Shut up, dude!

      Вечеринки — это места, где-либо происходит что-то невероятное, например, зарождается новая история любви, либо ты срёшься с каким-то придурком. Чаще, конечно же, выходит второе, поэтому Стэн не очень любил появляться на подобных мероприятиях. Ему вполне хватает проблем в повседневной жизни: вся эта мозгоёбка с матерью, непонятки с отцом и «нерешённые вопросы» с Венди. «Нерешёнными» их называла исключительно сама Тестабургер, которая всё никак не могла смириться с мыслью, что у неё больше нет верной собачонки, которая будет таскаться за ней хвостиком и мириться со всеми её капризами. Теперь ей придётся либо подыскать новую жертву, либо измениться.       Конечно, все подобные аллегории и метафоры Стэн хранил только в своей голове и ни с кем не делился. Ему было кристаллически наплевать, что думают другие, как они воспринимали их отношения и какие мысли у них о самом Марше. Он варился в этом чане с говном несколько лет и успел наслушаться как от Венди, так и от родителей, а потому сил на окружающих просто не оставалось. Пусть они все говорят всё, что хотят, он просто пропустит мимо ушей очередной обижающий бред.       — И всё же, почему именно Такер? — не унимался Кайл, который давил третью по счёту бутылку пива. Его всегда развозило уже после второй, но Брофловски относился к тому типу людей, которые будут биться головой об стену до последнего, пока люди вокруг не признают его правоту. А потому и пить он будет столько, сколько посчитает нужным. И плевать ему, что тащить его домой придётся другим. Конечно, дело было в исключительном воспитании его не менее ебанутой мамаши, но Стэн предпочитал спихивать всё на то, что Кайл — близнецы. Марш не верил во всю эту хуйню с знаками зодиака, но чем больше он общался с Брофловски в последнее время, тем сильнее он верил всяким глупым стереотипам.       — Потому что он козерог, — выдыхает Стэн, отпивая из своей банки и усмехаясь над глупостью своего аргумента. — По гейскому гороскопу козероги и весы прекрасно сочетаются.       — Да нихуя, — встревает в их разговор МакКормик, который не меньше Марша устал слушать вопли их общего друга. Он и сам потягивал пиво, вот только в отличие от буйного и шумного Кайла, на него алкоголь действовал, как снотворное, поэтому он был ещё больше раздражён тем, что его полному гармонии отдыху мешала очередная бессмысленная перепалка его лучших друзей. — Нихуя они не сочетаются. Один считает другого тупым и легкомысленным, второй считает первого слишком приземлённым. У тебя даже с Венди шансов больше, чем с Такером.       — Ты вообще на чьей стороне? И вообще, откуда такие познания в гороскопах? — возмущается Стэн и ударяет Кенни в плечо. Он хмурит брови и, раздражённо фыркнув, переводит глаза в другой конец комнаты, где со своей компашкой зависал Такер. Клайд устроил игру в карты на раздевание и активно проигрывал, в то время как на Крейге осталась даже его шапка. В ком Марш и мог быть уверенным, так это в своём новом парне. Тот, даже ввязавшись в какую-то сомнительную авантюру, сможет выйти сухим из воды не только в своих, но и в чужих трусах.       — Я на стороне адекватных ответов, а не той хуйни, что ты только что спизданул, — МакКормик усмехается. — Баттерс помешан на всей этой хуйне с гороскопами и знаками судьбы. Говорит, у нас с ним совместимость чуть ли не идеальная, в отличие от некоторых…       — Ой, да пошёл ты…       — Серьёзно, Стэн, что тебя не устраивало? — вновь заводит старую шарманку Брофловски, который словно игнорировал открытый абьюз в отношениях Стэна и Венди. Возможно, раньше ему и казалось, что что-то между ними не так, но с годами Кайл стал такой же истеричной сукой, что и Тестабургер, а потому двери к пониманию лучшего друга ему были навсегда закрыты. — Ну вот что тебе этот Такер? Он ведь парень!       — Ага, слышал уже, — вздыхает Марш и допивает свою банку. Он открывает новую и сразу же делает ещё один глоток. — И о том, что я никогда не был геем, тоже.       — У него ни сисек, ни пизды, — поддакивает Кенни и расстёгивает молнию своей оранжевой кофты. — Только хуй. Такой же, как у тебя.       — Да, а у Венди ёбанные импланты и месячные каждый месяц, — Стэн кривится, вспоминая, сколько глупостей наделала его бывшая, поддавшись влиянию общества и гормонам. Он достаёт из кармана толстовки пачку сигарет с кнопкой и закуривает одну. Ему уже плевать, что он в помещении и возле некурящего Кайла. Может, его друг задумается над своим поведением. — Вот только мозги она ебёт ещё чаще, чем истекает кровью.       — Такер ведь совсем некрасивый, — добавляет Брофловски, по-тупому кривится и зажимает пальцами нос. — Вон, лицо, как у собаки. Нос непонятный и разрез глаз чмошный.       — А с каких пор ты у нас стал разбираться в мужской красоте? — подстёгивает его МакКормик и ловко перехватывает сигарету Стэна. — Сам далеко не красавец.       — К тому же, у меня тоже не киношная внешность, — соглашается Марш. Он следит за тем, как Кенни затягивается, и забирает свою сигарету. — Ну некрасивый, и что дальше? Мне ахнуть от этого открытия? Вау, Кайл, ты такой внимательный, без тебя бы не справился.       — Он ростом под потолок, — плюётся в ответ Брофловски и сильнее кривит губы в тупой улыбке.       — Прямо как ты, но я же не говорю, что ты каланча, — Стэн тяжело выдыхает и стряхивает пепел в пустую банку из-под пива. — И я говорил, что мне нравятся высокие. Венди тоже высокая.       — Ну не выше же тебя, — цокает Брофловски и отодвигает пустую жестянку подальше от своей. — Не говори только, что ты решил познать все прелести анального секса на собственной шкуре…       — Блять, Брофловски, имей хоть какие-то границы приличия, — тут уже не выдерживает МакКормик. Он отвешивает другу подзатыльник и хмуро глядит на него ещё несколько долгих секунд. — Совсем за своим помелом не следишь.       — Ты чё бесишься? Я же не про тебя с Баттерсом. У вас и так понятно, кто кого…       — Ага, вот только если его папаша узнает, что его покладистый сыночек ебётся с другим парнем, он его за это по голове не погладит. Отпиздит, и то в лучшем случае…       — А в худшем?       — Обвинит меня в изнасиловании и заставит Баттерса соврать о том, что всё было не по обоюдному согласию.       — Так вы не?..       — Кайл, реально уймись, — Стэн докуривает сигарету в считанные мгновения и выкидывает окурок в банку. — Между прочим, мы с Крейгом тоже не спали.       — Не можете решить, кто кого?       — Так, этому больше не наливать, — предупреждает Кенни и, почувствовав, как вибрирует в кармане его телефон, достаёт его. Он слабо улыбается, когда видит любимый контакт, и встаёт со своего места. — Пойду пожелаю Баттерсу сладких снов, а ты контролируй этого придурка, — МакКормик ворошит волосы Марша и уходит из комнаты, чтобы после и вовсе выйти из дома на улицу. Там не так шумно и прохладно.       Стэн провожает его долгим взглядом и долго выдыхает через нос. Его щипают за плечо, и он поворачивается к Брофловски с недовольным лицом.       — Чё?       — Так почему вы не спали?       — Да твою же мать… — он натурально стонет в голос и снова тянется к своей банке, чтобы отпить ещё немного пива. — Наверное потому, что мы встречаемся всего месяц? И потому, что у него низкое либидо? И потому, что мне в принципе похуй, спим мы с ним или нет?       — Боже, так он задрот не только по жизни, но и в этом плане.       — А ты, блять, можешь хоть иногда держать уши всё время открытыми? Затыкаешь их и слышишь лишь то, что хочешь, — Марш прижимает банку ко лбу и пытается контролировать свою злость. На самом деле, он прекрасно понимал, что Кайл не самый приятный друг, но продолжал общаться с ним, несмотря на мнение и предупреждения других. Он верил, что Брофловски не так плох, как кажется. Вероятно, верил зря, но не мог. Одним из побочных эффектов токсичных отношений были манипуляции: невольно ты пытаешься найти в человеке хоть что-то хорошее, даже если искать абсолютно нечего. Ты словно не замечаешь весь тот желчь, который плещется в человеке вместе с кровью.       — Ладно-ладно, не горячись. Просто… у вас совсем не было интима? Даже отсоса?       — Крейг сказал, что это не гигиенично и что ни он, ни я не будем заниматься подобной хренью, — Стэн хотел бы просто послать друга в далёкое эротическое турне, но так вышло, что он просто не может этого сделать. Да и ему давно хотелось обсудить некоторые моменты их с Такером отношений, вот только было бы с кем… даже с МакКормиком он не готов обсуждать, каким порой бывает милым его парень, хотя именно Кенни подходил на эту роль больше всего. У него ведь тоже парень милый, добрый и нежный. Крейг, конечно, не то чтобы обладал всеми перечисленными качествами, но иногда Марш и вправду готов был краснеть просто из-за тупости и мимишности своего возлюбленного. Особенно, когда Такер кидал фотки со своей морской свинкой.       — А с Венди бы таких проблем не было, — Брофловски складывает руки на груди, ведь у него отбирают банку с алкоголем.       — Ага, с ней бы работал только мой рот. У неё бзик на необрезанные. Слушай, раз ты её так расхваливаешь, так может, сам с ней встречаться начнёшь?       — Не выдумывай, Кайл у нас «никогда не сможет встречаться с бывшей девушкой своего лучшего друга», — хохочет Кенни, когда возвращается, и падает обратно на диван.       — Уложил Баттерса?       — Ага, он сегодня вновь спит в зелёной пижаме с мишками. Милашка.       — Вы оба не правы, — возмущённо восклицает Брофловски, на что получает одновременные тяжёлые вздохи. — Никого я не расхваливаю! И мне всё равно, бывшая или нет, если девушка хорошая, с ней можно встречаться!       — Как скажешь.       — Твоя правда.       Они выдыхают почти одновременно, и это бесит Кайла ещё сильнее. Он буквально краснеет от злости и тянется к банке Стэна, чтобы отпить из неё.       — Ну ёб твою мать…       — Довели пацана…       — Ну почему, Стэн? Почему именно Такер? Почему среди всех людей, среди всех парней ты выбрал его?       — Чел, это уже как-то нездорово. Ты ревнуешь, что ли? — Кенни хмурит брови, надеясь, что его шутка не окажется правдой.       — Что за бред…       — Давай у него и спросим, — Марш трёт переносицу, а после глядит в сторону своего возлюбленного и продирает горло. Он медлит ещё пару секунд перед тем, как громко произнести довольно колкую фразу. — Эй, Такер! Тут один неугомонный интересуется, почему мы с тобой встречаемся!       Комната словно погружается в тишину. Казалось, что даже музыка притихла. Но на самом деле, она играла всё так же, просто смех других присутствующих отошёл на второй план. Впрочем, Стэн и не обращал на него особенное внимание. Он глядел на любимое лицо и ухмылялся, осознавая, что Клайд сидит в одних только трусах, а с Такера наконец сняли его шапку.       Крейг смотрит в ответ и выгибает одну из бровей. Взгляд серых глаз словно блестит в полутьме, и Марш влюбляется в него заново. Именно сейчас, в этот моменты, в этот самый взгляд.       — Пусть он пойдёт на хуй с такими вопросами! — наконец отвечает Такер, и Стэн не сдерживает расслабленного смешка.       — Вот поэтому, — наконец произносит он, отсмеявшись. — Потому что он может спокойно послать тебя на хуй.       — Это не ответ, — фыркает Кайл и переводит на Крейга настолько злой взгляд, что казалось, в нём мечутся молнии.       Марш хочет ответить, что ему плевать, что думает его друг, но вместо него это делает Такер. Он оставляет своих друзей, подходит к их троице и тяжело глядит на Брофловски. Цокнув языком, он тянет Стэна за ворот футболки, однако тот из-за алкоголя немного теряется и утыкается парню носом в линию челюсти. Крейг даже бровью не ведёт от подобного жеста, а лишь крепче прижимает к себе возлюбленного и, одарив Кайла своим фирменным жестом, уводит Марша на улицу.       Морозный воздух обжигает лёгкие и кожу, а затянутое тучами небо на короткий миг ослепляет. Казалось, будто что-то инопланетное мутит сетчатку и пробирается по капиллярам до кончиков ушей. Стэн ухмыляется этому чувству и следит за тем, как Крейг поджигает свою сигарету: она оказывается зажатой меж тонкий губ, а когда парень затягивается — путается в пространстве паучьих пальцев. Такер держит дым во рту и выпускает его тонкой струйкой, после чего вдыхает воздух через нос и хмурится из-за холода. Шапки на нём всё ещё не было, потому Марш вежливо стянул свою и протянул её возлюбленному.       — Не мёрзни, — говорит он, когда серые глаза глядят с непониманием, и слабо улыбается.       — А сам? — Крейг не торопится. Он вскидывает одну из бровей и вновь затягивается.       — Привык иногда без шапки гонять, — Стэн пожимает плечами и сам натягивает свою шапку на голову парня. — Пф, тебе совершенно не идёт.       — Ага, спасибо за комплимент, иди на хуй, — Такер цокает языком и треплет свободной рукой по тёмным волосам своего половина. — Брофловски так орал, что я по-тупому продул парням одну игру.       — Ну, зато вы с Токеном раздели Клайда до трусов, — усмехается Марш и подходит ближе, чтобы уткнуться носом в плечо Крейга. — Кстати, какое у вас стоп-слово?       — Мы планировали раздеть его полностью, но он чуть не расплакался, когда мы предложили ещё одну игру. И тут ты со своим вопросом — тупым вопросом, — он слабо фыркает и, затянувшись в последний раз, выкидывает сигарету. — Считай, спас его от тотального позора.       — Боже, надо было поразвлекать Кайла ещё немного, — Стэн смеётся, и ему действительно смешно. Ни потому, что он пил, ни потому, что Крейг внезапно стал самым лучшим комиком. Ему было хорошо, а потому смеяться хотелось искренне, от души. — Он мне весь мозг затрахал своими вопросами. Устроил мне антирекламу тебя, стал агитировать за Венди… ему нельзя пить.       — Это точно. Его возмущённые крики про то, что я некрасивый, были настолько весомыми, что я на секунду задумался.       — Обиделся из-за этого идиота?       — Было бы на что обижаться. Большая часть мужского населения планеты обделены красотой, так что, теперь каждому обижаться на слова какого-то пьяного придурка? Да и МакКормик правильно подметил, он сам то ещё чмо.       — У тебя было время вслушиваться в то, что мы отвечаем ему? Вау, это что, какое-то особенное проявление любви? — Стэн вновь не сдерживает короткий смешок, а когда замечает скептический взгляд напротив, немного ступорится. — Ты реально слушал всё то, о чём мы говорили?       — А ты мне запрещал? — Крейг выгибает бровь и кладёт ладонь на лопатки возлюбленного, чтобы погладить их пару раз. — Надо же выслушивать каждый твой комплимент в свой жалкий адрес. В любом случае, я не хочу туда возвращаться. Как насчёт киношки у меня дома?       Марш улыбается шире и вновь утыкается носом в плечо Такера.       — А твои не будут против? — спрашивает он вяло, пока его ладони цепляются за куртку на спине парня.       — Да похуй, мы ведь шуметь не будем, — Крейг пожимает плечами и сжимает руку на лопатках возлюбленного в ответ. — Хорош жаться ко мне, пошли.       Но Стэн не торопится опускать рук. Он тянет через нос запах знакомого геля для душа и дыма сигарет и улыбается так широко, словно в этом сочетании сокрыто всё счастье этого мира.       Впрочем, небольшое счастье его маленького мира и вправду можно ощутить через этот запах.       — Такер, почему именно я?       — Что «Почему именно я?»       — Ну, почему ты влюбился именно в меня? Ни в Токена, ни в Клайда. В меня. Понимаю, Твик ебанутый, но почему я?       — Я ебу? — Крейг убирает ладонь, чтобы поднять лицо парня за подбородок и посмотреть в немного одурманенные, но такие глубокие и довольные в этот самый момент глаза. — Просто.       Стэн фырчит и улыбается так широко, как только может.       — Ну что это за ответ? «Просто». Просто так не влюбляются, знаешь ли.       — Тогда почему именно я? За что ты в меня влюбился? Какая причина? Я правильные вопросы задаю? Давай, ответь на них все и в том числе на ебанутый вопрос своего конченного дружка, будто мы в тупой книжке.       Марш не до конца прикрывает глаза и долго-долго глядит в расширенные зрачки. Он пытается отыскать в них что-то, что действительно стало бы стоящей причиной, но в голову ничего, кроме глупых шуток и неразборчивых комплиментов не лезет. Особенно, когда Такер и сам не был готов к серьёзным разговорам.       — Ты, — Стэн закрывает глаза окончательно и мажет поцелуем по губам своего парня. — Моя причина — это ты.       — Ещё хуже, чем у меня, — Крейг закатывает глаза и возвращает ладонь на лопатки парня.       — Заткнись. Это хотя бы звучит романтично.       — Стэн Марш и романтика. Надо где-то отдельно в блокнот записать.       — Чувак…       Стэн снова не сдерживает короткого смешка, но на сей раз он перерастает в весёлый, долгий, задорный смех, который разносился по вечерней улице ещё некоторое время. Всё это время, смеясь, он понимал, что им вовсе не обязательно знать, «зачем» и «почему» они влюбились друг в друга. Это настолько мелочные подробности, что в них нет никакого смысла.       Смысл есть только в них настоящих. В тех, что стоят поздним вечером возле шумного дома, делят один воздух на двоих и думают о том, какое кино они будут смотреть этой ночью.