Уходи

      Горячие слезы нескончаемым потоком лились по щекам. В груди неистово тянуло, разрывая легкие и бешенное сердце. Глупый орган то замедлялся, будто вовсе скоро перестанет биться, то разгонялся, что стук слышался даже в ушах.       Лайя знала, что этого не стоило делать. Нужно было просто уйти, убежать, никому не говоря об этом. Но она не смогла. Треклятая совесть не позволяла поступить так мерзко, уйти по-тихому, оставляя ему лишь тишину и боль.       Девушка протянула руку к щеке белокурого мужчины с разноцветными глазами, пытаясь увидеть в его взгляде хоть что-то, хоть какой-то проблеск надежды, хоть какую-то деталь, из-за которой она смогла бы остаться. Но он отпрянул, будто прикосновения девушки оставляли ожоги.       Лайя пождала губы, убирая руку. А чего она хотела? Что он обрадуется и побежит на все четыре стороны, крича, что теперь свободен? Глупость.       - Я должна уйти, Ноэ. – тихо, но уверенно прошептала Лайя. Ноэ рвано выдохнул, раздраженно поправляя волосы.       Да и черт с ней! Наверное.       Нет. Он ведь и сам демон. Разум кричал «ну и забудь», вся демоническая и человеческая сущности орали в ответ: «оставь, свяжи, убеди, уговори. Обмани, но оставь».       - Уйти. – словно в тумане повторил он. Слово, которое разрушало все. И почему же так больно, если у него, по уверениям многих, не было ни сердца, ни души? – Какая причина, Лайя? Что я сделал не так? – тихо спросил мужчина, словно опомнился от сна, и реальность нагнала его в мгновение ока, заваливая на лопатки. Так спасала сейчас оторванная когда-то девушкой в порыве страсти пуговица, которую он крутил в пальцах.       Все говорят, что это просто – уйти без объяснения причин, сдаться. Но почему-то никто не говорил о том, сколько боли получает тот, кто решил уйти. Не меньше, чем тот от кого ушли.       - Какое у нас будущее, Ноэ? Я – человек. Смертная. Я не могу жить в ожидании старости и одиночества. Не могу, Ноэ. – тихо проговорила девушка, прижимая белый платок к подбородку. Лайя всхлипнула, не в силах больше сдерживать плотину, за которой скрывался целый водопад слез. Просто не могла больше смотреть на искаженное болью лицо любимого не совсем человека, не могла выносить пытку, развернувшуюся в душе. Хотелось выть от обиды, от того, что вышло так, что хэппи энд для них не написан. Да, можно было жить моментом, наслаждаться жизнью и чувствами, но она любила себя гораздо дольше, чем этого мужчину. Лайя хотела семью, совместную старость, внуков. Наверное, даже согласилась бы на бессмертие, если бы Ноэ предложил. Продала бы душу дьяволу во имя любви. Вот только никто не забирал.       -Для меня имеет! Я думала, ты поймешь меня. – Ноэ отшатнулся, будто она достала серебряный крест и теперь тыкала в него. Было нестерпимо больно. Лайя всегда понимала его, а сейчас собиралась уйти, оставив после себя лишь шлейф цветочных духов, которые теперь мужчина ненавидел.       - Ты права. – два слова, которые окончательно все разрушили. Лайя проглотила слезы, вздернув подбородок. Конечно, она надеялась, что он остановит ее, скажет, что все будет хорошо, а она поверит и останется. Но он этого не сказал. – Уходи. – еще один прут в стальной забор, сотканный из их общей боли и конца. Это уже точно конец и ничего не изменится.       Лайя только кивнула, почти за секунду выскакивая за дверь. Как только мужчина остался один, силы окончательно его покинули. Тело, словно набитый ватой мешок, упало коленями на пол, мягкий белый ковер окутал теплом. Но для чего ему теперь это тепло?       Внутри осколки рассыпались на еще более мелкие осколки. Теперь там официально ничего не было. Пустота, которую Лайя оставила после себя. Все в нем кричало «останови ее», а тело безвольной куклой продолжало стоять на месте. Разве можно заставить человека делать то, чего он не хочет? Можно, но кайфа в этом не было. И если Лайя хотела уйти, то он ее отпускал, хоть и разрушал себя в этот момент.       За дверью девушка осела на пол, даже не сделав и десяти шагов. Слишком тяжелым был этот груз чувств и ответственности. Слезы застилали глаза, мешая четко видеть. Душа разрывалась на части, когда сердце шептало «прости» и «вернись», но этого было недостаточно. Иногда простой любви было недостаточно. Теперь это точно было концов их недолгого романа. Конец, который оказался намного хуже одиночества и мнимой старости. Хотелось вынести эту дверь, сломать, сжечь, распилить в щепки, рыданиями задушить боль, кинуться к нему в объятия и утопить в них свою печаль.       Нельзя.       Теперь она обнимала себя сама.