Благородная бабочка и колдовской огонь

Проснулся колдун по своему обыкновению ранним утром, когда солнце даже еще не вышло из-за горизонта. Пусть спать он лег довольно поздно, но привычка не позволяла ему дольше нежиться в постели. Рядом с собой он почувствовал тепло и приятный запах тела любимой – милая Юми свернулась калачиком у него под боком. Это было так мило и невинно, будто сам комочек света приютился возле него, согревая Манджиро лишь одним своим присутствием. Подобное начало дня было поистине волшебным и прекрасным. Еще немного полюбовавшись спящим личиком его милой невесты, Манджиро тихонько встал с кровати и первым делом решил проверить, довезли ли багаж Юми. Стараясь не скрипеть половицами и дверями, Манджиро осторожно приоткрыл входную дверь, видя рядом с ней три сундучка: один побольше и два поменьше. Ни теряя времени, он занес их внутрь, ставя у стены. Мужчина окинул быстрым взглядом красивые резные сундуки, с золотыми вставками, думая, что же взяла с собой милая Юми. С этими мыслями он улыбнулся и направился наверх, чтобы хотя бы немного привести себя в порядок после сна – его шевелюра настоятельно требовала гребня! Передвигаясь тихо, чтобы не разбудить Юми, колдун умылся и немного ополоснулся – сонливость в миг прошла, сменяясь бодростью. Волосы были тщательно причесаны, по-домашнему заплетенные в нетугой хвост тонким шнуром. Теперь можно и немного помедитировать, чтобы полностью окончить утреннюю рутину. Однако, некто, направляющийся к их дому, был иного мнения… Манджиро скривился, хмуря брови – кто бы это мог в такую рань прийти на прием к колдуну? Или же…этот кто-то, был недругом? В любом случае, начинать день с приема гостей было той еще затеей. Аура, исходящая от незнакомца, была сильной, властной и несколько встревоженной, даже мутной. «Какой интересный тип…» – ухмыльнулся своим мыслям Манджиро, уже ожидая гостя за дверями. В следующий момент раздалось два гулких стука – рука у пришедшего тяжелая. Не спеша открывать, мужчина еще немного внутренним чутьем присмотрелся к ауре человека и несколько удивился, округляя глаза. Он незамедлительно открыл. – Кхм, приветствую… – грудным голосом донеслось из-за дверей. Перед Манджиро стоял грузный, высокий мужчина уже в годах. Лицо его обрамляла густая щетина, в некоторых местах уже седеющая. Пышная каштановая шевелюра, тоже покрывшаяся белеющим налетом, была аккуратно причесана и уложена, однако из-за ветреной погоды она все же потрепалась и из нее выбилась пара прядей. Глаза цвета старого дуба впились внимательным и сосредоточенным взглядом на хозяина дома. Какой, все же, невероятный человек посетил колдуна! По дорогой одежде и семейному гербу на плаще он уже догадывался, кем бы мог быть этот мужчина, но, все же предпочел, чтобы он раскрыл свою личность сам. – Утро доброе, чем могу помочь в столь ранний час? – коротко поздоровался в ответ Манджиро, не менее внимательно рассматривая пришедшего. – Опустим долгие приветствия, я – граф Бернар Женевилье. Мои люди обыскивали весь лес и следы привели их к этому месту. Скажите, у Вас ли сейчас находится моя дочь Юми? Паззл в голове колдуна сразу сошелся. Властность, сила, твердость и уверенность – все эти черты могли быть присущи никому иному, как персоне из высшего общества, к тому же, самому графу этих земель. Манджиро едва не сдержал удовлетворенной ухмылки на лице, отчего-то он был даже рад познакомиться с отцом его невесты в живую. Не кланяясь или же как-либо выказывая почтение особе с высшим статусом, мужчина ответил без утайки: – Да, Юми здесь, крепко и сладко спит, – он скрестил руки на груди, немного сводя брови, морально готовясь к тому, что разговор выдастся не легким. Граф заметно удивился бестактности странного мужчины, но не разгневался, все же, дочь ему была важнее уязвленной гордости. Бернар Женевилье как-то печально выдохнул, расслабляясь в лице. – Послушайте, я не пришел ради скандалов или разборок. Несомненно, побег дочери стал для нас ударом, но, честно признаться, я не удивлен ее поступком – жизнь дворянской девушки по-своему нелегка, но я просто хотел знать, что с ней все в порядке и, по возможности, увидеться с ней. Внезапная откровенность графа удивила Манджиро и расположила – в этом человеке он действительно не чувствовал вражды или ненависти. Напротив, его сердце, казалось, наполняла бездонная тоска. – Меня зовут Манджиро Сано. Мне приятно познакомиться с отцом моей невесты, – протягивая графу руку, мужчина не сводил пронзительного взгляда с собеседника, видя, как на словах про невесту, графа заметно передернуло. – Я рад, что Вы посетили нас без злых намерений, ведь и мне самому не хотелось бы враждовать с семьей Юми. Скажу Вам так: она в полном порядке, сытости, безопасности и тепле, так что, Вам беспокоится не о чем. Граф чуть стиснул зубы, но откровенного разочарования не показывал. Ему становилось все любопытнее: кем же был этот странный мужчина, которого его дочь предпочла семье? «Либо большая шишка, про которую известно в самых узких кругах, либо обычный дурак! Перед ним стоит сам граф Женевилье, а он и не дрогнул ни разу!» Бернар смотрел в черные глаза, в которых зрачок сливался с радужкой. Жуткий холодок пробежался по его спине: то ли от осознания того, что этот мужчина действительно его совсем не боится и относится к нему ровно как к самому простому смертному, то ли от того, что… Заметив смятение графа, Манджиро хотел было его выпроводить, но мужчина быстро собрался, возвращая над собой контроль. – У меня так много вопросов к Вам, но… Как я понимаю, Юми не намерена возвращаться домой? – К сожалению для Вас, да, не намерена. Вы правильно заметили, что жизнь ее была нелегка, так что, она предпочла остаться со мной. Если Вы переживаете насчет финансов, то спешу утешить – я человек не бедный, у меня есть сбережения, которых нам с Юми вполне хватит, чтобы не голодать. Я позабочусь о том, чтобы она не в чем не нуждалась и была счастлива. – Вы угадали, я думал об этом…– болезненно выдохнул граф, будто даже немного смягчившись во взгляде. – Рад слышать, что Вы позаботитесь о ней. Понимаете, Юми – наша единственная дочь, больше детей у нас нет – не смогли иметь, только она выжила… Мы очень любили ее, старались достойно воспитать, но… Это все наша вина… Старика едва держали ноги: понимание того, что только они с супругой стали причиной тому, что единственный ребенок решил покинуть их навсегда, ранило без ножа. Манджиро устало прикрыл глаза, потира переносицу – слушать раскаяния графа ему было не интересно. Тогда он еще раз попытался распрощаться с нежданным гостем, но снова потерпел в этом неудачу. – Манджиро, правильно? Постойте, скажите, могу ли я увидеть Юми сейчас? – Увы, как я и сказал: она сейчас спит. Тем более, я не смогу впустить Вас в дом, пока Юми сама не скажет, что хочет встречи с Вами. Напролом идти тоже не пытайтесь – не выйдет, – колдун наконец позволил себе самодовольно ухмыльнуться и сверкнуть глазами в сторону графа – эффект был на лицо, Бернара проняла чуть заметная дрожь. «Да кто же ты, черт возьми такой, Сано Манджиро!?» Возмущение, смешанное с явным ощущением какого-то физического дискомфорта от одного взгляда на Манджиро, в один миг отобразились на графе – он понимал, что больше ему здесь делать нечего и никто не желает продолжать этот разговор. Он не собирался «идти напролом», как выразился мужчина, ведь понимал, что если его дочь, что и решила, то ее даже самому Папе Римскому не переубедить. Внутренняя свобода всегда была у нее в крови… Отцовское сердце пропустило тяжелый удар. Чувство горечи, утраты и понимание бесповоротности ситуации кололи больнее самого острого копья. Бернару бы еще столько хотелось узнать, столько выведать: кто такой этот Сано Манджиро, откуда он, чем занимается, в каких условиях будет проживать его дочь и действительно ли она будет счастлива жизни с ним… Он мог бы попросить своих людей собрать о нем всю эту информацию, но это было бы нечестно. Все же, Бернар Женевилье не хотел тайных слежек и разоблачений – обычного разговора ему было бы достаточно. И тем не менее, вопросам, мучающим его сердце не суждено было стать раскрытыми – по лицу Манджиро было ясно, что более он не собирается говорить. Горестно поджав губы и утратив какую-либо надежду на возможность хотя бы последний раз увидеться с дочерью, граф Женевилье, проглатывая боль и обиду, коротко распрощался с тем, кто теперь приходился Юми женихом, уходя куда-то в лес. Манджиро проводил взглядом широкую мощную спину графа, внезапно почувствовав неприятный осадок на душе. Он не питал теплых чувств к семье девушки, но и не ненавидел их. Конечно, ему не хотелось, чтобы властные родители Юми как-либо мешали их счастью, но… Отчего-то и сам граф, и его аура, и честность, с которой он пришел к ним в дом, тронули колдуна. Выходя наружу, под сереющее грозовыми тучами небо, Манджиро негромко окликнул мужчину, подзывая, чтобы он вернулся. Сначала Бернару показалось, что ему послышалось, но увидев вышедшего из дома Манджиро, пошел ему на встречу. – Если это сможет Вас утешить, то я могу спросить у Юми, хочет ли она увидеться с Вами и, если ответ будет положительным – я… – колдун задумался, каким же образом сможет подать знать графу, но тот сам предложил неплохую альтернативу. – Я и мои люди остановились внутри леса, в десяти милях от этого места. Мы будем ждать до заката. Если Юми скажет «да», то приходите вместе с ней на то место. А если же «нет»… Мы уедем, больше не смея мешать вам. У меня нет намерений разлучать вас. Такой вариант Вас устроит? – Да, вполне, – Манджиро удивился словам графа, но был рад этому. Мужчины еще раз пожали друг другу руки и обменялись дружелюбными взглядами. Перед тем, как Манджиро направился обратно в теплое жилище, граф сказал ему напоследок еще кое-что: – Прошу, берегите Юми! Заботьтесь о ней и не давайте в обиду. Удачи вам и счастья! – он оторвал последнее, что у него было, вложив всю невысказанную дочери любовь в это пожелание, которое звучало от всего сердца. – Я обещаю беречь и защищать ее. Благодарю Вас! – колдун помахал графу рукой, торопливо направляясь обратно в дом, потому что поднявшийся ветер и еще сильнее затянувшееся тучами небо не предвещали хорошей погоды. «Да, теперь я понимаю, от кого в милой Юми есть доброта и человечность», – подумал вдруг Манджиро, добродушно улыбаясь.

***

Каменные стены дома приятно грели сердце и душу. Манджиро потер чуть замершие ладони, чувствуя, как в доме стало заметно уютнее – мысли о том, что теперь будет проживать каждый свой день вместе с Юми воодушевляли и согревали колдуна. Кажется, он впервые в жизни смог почувствовать те особые тепло и покой, которые когда-то очень давно были в его собственной семье. Наконец его душа нашла свое место в этом мире. Оно было рядом с той, кто сейчас все так же мило, скрутившись калачиком, посапывала в постели, словно ребенок, обняв одеяло. Манджиро улыбнулся столь нежной картине, развернувшейся перед его глазами и даже пустил крошечную слезу, чувствуя себя безгранично счастливым человеком. «Юми…спасибо тебе. Ты освободила мою душу». Комочек света с темно-русыми волосами вдруг зашевелился, издавая сонные звуки пробуждения. Два голубых озерца нашли фигуру застывшего в дверях спальни Манджиро и сощурились. Белые ручки потерли глаза, а затем сладко потянулись вверх. – Манджиро, ты что, не спишь? – сонно прокряхтела Юми, пытаясь мутным взглядом рассмотреть мужчину, который уже подошел ближе к постели. – Встал по привычке и больше не смог спать. С добрым утром, любимая, – чмокнул девушку в лоб колдун, улыбаясь ее милому, полностью обнаженному виду спросонья. – Доброе…ложись, еще поспи. Не хочу быть без тебя, – она обвила мужчину руками, потянув на себя. – Ты холодный такой… Ты выходил во двор?... – Да, вышел проветриться ненадолго. Мне еще что-то на завтрак нужно приготовить. Я потом еще приду, а ты спи. – Ну не-ет, – сложила губки батиком Юми, притягивая упрямого Манджиро еще ближе к себе, пока он не рухнул всем телом на нее. Утро их новой жизни началось с веселого смеха и нежных поцелуев. Позже Манджиро расскажет ей про неожиданного гостя, будет настаивать на том, чтобы она все же встретилась с отцом в последний раз, а потом снова убедится в том, что она в самом деле графская дочь – такая же уверенная и непоколебимая в своих решениях, как и подобает знатной мадмуазель с сильным характером. А пока все это не случилось…они будут просто обниматься, забываясь во времени, наслаждаясь теплом и витающем в воздухе счастьем, которое они дарили друг другу.