка посасывал алую головку. Иногда проводя рукой по стволу. Солоноватая жидкость растекалась по всему члену, а младший её покорно слизывал. Когда Чонин расслаблял горло и брал полностью, Чан выдавал гортанные стоны. Это симфония звуков продолжалась долго. Положив свою ладонь на чёрные волосы Яна, Чан набирал темп и управлял головой преступника. Что очень нравилось младшему. Вот уже находясь на грани оргазма, Чан стал вбиваться в горло Яна, до того состояния, когда из глаз текут слёзы. Кончив в самое горло преступника, Чан поблагодарил его. Быстро надев боксеры и брюки, инспектор обратил внимание на растерянного преступника. — Спасибо, дорогой, — с нежностью протянул полицейский. — В смысле “спасибо”, а как же продолжение? Ты не можешь оставить меня с недоразумением в штанах, — начал истерить младший. — Тише, это и есть твоё наказание. Ты же провинился, теперь неси ответственность за свои проступки. — Так нельзя, Чан. Как я домой пойду? Я же сгорю сейчас. Мне больно. — Милый, туалет вправо и прямо по коридору, если у тебя очень сильная нужда. — Конечно сильная, кстати проветри тут, а то пахнет сексом и развратом. Зайдут работники и не поймут, чего же у тебя тут воняет, — съязвил младший. Одарив нежным прощальным поцелуем, Чан отправил парня домой. Немного посмеявшись с данной ситуации. — Домой можешь даже не приходить. Тебя никто ждать не будет и дверь не откроет, — надувшись, сказал Ян. — Я тебе уже говорил, но ты невыносим. — Я знаю, поэтому ты любишь меня.