Продолжение

Скорпиус едва успевал за быстрым шагом Джеймса, время от времени упираясь в тяжелый взгляд, которым тот из-за плеча одаривал его. Чувствуя вину за произошедшее, он шел следом, сдерживая желание заговорить, может быть, просто оправдаться. — До срабатывания порт-ключа осталось семь минут, — наконец, видно, сжалившись, пояснил Джеймс. — Мне пришлось уломать знакомого, чтобы мы смогли сегодня же отправиться в Барселону. — Ты думаешь, мы успеем… — Скорпиус боялся договорить, ощущая, как неизвестность вместе со страхом за друга лишает его былой решимости. — Мы должны, — строго оборвал его Джеймс. — Мы должны. Скорпиус быстро прогнал воспоминания, хотя этот тон напомнил совсем другой разговор. Они с Джеймсом почти бежали, лавируя между стареньких домов на задворках Ислингтона. Свернув в узкий проход, Джеймс чуть сбавил шаг, вглядываясь вверх, словно рассматривая там что-то. Но кроме почерневшей от времени кирпичной кладки Скорпиус ничего не мог разглядеть. Дойдя почти до конца проулка, Джеймс резко остановился, быстро дернул его на себя, тут же вскидывая другую руку вверх. Скорпиус почувствовал, как больно заныло запястье, когда он неуклюже врезался в Джеймса. Тот наконец дотянулся до неприметной дощечки над головой. Закружившая их сила сдавила легкие, вызывая знакомое чувство выворачивания пространства наизнанку. Скорпиус с трудом сдерживал стон, приходя в себя после перемещения, когда услышал полные облегчения слова: — Мы успели! …Скорпиус никогда бы не подумал, что Альбус подкинет им такое. Когда полгода назад они наконец-то выбрались в паб, Ал был печален, хотя старался не подавать вида. Но они дружили уже много лет, и Скорпиус видел, что друг что-то скрывает. И после второй пинты спросил его в лоб, что происходит. Альбус уклончиво отвечал про стажировку, усталость и загруженность, но Скорпиус чувствовал, что тот что-то недоговаривает. Когда к ним присоединился Джеймс, привычно вместо приветствия ворча на брата за неудачно выбранный для дружеской попойки будний день, Скорпиус уже потерял счет пинтам, не пытаясь припомнить, сколько они выпили. Вечер казался прекрасным, Джеймс излишне трезвым, а Альбус все таким же грустным. Джеймс словно быстро все понял. Он принес еще несколько пинт, а затем, выпив почти половину высокого бокала с любимым «Лондон Прайд», просто сказал: — Ну, рассказывай. И подвыпивший Альбус, будто хлебнув Веритасерума, начал без утайки говорить. Скорпиус ошарашенно слушал друга. — Я не знаю, что делать. Я влюблен в него, как мальчишка, — с болью в голосе выдал Ал. — Ты и есть мальчишка, — без намека на улыбку ответил ему Джеймс, отхлебывая пиво. — Проклятье, а ведь он меня таким и видит. Я не могу не думать постоянно о нем, боюсь лишний раз выдать себя. Чуть задержу взгляд или случайно коснусь, а он в ответ смотрит так, будто я мерзость какая, — Альбус уронил голову, стискивая рукой почти пустой бокал. — Может быть, тебе признаться ему? — предложил Скорпиус. — Кем бы он ни был, ты классный и хороший… — Скорп, как ты не понимаешь? Я недостаточно хорош для твоего отца! Он невероятный: талантливый, чудесный, интересный! Он благородно согласился взять меня на стажировку. А я полный ноль в его присутствии. Путаю ингредиенты, хотя был лучшим у Слизнорта, запарываю каждое второе зелье, но он дает мне варить только простые! Не могу поддержать разговор, а хочу слушать его рассказы и делиться своими историями. Мечтаю оказаться с ним наедине, признаться, получить шанс на взаимность — и как идиот молчу, когда он зовет меня выпить виски после рабочего дня. Я не знаю, что мне делать! Скорпиус потрясенно уставился на друга. Альбус и отец? Не глядя он потянулся за очередной пинтой, чуть не разлив ее. — Попробуй его соблазнить, — тем временем спокойно предложил Джеймс. — Если он тебя до сих пор не выгнал, значит, у него есть причина терпеть твое поведение. Может быть, он тоже предпочитает мужчин? А ты, как мы выяснили, классный и хороший. После его слов Скорпиусу показалось, что краска, как обычно неприятно, заливает щеки. Джеймс не может предлагать такое — или может? Это шутка? — Мой отец? — икнув, переспросил Скорпиус. — Угу, — только и смог выдавить из себя Ал, избегая смотреть ему в глаза. — Я не знаю… — нужно было что-то сказать, но мысли разбегались, мешая ему связно думать и говорить. Ал влюбился в отца! Скорпиус был далек от ханжеских взглядов, но привык воспринимать Драко как отца, а не как объект влюбленности кого-либо, в особенности лучшего друга. Отношения между мужчинами были редкостью, и, хоть и не осуждались магическим обществом, все равно воспринимались как нечто нестандартное и редкое. Скорпиус помнил приглушенные разговоры взрослых об одном знакомом семьи много лет назад. Тот открыто начал жить с сотрудником министерства, поэтому их старались не осуждать, но тон, с которым обсуждали его поступок, наводил на мысль, что, если бы не полезное знакомство, семья сократила бы с ним контакты. С другой стороны, за все те годы, что родители жили порознь, Скорпиус ни разу не видел рядом с отцом какой-либо женщины. Он вообще не знал, была ли у Драко личная жизнь. Как-то раньше такие вопросы даже не приходили в голову. А теперь… Альбус, пошатываясь, поднялся и направился в уборную. Скорпиус хотел было пойти с ним, чтобы помочь добраться, но Джеймс остановил его. — Дай успокоиться, — приглушенно прошептал он. — Думаю, признание ему тоже далось нелегко. Когда Альбус скрылся за дверью со знакомой надписью «для джентльменов», Джеймс повернулся. — Только попробуй обидеть его, — строго сказал он, тут же сбросив маску спокойствия. — Они сами разберутся. Если это юношеская блажь, значит, все пройдет. А ты рискуешь оказаться между молотом и наковальней. — Я и не собирался, — нахмурился Скорпиус. Джеймс всегда вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он часто любил подтрунивать над младшим братом, а с другой незаметно опекал, тщательно скрывая это. Хотелось уважать его, но иногда его поступки вызывали желание сказать какую-то гадость. — Я не понимаю, как можно желать другого мужчину: взрослого, строгого… Дьявол, я не то говорю. Я, наверное, не могу просто представить это про отца, — он опрокинул в себя половину бокала, чувствуя горечь эля во рту. — Что ты не можешь представить? Ну переспят они, и Альбус одумается, — Джеймс как будто нарочно усмехался над ним. — Ладно, ладно. Один поцелуй! Уговорил! Поцелуй — и они сразу поймут, хотят продолжения или нет. Злость вместе с опьянением затмила разум. Скорпиус схватил Джеймса за куртку, небрежно распахнутую на груди, и притянул к себе, вглядываясь во все еще смеющиеся над его реакцией глаза. Взгляд сместился на кривящиеся в усмешке губы, и он сделал первое, что пришло в голову: быстро ткнулся в них своими губами, будто пытаясь стереть это выражение. Просто доказать, что поцелуй ничего не значит! Губы были горячими, с горьким привкусом солода и хмеля. Секундное замешательство — и, казалось, губы Джеймса дрогнули под его напором и готовы были ответить. Джеймс резко оттолкнул его, чуть не опрокинув стул. — Даже не думай, придурок! — почти прошипел он, будто пытаясь не привлекать к ним внимание. Столик в темном углу, выбранный Алом на сегодня, отлично скрывал произошедшее от случайных взглядов. Скорпиус хотел хоть что-то ответить, но как можно было объяснить, что он всего лишь пытался наказать, продемонстрировать, что идея Джеймса — полный бред. И его пьяное сознание поддержало этот порыв вместо контраргумента. Но то, что произошло, переходило любые границы. Жаль, что он не успел это понять. Скорпиус бросил взгляд ему за спину и увидел возвращающегося Ала. Теперь уже было поздно. Резко поднявшись, он пошел навстречу другу. Быстро пробормотав извинения, он постарался поскорее покинуть паб. Душу жег взгляд Джеймса, полный презрения. Скорпиус трусливо надеясь, что этот вечер забудется. И если для этого было нужно никогда больше не пересекаться с Джеймсом, так тому и быть. И все было хорошо. Даже изредка встречаясь с Алом в лаборатории отца, Скорпиус старался не вспоминать тот вечер. И пусть друг казался еще более угрюмым и даже немного осунувшимся, Скорпиус боялся спрашивать его про тот разговор и его продолжение. Поэтому исчезновение друга стало просто громом среди ясного неба. Отец прислал короткую записку утром. Отпросившись у миссис Робертс, секретаря Визенгамота, стажировку у которой Скорпиус проходил вот уже почти год, он быстро аппарировал в лабораторию отца. Драко выглядел бледным и задумчивым. Наспех рассказал, как он вчера отпустил Альбуса в отгул, а с утра, так и не дождавшись, отправил к нему сову, которая вернулась с нераспечатанным письмом, потом молча встал и налил себе что-то в стакан. Обычно не позволяя себе пить до обеда, тем более крепкие напитки, Драко словно не обращал внимание на взгляд сына. — Может быть, ты как-то обидел его, отец? — наконец собравшись с духом, спросил Скорпиус. — Я? — казалось Драко искренне удивлен этим вопросом. — Он вел себя несколько… странно в последнее время. Я пытался дать ему шанс, но он… драккл раздери! — он сделал глоток и резко поставил бокал на стол. Скорпиус увидел, как в нем искрой пронзило янтарную жидкость, словно Драко пил не солодовый напиток, а какое-то замысловатое зелье. — Я оттолкнул его. Он пришел ко мне с его этими чувствами, признаниями. Я оттолкнул. Ну конечно. Что я мог еще сделать? А потом он не вернулся… — Отец, Ал влюблен в тебя уже более полугода, — отведя взгляд, пояснил Скорпиус. — Насколько я понял, у него это все серьезно. — Полгода? — Драко закашлялся. — Я думал, это какая-то мимолетная ерунда. Он отвернулся, встал и подошел к окну. Знакомая реакция, яркие эмоции. Скорпиус уже привык догадываться по поведению отца о том, что он действительно чувствует. Он смотрел на напряженную спину Драко и думал, что тот правда сильно переживал из-за исчезновения Ала. — Что ты ему сказал? — Я сказал ему, что он легкомысленный мальчишка! — Драко повернулся и холодно посмотрел на сына, словно удивляясь, как тот сам не догадался. — Я сказал, что мне безразличны предпочтения моих учеников. Но чтобы он, раз так хочет, искал низменные развлечения где-то в другом месте. — Отец, а если он уверен, что влюблен? Ну, что это не просто какая-то блажь, а по-настоящему? — осторожно спросил Скорпиус, наблюдая за выражением его лица. — Тогда я, пусть ненамеренно, но обидел его… — ответил Драко после паузы. Не поднимая глаз, он вернулся к столу и опустился в кресло. — Я не спорю, что нужно было говорить иначе. Альбус неплохой ученик, когда-то он станет хорошим зельеваром, может быть, даже сможет сравниться со способностями того, в честь кого его назвали. Я буду жалеть, если он бросит работу у меня или, не дай Мерлин, бросит профессию. Попробуй вернуть его, — добавил он намного тише. — Я хотел бы с ним еще раз поговорить. Уже спокойнее. Плечи словно налились тяжестью. В последние дни они в секретариате готовились к одному важному слушанию на следующей неделе, и Скорпиус очень устал собирать по папкам документы для всех членов Визенгамота, проверять тексты показаний свидетелей и несколько раз переписывал план заседания из-за прихоти Робертс. Откуда начинать поиски, если они за последние шесть месяцев так отдалились друг от друга, что Скорпиус не знал практически ничего о планах Ала? Вина больно царапала за грудиной. Какой он друг после этого? — Я написал его брату, Джеймсу. Он, насколько помню, аврор. Может быть, он сможет узнать? — Пожалуйста, сын, попробуйте с ним найти Альбуса. Только не это! Отказать отцу он не мог. Но встреча с тем, о ком он пытался не вспоминать все это время, своей неизбежностью напугала Скорпиуса больше, чем недовольство Робертс в понедельник, когда она обязательно выскажет ему все, что думает о внезапном отгуле. Расстроенный отец и угрызения совести мешали отказаться от просьбы Драко. — Ладно, — проклиная себя, согласился Скорпиус. — Я попробую связаться с Джеймсом и узнать, что ему известно об Але. Так начиналась его личная пытка.