Маскарад

      Политика Конохи была жестока, но по понятным причинам. Предатели были и будут всегда, но шпионов всегда будет больше. Шпионы или кроты, как их иногда называли, были намного опаснее, чем предатели, они били изнутри, не оставляя даже шанса на победу. Но чем может быть опасен восьмилетний ребёнок Ибики не понимал. Девочка, сидевшая перед ним в пыточной, была худощавой, волосы были всклочены и спадали на её лицо небольшими локонами. Она казалась невозможно маленькой на стуле, явно не предназначенного для детей, но на самом деле Ибике казалось что она была в принципе меньше других детей её возраста. Можно было бы с первого взгляда сказать что она обычный гражданский ребёнок, но было пару вещей что выдавало в ней шиноби. Во-первых выжженный на её плече символ Тумана, в Конохе символ листа носили все, это то что показывало преданность деревне скрытой в листве, лишь АНБУ запечатывали символ на своей коже с помощью тату. Ибики знал что за звери туманники, но даже для них подобное перебор. Во вторых её взгляд. Проработав столько лет с шиноби, он мог сказать уверенно, такой взгляд имеют лишь люди прошедшие через многое. И в третьих шрамы, что покрывали всю видимую часть тела. На её лице не было пока что шрама, но он будет. Рана была огромной для её маленького лица, она шла ровной линией от правой шеки через нос до левой. На руках и ногах виднелись полу зажившие раны от верёвок, на шее виднелся синяк повторяющий форму рук, которые возможно были не на много меньше ладоней Ибики. Все её конечности были исполосованы шрамами и ещё не зажившими ранами. Её либо пытали, либо над ней просто измывались. И то и то было ужасно, что для девочки, что для пыточника. — Как тебя зовут? — он знал её имя, возраст и всё что ему предоставили АНБУ, вопрос задавался лишь для разбавления тишины — Ирука. Умино Ирука. — её глаза на секунду оторвались от пола и уставились на него, а потом она откинула г¹олову назад и на этот раз решила смотреть на потолок. — Дельфин значит. — Ибики лишь слегка хмыкнул, не зная уместно ли будет шутить на тему выбора имени. — За что так с тобой? — переходя к разговору начал он. — Я знаю что они сделали. — сейчас она впервые за весь этот своеобразный допрос установила зрительный контакт со своим пыточником. — Это информация как-то угрожает Конохе? ‐ Нет. — Жизни людей? — Да. Казалось до этого в этом подвале было душно, но сейчас стало холодно. Что за информация может угрожать жизни людей? Они планируют нападение? Новая война? Но почему тогда на вопрос про Коноху она ответила нет? — Почему? — вопрос был не уместным и глупым, но ничего не приходило больше на ум. — Потому что те, кто сделал это, умрут мучительной смертью. — немного фыркая и явно не совсем понимая вопроса ответила она. На секунду Ибики подумал что он возможно глуп, но через мгновение он понял что не возможно, а точно. Раньше ему не приходилось разговаривать с детьми, но сейчас Ибики пожелал всем учителям здоровья, потому что ребёнок это ужасно, а взрослый не по годам ребёнок это пиздец. — Что они сделали? — Не хочу говорить об этом. — А я не хочу об этом спрашивать, но как видишь мы оба заложники обстоятельств. — он молился чтобы она поняла всю ситуацию и то как тяжело ему. — Вот только эти обстоятельства не должны меня принуждать рассказывать вам об этом! — только лишь через несколько долгих секунд она начала понимать в каком тоне сказала это и её лицо на мгновение исказилось страхом. — Во первых я не обижу тебя, я не сделаю больно или неприятно. Не нужно меня боятся, но и перегибать не стоит. Во вторых ты права. Я не хочу тебя принуждать. Но если это будет угрожать Конохе или её населению, то полетят и твоя и моя голова. — он старался объяснить как можно понятнее, но судя по её мыслительным процессам, из него выйдет ужасный учитель. — Вам не стоит бояться за вашу голову, я сказала правду тогда, угрозы нет ни для населения Конохи, ни для самой деревни, единственные кто пострадают это люди замешанные в том что случилось тогда. Ибики реально верил в это, но Филин, стоящий за дверью, явно был не настолько доверчив. После разрешения войти, Филин проскользнул в дверь и остался ждать в углу. — АНБУ-сан пришёл забрать меня? — голос лишь слегка выдавал страх перед неизвестностью, а может и даже перед смертью. — Да. Филин отведёт тебя в больницу, где тебе с помощью чакры залечат раны, но шрамы они к сожалению заменить уже не смогут. — Филин? А я думала сова. — наверное Филин не будет разговаривать с ним около месяца, по крайней мере он всем своим видом дал понять это, после того как Ибики откровенно захохотал под непонимающие взгляды Ируки то на него, то на АНБУ. — Кстати, а что такое чакра? — вот тут уже не до смеха. Ибики резко пришло осознание, что он не чувствует передвижение чакры внутри неё. — Ну это такая штука… ну… типо магии? — Филин будет откровенно хуёвым учителем, но даже пыточник не смог бы сейчас объяснить что это. — То есть что-то типо этого? — она немного подняла руку и пальцем провела вверх, Ибики не понимал что происходит, пока не почувствовал как чакры потекла по её каналам сосредотачиваясь в пальце, медленно обернувшись он увидел воду, что до этого была в кувшине, порящую в воздухе одной каплей, и то как эта капля медленно, следуя чётко за пальцем опускается обратно. — Ахуеть. — Филин, выражения при ребёнке подбирай. — его слова были грамотно проигнорированы. — Ты как это сделала? — Мама всегда учила меня сосредотачивать кровь в руках или ногах, чтобы делать подобное. — она выглядит немного не понимающе, как будто все так умеют. Хотя по идее ничего тут необычного нет. Это примерно как ходить по воде или деревьям, если бы шиноби с самого начала учились не использовать ручные печати и их комбинации, а вместо этого правильно управлять чакрой, то это было бы обыденностью. — Насколько далеко вы жили далеко от деревни? — Филин наклонил голову, явно думая и догадываясь, что к чему. — Не знаю сколько это расстоянием, но мы с папой доходили за часов шесть где-то. — Километров восемьдесят примерно. — Филин отвечал уже с облегчением. — Ладно, нам пора в больничку, а то нас придушат, если мы их заставим отсидеть там после окончания рабочего дня, ещё хотя бы десять минут. — Хорошо. — она в буквальном смысле спрыгивает со стула и слегка подпрыгивая идёт к АНБУ. На удивление Ибики, Филин спокойно протягивает ей руку, за которую девочка хватается и уже почти уходит, но приостанавливается и поворачивается на пятках, отпуская руку Филина. — А можно мне и завтра прийти? — Ибики улыбается самой довольной улыбкой и не может ей отказать. Но после того как она впервые за проведённые в подвале четыре часа улыбнулась, он понял что она возможно единственная кто рад вернуться в пыточную.