Небеса над нами

Азирафаэль стоял на краю пропасти. Не буквально. Вряд ли это образно. С выступа до земли было всего около четырех футов, но в метафорическом смысле это было бы гораздо большее падение. Не то чтобы физически это было необходимо, но, учитывая обстоятельства, это казалось уместным. К нему присоединился Кроули, который молча подошел к нему рядом с ним, совсем как на другой стене, целую жизнь назад. На этот раз, вместо остроты по поводу неудавшейся шутки, он прочистил горло. - Значит, ты решил действовать дальше? - спросил он, как только ангел посмотрел на него. - Я ждал тебя, - ответил Азирафаэль с легкой улыбкой. - Ты знаешь, я бы никогда не оставил тебя позади, - сказал Кроули. - Я знаю, - Азирафаэль посмотрел вниз на свои ноги, пальцы его ног едва выступали за край. - Ты помнишь, - произнес он, прежде чем между ними воцарилось молчание, - день, когда они впервые отважились выйти в мир? Кроули с трудом мог забыть день, когда он встретил Азирафаэля, но он знал, что вопрос был не об этом. Он вспомнил бескрайние, перекатывающиеся пески пустыни и две маленькие коричневые точки, пробивающиеся в море дюн, одна из которых освещена пламенем неуместно брошенного меча. Запах чего-то тяжелого и влажного и звук взволнованного воздуха, наполненного грозовыми облаками. - Я помню дождь, - кивнул Кроули. - Первый дождь, - произнес Азирафаэль, - первый из многих. - Ты говоришь, рискнул, - ответил на это Кроули, - это не совсем так, как я это помню. - У людей нет выбора, - сказал Азирафаэль, - не тогда, когда дело доходит до последствий. Или обстоятельств. Или смертности. - Значит, ты принял мои слова близко к сердцу. Рука Кроули внезапно оказалась сжатой в руке Азирафаэля, свободной, жест доверия, а не требования. - Каждый день был сюрпризом, - сказал Азирафаэль, - под дождем и солнцем, гуляя среди них, направляя их, к добру или к худу. - Или все вместе. - Но Адам был прав. Это несправедливо. Достаточно сложно быть человеком без небесного вмешательства, и пока у нас есть власть над ними, мы никогда не сможем понять, каково это. И теперь, когда мы предоставлены сами себе, я... Азирафаэль не смог закончить предложение, но Кроули понял. Они говорили об этом раньше. Эта беседа на карнизе была формальностью; Азирафаэль приводил свои мысли в порядок, прежде чем сделать выбор, который он уже сделал. Кроули сжал его руку. - Еще есть время передумать, - произнес он, играя свою роль в этом маленьком театре. Азирафаэль посмотрел на него, довольно отчаянно. - Я не потащу тебя за собой на дно, - сказал он, - если ты отступишь, я отступлю. - Тогда я пойду первым, - сообщил Кроули, высвобождая руку. Азирафаэль ахнул, но прежде чем он смог отреагировать, Кроули сошел с выступа и приземлился на тротуар внизу с довольно глухим стуком. В течение напряженной секунды Кроули оставался на корточках там, где приземлился. Затем он медленно поднялся обратно на ноги и развернулся на каблуках со своей обычной грацией, раскинув руки и широко улыбаясь Азирафаэлю. - Присоединяйся ко мне, ангел, - позвал он. И Азирафаэль так и сделал.

***

Первое, на что обратил внимание Азирафаэль, были глаза Кроули. Его очки были сдвинуты набок, когда он оказался у него в руках и они оба чуть не упали, но Кроули держал крепко. Если и были какие-то давние сомнения, действительно ли Кроули сделал это, они рассеялись в тот момент, когда взгляд Азирафаэля встретился с его взглядом и он увидел, что его обычно узкие зрачки теперь стали идеально круглыми. Но это было не то, что он нашел самым поразительным. Нет, дело было в цвете. Глаза Кроули всегда были желтыми или, по крайней мере, Азирафаэль думал о них как о желтых. Теперь он смотрел на цвет, которого никогда раньше не видел, почти такой же, но каким-то образом ярче, глубже, экспансивнее. Азирафаэль был полностью загипнотизирован, не в силах отвести взгляд. - Твои глаза, - сказал Кроули, также загипнотизированный, и на мгновение Азирафаэль удивился, что это не сорвалось с его собственных уст. Затем чары начали медленно рассеиваться, когда возникла гравитация и Азирафаэль начал медленно погружаться в объятия Кроули. Прежде чем он смог выскользнуть из его хватки, Кроули опустил его на землю, задержав одну руку у его плеча. Ноги Азирафаэля коснулись земли и весь вес его падения, наконец, обрушился на него. Он чувствовал давление на подошвы, согласованные усилия мышц, сухожилий и костей, удерживающих его в вертикальном положении. Не то чтобы ощущение было новым, скорее оно было преувеличенным, усиленным, непривычнее. Он почувствовал, как его пальцы ног в носках и носки в ботинках и каждую часть его тела обтягивает кусок ткани, ткани, которую он носил почти столетие к этому моменту, но которая сейчас внезапно показалась более реальной, чем когда-либо прежде. Рядом с ним Кроули взял свои солнцезащитные очки, готовый поправить их на лице, и прежде чем он успел подумать, рука Азирафаэля метнулась вверх, чтобы остановить его. - Нет! - воскликнул он, хватая Кроули за запястье. Кроули остановился, вытащил их и сложил в карман. Пальцы Азирафаэля остались там, где были, не желая разжиматься. - Я просто... - начал он, пытаясь объясниться, а затем понял, что в этом нет реальной необходимости. Кроули приподнял бровь и уголок рта, а его глаза неизвестного цвета были полны яркой нежности, которую Азирафаэлю редко удавалось разглядеть так близко. - Мы сделали это, - сказал Кроули. - Мы сделали это! - эхом повторил Азирафаэль, расплываясь в широкой улыбке, которую повторил Кроули. - Мы действительно сделали это! Запястье Кроули в его ладони казалось теплым, теплее, чем когда-либо, а пульс сильнее, чем когда-либо прежде. Азирафаэль ослабил хватку, и две руки упали по бокам, сцепившись вместе. - Ты чувствуешь это? - спросил он. - Твое сердцебиение? - Нет, - сказал Азирафаэль, краснея. Их маленький оазис ощущений расширялся, и это были не только глаза, одежда и гравитация, но также звуки и запахи лондонского транспорта, белое сияние солнечного света за облаками, холодный ветерок, обдувающий их лодыжки и кусающий за шеи. Мимо проходили люди, и воздух был насыщен разговорами, шагами, звуками клаксонов и, где-то под всем этим, щебетанием птиц. Город, который всегда был уныло-серым, был насыщен цветом, который был серым только потому, что в нем было немного всего остального. Как две пары глаз, впервые видящих друг друга. Азирафаэль огляделся. За все свое время на Земле он никогда даже не задумывался о том, что ему чего-то еще не хватает. - Немного холодновато, - заметил он. Кроули кивнул в знак согласия. - Ты чувствуешь ветер? - Никогда еще не было так... ветрено. Кроули рассмеялся. - Подумать только, мы так упорно боролись, чтобы спасти эту глупую, чудесную планету, и мы даже не знали половины этого, - сказал он. - Пойдем куда-нибудь в теплое место, - предложил Азирафаэль. Затем его охватило новое ощущение, и в животе у него заурчало; ему пришла в голову мысль, которая заставила его просиять от ликования. - О! Мы должны что-нибудь съесть! Как насчет торта? Постепенно расширяющийся мир открылся внезапно, и они рискнули выйти, оставив стену позади.

***

Первый кусочек торта. Первый глоток чая. Маленькие удовольствия, которым Азирафаэль часто предавался, теперь с новыми человеческими вкусовыми рецепторами, были усиленным опытом. Вкусы были глубже, текстура насыщеннее, ароматы острее и отчетливее. Помимо возвышенных чувств, еда для утоления голода была удовольствием, неизвестным ангелам. Потребность в питании придавала пище то, что он мог описать только как благословение. Голод, как сказали бы люди, был лучшей приправой. Теперь Азирафаэль понял, что они имели в виду. - С этого момента нам придется быть более осторожными в этом, - сказал Кроули после долгого, смачного глотка чая. - Что ты имеешь в виду? - спросил Азирафаэль, слизывая крошки с вилки. - Теперь у нас есть настоящие человеческие тела. Нельзя просто есть все, что мы видим, как будто у нас бездонные желудки, или забывать есть, если уж на то пошло. Сейчас мы действительно должны поддерживать себя сами, - он остановился и выглянул в окно, наблюдая за людьми, проходящими мимо кафе, - это немного забавно. - М-м, - Азирафаэль рассматривал остатки своего десерта, - что смешного? - Наши корпорации были просто сосудами, вмещающими нашу истинную сущность. Теперь они - все, что у нас есть. Еще и часа не прошло, а я уже даже не могу вспомнить, каково это - иметь крылья. Азирафаэль опустил вилку. Он мягко стукнулся о тарелку, издав отчетливо резкий звук. - Я даже не рассматривал... о... - он остановился и потянулся внутрь, насколько мог. За новой какофонией человеческих чувств его ангельские быстро угасали. Он не только не чувствовал своих крыльев, он даже не мог по ним скучать, - Кроули, ты думаешь, мы были слишком поспешны? Кроули сначала не ответил, просто взглянув на него своими яркими глазами с круглыми зрачками. - Ты так думаешь? - спросил он. - ...нет, - ответил Азирафаэль, - нет, все именно так, как мы обсуждали раньше. Он сделал глубокий вдох - вдох, который был необходим, в легкие, которые требовали этого, в тело, которое было живым, потому что оно могло дышать. Он провел пальцами по своей чашке с чаем, чувствуя тепло кожей, которой важна температура. Теперь он был своим телом и его тело было миром. - Мы превратили бесконечное в конечное, - сказал он после этой долгой, задумчивой паузы, - бесконечные небесные формы в конечных человеческих телах. Бесконечное бессмертие в конечных человеческих жизнях. К его удивлению, Кроули ухмыльнулся. - Это забавная часть, не так ли? - задал вопрос демон, меняя позу и подпирая щеку рукой, опершись локтем о стол, - становиться людьми. Азирафаэль не мог не улыбнуться в ответ. - Я не скажу, что я не беспокоюсь, Кроули, - произнес он, - но я думаю, что мы пришли к хорошему компромиссу. - Мы никогда не увидим, как далеко они зайдут, - сказал Кроули, - сейчас есть ограничение по времени. Будут новые блюда, новое искусство, новая музыка, новые технологии, и однажды нас здесь больше не будет, чтобы увидеть это. - Это даже к лучшему, - улыбнулся Азирафаэль. Он протянул руку и взял Кроули за свободную руку, - мы испытаем все это так же, как и они, никогда не зная, когда это закончится. И после этого, что ж... - Мир будет прекрасен без нас. - Так было всегда. - Адам доказал это. Азирафаэль вздохнул. - В таком случае, я считаю, что есть только одна вещь, которую мы должны сделать, - сказал он. - Что это? - спросил Кроули . - Иметь веру. Кроули поморщился. Азирафаэль рассмеялся. И ангел, демон, все люди, шли рядом со временем; и рай, и ад никогда не узнают, как конечное стало божественным.