Пустые улицы

      Глубокая осень. Парк. Вечер. Сухие деревья, пустые улицы и холодный ветер.       После прогулки с остальной частью команды Блю лока все уже разошлись, но в последний момент Чигири предложил Кунигами купить глинтвейн в киоске и побыть в парке ещё немного. Вот, они сидят на лавочке под фонарём. Разговор по пути вышел каким-то посредственным, общей темы всё никак не находилось, от чего Чигири начало казаться, что Ренске попросту не интересно с ним.       Хёма делает ещё один глоток горячего пряного напитка, который оставляет за собой островатый привкус имбиря и обжигает стенки горла. Мысли крутятся в голове, словно пчелиный рой, гудят, путаются. Он думает о прогулке с ребятами; думает о том, что на улице слишком холодно и вечером нужно будет принять тёплую ванную с пеной; размышляет спрашивая самого себя: «Что будет после выходных, когда мы вернёмся в Блю-лок?», и конечно же, он думает о Кунигами. Что случилось в уайлд-карде? Чигири не знает ничего, да и спрашивать боится — не хочет лишний раз поднимать с ним эту тему. С тех пор, Ренске так ни разу и не улыбнулся.       Наверное, это странно — испытывать сочувствие к своему сопернику, а уж тем более, в Синей тюрьме. Однако Чигири относится так не ко всем. Точнее, почему-то в особенности трепетно он так относится только к Кунигами. После того, как тот вернулся, ему стало слишком грустно смотреть на полностью убитого и морально истощённого Ренске, безо всяких эмоций и блеска в глазах.       Всё так странно.       Хочется просто обнять Кунигами, забрать хотя бы немного этой тяжести… Но Чигири не может. Не хочет показывать то, что он беспокоится. Возможность быть отвергнутым пугает его гораздо больше, чем неизвестное будущее.       Он украдкой смотрит на Ренске. Тот выдыхает морозное облачко пара, продолжая пить свой глинтвейн и точно так же украдкой смотреть на Чигири. Хёма резко отводит взгляд, смущается — и так происходит всегда. Ему нравится эта взбудораженность перемешанная со смятением, которая возникает от случайных прикосновений или зрительного контакта с ним. Но сейчас, во взгляде Кунигами нет ничего, кроме отчаяния и пустоты.       Чигири заметно приуныл. Всё же, состояние Ренске никак не даёт ему покоя даже по ночам, да и молчание сейчас затянулось надолго. Собрав все силы в одно целое, он тихо произносит:       — Ты изменился… — с горечью в голосе шепчет Чигири. — Сильно изменился. — печально смотря на него, ещё тише добавляет парень.       — Ничего не вечно. — хрипло, без эмоций отвечает Кунигами и замолкает, ожидая следующих слов Чигири.       — Но знаешь, — слабо улыбается Хёма. — Я приму тебя любым и буду рад посоревноваться с тобой. — уже более уверенно говорит он. — Если ты чувствуешь, что эти изменения пошли тебе на пользу и ты стал сильнее, тогда я рад за тебя. — печаль во взгляде постепенно вытесняется нежностью и лёгким беспокойством.       На несколько мгновений после этих слов, Чигири узнаёт в нём прежнего Кунигами. Ренске замирает, удивлённо смотрит на того и не знает, что ответить. Парень уже давно забыл, как ощущается это приятное чувство после осознания того, что ты кому-то нужен. Он так и не находит слов, но в душе трепещет что-то неосязаемое. Чигири медленно отворачивается, облокачиваясь на спинку лавочки, и смотрит куда-то вдаль, слегка улыбаясь. Ветер слабо дует, путая пряди волос парня, а Кунигами забвенно смотрит на него, наблюдает. Рука сама неосознанно тянется к лицу Чигири и Ренске с нежностью заправляет выбившийся локон из чёлки ему за ухо. Хёма неподвижно сидит, пытаясь понять, реально ли это. Дыхание сбивается от такого, казалось бы, простого, но чувственного действия.       — Знаешь, я не думал, что ты скажешь мне это. — голос Кунигами наконец-то становится более мягким и спокойным. — Но тем не менее, я знал, что ты поймёшь меня. Наверное, только один ты из всех знаешь, что я чувствую. — всего лишь на секунду на лице Ренске появилась едва различимая улыбка. — Спасибо тебе, Чигири.       Хёма смущается ещё сильнее и слегка наклоняет голову вперёд, пряча лицо за волосами. Кунигами с интересом разглядывает его и наблюдает за реакцией, пытаясь понять, что он ощущает. Снова долгая пауза.       — Тебе же далеко до дома ехать? Оставайся переночевать у меня. На улице поздно и холодно. — сдержанно произносит Кунигами, пытаясь сохранить напускное равнодушие.       Чигири, слегка опешив от такого предложения, даже из вежливости не пытается отказаться, а сразу же соглашается, чем в очередной раз очень удивляет его.

***

      После ужина, они вдвоём решили посидеть на балконе, укрывшись каждый своим одеялом. Чигири знает, что, скорее всего, это будет последний раз за долгое время, когда они смогут провести время наедине. В Синей тюрьме абсолютно всё будет иначе. Однако Чигири немного успокаивается. Хоть и характер с жизненными целями Кунигами сильно изменились, но отношение Ренске к нему осталось прежним.       Они просто смотрят на ночной город за окном. На небе появляются первые звёзды. Успокаивающий аромат трав, витающий в воздухе, тепло, размеренное дыхание и тихий шум машин с улицы убаюкивают, нагоняют сонливости. Хёма тихонечко зевает и прикрывает глаза. Сам того не замечая, он наклоняет голову и падает на плечо Кунигами. Ренске не отталкивает его и не будит. Подождав ещё немного, он осторожно пододвигается ближе, чтобы Чигири было удобнее. Хёма, моргнув несколько раз, окончательно открывает глаза. Чигири вновь не сразу понял, что произошло, поэтому он медленно поднимает лицо вверх и заспанными глазками смотрит на Кунигами. Ренске опускает взгляд ниже, внимательно рассматривает его лицо: длинные ресницы, аккуратные черты, румянец на щёчках и манящие губы. Что-то снова трепещет, а эфемерное чувство смятения и желание отстраниться из-за неловкости быстро сменяется на желание коснуться бархатной кожи, оставить на ней лёгкие поцелуи — такие же нежные, как и сам Хёма. Но Кунигами ничего не делает, всё так же наблюдает, будто бы боится спугнуть. Чигири, устав противиться чувствам, сам медленно тянется к его губам. Сердце бешено колотится в груди, эмоции поглощают весь разум. Кунигами рвано вздыхает и, прикрыв глаза, соприкасается с его губами. Приобнимая одной рукой Чигири за талию, а второй за шею, он прижимает его к себе, слегка сжимает ткань одежды, легонечко прикусывает нижнюю губу и опять возвращается к верхней. Хёма кладёт ему руки на плечи, отдаётся чувствам, дрожит от каждого желанного прикосновения. Неожиданно, Чигири отстраняется и глубоко вдыхает воздух, смущённо отводя взгляд:       — Прости… — собирается сказать что-то ещё Чигири, но Кунигами резким движением заключает его в объятия.       — Извинения ни к чему. Я чувствую то же самое. — тихо говорит Ренске, целуя его в макушку. — Отдыхай и ни о чём не тревожься. — шепчет парень, поглаживая Чигири по волосам.       Хёма обнимает его в ответ, упирается холодным носом в разгорячённую шею и закрывает глаза. Всё же, приятно в перерывах между соревнованиями забыть обо всём и потонуть в безмятежности.