Это знак

«После тяжелых отношений трудно расставаться. Особенно тяжело, когда ты всеми силами выкладывался на полную катушку, желая лишь их сохранения, а другому – видимо, было не до этого. Тяжело вспоминать о том, что связывало тебя с этим человеком: то самое неловкое знакомство, первый поцелуй, первые касания, от которых замирает сердце, кончики пальцев содрогаются, на щеках появляется румянец, а на глазах – слезы. Твои мысли неимоверно легкие, на душе наступает легкость и безрассудство. Ты отдаешь человеку многое: внимание, стараясь каждую свою свободную минуту черкануть ему сообщение или встретиться в ближайший час, подарки, себя самого, когда делишься чем-то сокровенным, будь то травма детства, рассказ о том, что тебе снилось этой ночью или же простая болтовня не о чем. Тяжелее приходится, когда человек, не то, чтобы проявлять инициативу самому, а просто-напросто даже не идет на встречу тебе, забивая на предложения о совместном просмотре фильма или простом звонке на час. Я много раз винил себя за расставание. Хоть и прошло уже три года, хоть и говорили другие, что виноваты оба или тот человек, но эта мысль не покидала меня на протяжении всего времени с самого начала нашего конца. Многие вопросы оставались не решенными, но их обсудить я уже не мог и приходилось самому капаться в своей голове в поисках ответов. Я думал о многом. Может. Это и была правда, но не истина, ведь как писал еще Булгаков, правда у каждого своя, а истина – одна и не оспорима. Я прощал. Прощал общение «одно сообщение в три часа» под предлогом усталости и выгорания. Прощал то, что я был неуслышанным. Прощал измену. Многое другое. И его простил. Теперь я понимаю, что так нельзя. Может ты считаешь меня жалким или тряпкой, Дневник? Но что не сделает влюбленный человек... Да, это спорный вопрос. Зрительный контакт, из-за которого могут пойти мурашки по телу, объятия и поцелуй в лоб в тяжелые времена, потрепывание по голове, держать друг друга долго за руки, сидя напротив друг друга и долго молчать, таким образом, поддерживая и успокаивая, походы в разные места и простые прогулки, случайное засыпание за просмотром фильма вместе – все это уже не могло быть исполнено. Оно было только в моей голове.» Ким Тэхен, дочитав последнее предложение в своей маленькой записной книжке, закрыл ее и положил снова в свою черную тканевую сумку через плечо с одним пошарпанным значком Пирокинезиса, вытер след от скатившейся слезы по щеке кончиками пальцев, поднялся с кресла и вышел из дома, мельком обращая внимание на зеркало в прихожей и поправляя запутанные кучерявые волосы. Тэхен надел поверх черной классической футболки свой любимый бомбер с американской надписью, которая поднимала ему настроение – он ощущал себя тем самым тинэйджером с какой-нибудь Калифорнии, который тусуется со скейтерами или байкерами, пьют газировки и всегда носят с собой баскетбольный мяч для брутальности. Закрывая дверь пригородного домика, доставшегося в наследство от бабушки, на его телефон пришло сообщение из какого-то приложения: «Пять лет» Томно, громко и немного нервно вздохнул. Его лицо было расслабленным, глаза выражали печаль, а мешки под ними – усталость. Он проходил по улицам и переулкам, все больше погружаясь в свои мысли. Проходило много тяжелого времени с тех пор, как парень расстался и перерезал судьбу, казалось, с на веки любимым человеком. Душа тосковала и все еще была в обиде на того человека, который не смог любить Тэхена также, как он. Ну или хотя бы просто любить. «Тогда зачем эти надежды? Зачем ласковые слова? Почему он строил планы?» – думал парень, доходя уже до кафе, где было назначено место встречи с его другом. День был безветренный с ясным небом и, по классике жанра, большим гулом машин и людей, проходивших мимо. Встретив Юнги, оба зашли в кофейню, заказали кофе на вынос и сели за столик с зонтиком около входа в помещение. На стене были карикатуры, и Тэхен, обращая на данное художество внимание, спародировал рисунок человека, вытянув губы трубочкой вперед. Юнги звонко засмеялся и запечатлел этот момент на камеру - мыльницу, которую всегда носил с собой. Выпив напитки, парни долго расхаживали по местным улочкам, наслаждаясь атмосферой и погодой этого дня. Юнги все время пытался вывести парнишку на улыбку, и у него это получалось. Под конец дня, когда уже солнце становилось не таким ярким, Тэхен оживленно расхаживал по улице, засунув руки в передние карманы, качая головой вперед и подавая важный вид. - Деловая колбаса! – смеялся Юнги и моментально фотографировал друга, стоявшего с «серьезной» физиономией и заливался смехом, от чего сам Тэхен не сдерживался и подхватывал чужое хихиканье. Тэхен любил такие прогулки: многоэтажные жилые кварталы, маленькие кофейни с добрым баристой, узкие переулочки и дороги – все это ему напоминало времена, когда он путешествовал по Вене. Тогда он познакомился с местными жителями, которые дали попробовать ему лепешки и забродившее вино, показали местные танцы под латино-американскую музыку и кантри, продали сувениры в одном ларечке на такой же узкой улочке, на которой он находится прямо сейчас. Парень ощущал спокойствие. Он на время забыл обо всех мыслях и проблемах. Ему было хорошо проводить время с его единственным другом. Он знал: пока он находится в общении с кем-то, не чувствует себя одиноким и подавленным, но как только они расстаются после проведенного дня, эти тягучие чувства, как гири, снова возвращаются в светлую головушку Тэхена. На его телефон пришло вновь сообщение: «Начинай сначала» Тэхен долго стоял на месте, пялясь в телефон, а после выключил его и подбежал к Юнги, подпрыгивая к нему в объятия с улыбкой. Они прошли до конца улицы, уже смеясь со всего, чего можно и показывая смешные рожицы друг другу, которые тотчас же были запечатлены на мыльницу. В голове Тэхена звучала музыка пиратов с бубнами, на душе звучал трепет эйфории от этого дня. Прощаясь, Юнги будто что-то хотел сказать, но только лишь почесал затылок и развернулся в сторону дома. Тэхен проводил его взглядом, пытаясь будто телепатически сказать о том, чтобы они не расходились, но тоже недолго постояв, зашел в дом. Легкость превратилась в омут, и парень с тяжким грузом лег спать. На утро его ждало новое сообщение.