Между мной и остальными, я не дам тебе выбора.

Весь университет стоял на ушах, начиналась последняя неделя симестра перед летними каникулами. Антон был из тех не многих, кто держался и вёл себя адекватно. Он не испытывал летней эйфории, как это было в школе, а был скромно и не очень заметно рад окончанию учёбы. Он прошёл мимо очередной деревянной двери и остановился у входа в столовую. Прямо в проходе стояла компания из двух пацанов и трёх девчонок. Они громко смеялись переговариваясь. Один из них зацепился взглядом об Антона. Голубоглазый брюнет с изящными чертами лица. Вроде как парня звали Арсением. Антону стоило больших усилий вспомнить имя юноши. Об этом Арсение жужали не меньше, чем о предстоящих каникулах. Он был красив, строен, вежлив и конечно при деньгах. Вообщем — мечта, а не мужчина. Женская половина университета флиртовали с ним как в последний раз, а голубая часть второй, тобеж мужской половины, тихонечко пускали слюни. Среди преподавателей он славился хорошей успеваемостью. Сам Антон видел его не так часто, да и не интересовался парнем от слова совсем. Им точно не по пути. Расскажи, кто об этих размышлениях Арсению, он бы согласился со всем кроме последнего. Именно в тот момент когда их взгляды почти осязаемо соприкоснулись, Арс решил что заполучит этого студента. И да, ему было совершенно плевать, что сказал бы на это Антон. Парень протиснулся сквозь компанию, совершенно не замечая Арсения пожирающего его тощую фигуру взглядом. Антон присел около лысоватого парня в очках и протянул ему руку в приветствии: — Дима-а-ан, что прогуливаем? Тебя не было на первой паре, имей совесть, нам и так отменили нулевую! Дима пожал плечами принимаясь за свою порцию. — Ну блин, лето на носу, долгов у меня нет, а ты и сам знаешь, что тот препод меня жесчайше бесит? — Антон склонил голову соглашаясь, и будто бы оправдавая Диму перед неким судом, состоящим из салфеток и какого-то прошлогоднего хлеба. Теперь и Антон принялся за еду, иногда не громко переговариваясь с Димой. Из дальнего угла столовой сквозь толпу студентов его спину прожигали, казалось бы два океана. На него прищурившись уставился Попов.