Гермес и Терпсихора

Этери не приходит на раскатку спортсменов уже многие годы. Причиной тому не лень, а оптимизация рабочих процессов. Повелось с давних пор, когда был еще только один лед: она мониторила работу в залах в начале тренировок, Дуд убегал, чтобы посмотреть, что происходит ближе к концу. Сейчас же они перетекали со льда на лед друг за другом. Он приходил первым, раскатывал. Она подтягивалась минут через тридцать. Полчаса наблюдали картину вместе, поче чего Сергей трусцой перебегал на другой лед, где контролировал работу средней группы. Этери туда перемещалась к последней трети тренировки. Схема работала без сбоев. Две равных тренерских единицы - всегда лучше, чем одна. Ждала, когда дорастет Даня, чтобы и его включить в этот круговорот. Изменение календаря соревнований вносило свои коррективы. Вот начнется сезон: им ведь не разорваться с Сергеем будет. Придется все больше отдавать свободы младшему в трио. Видимо, уже и пора. У мужчины к тридцати годам должно быть понимание, в чем он мастер и куда расти. И самостоятельность. Открыла дверь на ледовую арену. Услышала музыку и сквозь нее прорывающийся голос Дудакова, отдающего указания. По тому, что услышала в этих указаниях, поняла, что опоздала. Нет, действительно опоздала. Уже минут на десять, не меньше. Сейчас развеселое бум-бум стихнет, спортсмены получат свои задания и начнется большая работа. Сереге Этери совсем не нужна для того, чтобы раздать задачи и работать. Дане уже, в общем, тоже, но тот еще тушуется. Это видно даже по тому, как пополняется чат комментариями и вопросами, когда они с Дудаковым на стартах и когда кто-то из них на льду в “Хрустальном”. В Глейхенгаузе пока слышалась неуверенность. Пока шла вдоль борта, присматривалась к тому, что происходило на льду. Отметила невольно, что при возможности девочки стягиваются поближе к молодому тренеру. Душевно он им все-таки роднее, чем давно годящиеся в родителей Дуд и сама она. Авторитета, конечно, у них с Сергеем пока что больше, а близости уже нет. Глазами пробежалась по всем спортсменам, остановилась на Камиле. Невольно снова закрутилась мыслями вокруг ускользающей близости. Иногда казалось, что приключись вся напасть лет на десять раньше, было бы проще. Проще понять, что там в голове ребенка, хотя, она ведь и тогда не могла понять. И дети уходили. И ничего не говорили. Полина не сказала, Юля - тоже. Вот и Камила теряется. Того и гляди, потеряется вовсе. - О чем задумалась?- Дудаков тормознул у бортика, выбив крошку из покрытия. - Хоть ты без дела лед не нахрать!- заворчала на товарища. - О чем думаешь?- не отреагировал никак на ее возмущение Сергей. - Думаю, может, я все-таки передавливаю?- второй тренер проследил за взглядом коллеги, понял, о ком речь. - Тебя интересует мое мнение?- уточнил Дуд. - Да черт его знает, выслушаю, конечно, если ты готов что-то сказать,- вздохнула блондинка. Дудаков потер губы, потом улыбнулся и предложил: - Давай работать. Остальное при случае. Это не сильно важно и ничего, кажется, не изменит. Тренировать ее все равно кто-то должен, а кроме тебя, она никого толком не слышит. - Она и меня не слышит… Все, как было с Юлькой. - Ничего общего,- Дудаков наблюдал за тем, как подруга шнурует коньки.- Юлька строй работать не хотела. - Ками тоже не хочет,- пожала плечами Этери, не поднимая глаз от коньков. - Ками не хочет ни с кем, кроме тебя,- поправил мужчина.- Так что хватит ныть. Пошли работать! Друзья для того, пожалуй, и нужны, чтобы поддерживать. В этом смысле Сергей отрабатывал миссию на жирную “пятерку”. Но верить ему все равно не получалось. Да и откуда бы Дуду знать, что там в душе юной девушки творится. Тихо вздохнула. Натянула поверх ботинка штанину и поднялась во весь рост. - Работать так работать. Докладывай,- махнула рукой в сторону льда. - Все штатно. Нику беспокоит растяжение в паху. Я его поберегу. У Майи спина опять,- перечислял недуги Дудаков.- Сенька жалуется на лодыжку, но этот и приврать может. - Понятно. Все здоровы и в строю,- усмехнулась Тутберидзе. - Ну, на тренировку все выкатались, значит здоровы,- не стал спорить второй тренер. - Из этого и исходим,- кивнула в ответ. У них большой спорт. ЛФК по другому адресу. Так что, раз пришли, значит в силах. Вот и вся история. К тому же на беглый взгляд все и правда были в приличном состоянии, даже в более или менее приличном настроении, то есть халтурили умеренно. И даже Камила, к которой и направилась Этери, не глядела сегодня на всех затравленным волчонком. - Как чувствуешь себя?- обе понимали, что вопрос о здоровье, а не о душевных муках. - Все хорошо,- пожала плечами девушка. - Врачи что сказали?- уточнила Тутберидзе. - Прыгать нельзя еще минимум три недели. Но мне нельзя не прыгать,- смех у Ками был низкий, глубокий.- Поэтому будем прыгать. - Не сегодня,- покачала головой тренер.- Давай, непрыжковые. Скольжение. Передам тебя Даниилу Марковичу. Наверное, во всем виноват Дудаков, наговоривший про то, что Камила готова работать только с Этери, из-за этого и показалось, будто девушка стихла и потухла. - Ты не согласна что ли?- чуть склонила голову, пытаясь поймать ускользающий взгляд еще почти ребенка. - Мне все равно. Скольжение, значит скольжение,- не стала открываться фигуристка.- Буду делать, что могу… пока могу. Вдруг подняла глаза, больно и резко взглянула на тренера и отчетливо сказала: - Карьера заканчивается… ничем. Пока не закончилась, буду делать то, что делаю! Как ни странно, но Этери не знала, что делать с такими словами и такими мыслями. У нее тоже когда-то заканчивалась карьера, но это было совершенно другое окончание. Может быть и обидное решение, но принятое самостоятельно, только от собственных сил душевных и физических. По сути, ее карьера, конечно, закончилась тогда, когда случился переход в танцы. Все остальное - дорога к пониманию конца. Все ее несложившиеся парные эскапады. И все же, еще три года фигуристка Тутберидзе верила, что зацепится за свою звезду на льду. Камила не верила. Просто ждала. И ожидание было тяжким, мутным, всяким. Каждая тренировка - вопросы о том, зачем она нужна. Ведь завтра все может закончиться. Или через неделю. Или через полгода. И ничем хорошим, вероятно, не завершится. Все надеялись на чудо. И никто в него не верил. И Ками надеялась. И Ками не верила. Игра шла такая, что шансы одной девочки в ней сводились к минимальным. - Камил, карьера не заканчивается, пока ты можешь выходить на лед. Ты пока можешь. - Я и выхожу,- вздохнула глубоко и безысходно.- Буду выходить, сколько хватит сил. Может, до самого конца буду. Как думаете? - Любая дисквалификация заканчивается,- начала говорить и осеклась, выходило, будто не верит в победу. - Вы сами знаете, что четыре года - это приговор,- спортсменка резко махнула рукой и продолжила.- Я буду тренироваться. Скольжение. Да. Даниил Маркович! В общем, благими намерениями дорога вымощена все знают куда. И Этери по ней прошагала сегодня достаточно далеко. Нико говорит, что надо любить жизнь и впитывать ее всеми фибрами, не замыкаясь на работе. И Камиле тоже надо. Только ведь сам-то при этом и работает в полную силу. Значит и еще что-то из своей отлежки в больнице понял, вот то, что всем им, этим детям, ее спортсменам, пытается донести: сделать сегодня то, что завтра, может быть, и не удастся сделать. Вот и вернулась к мысли, которую сама постигла, пока лечила перелом. Завтра просто не бывает. Есть только сегодня. И сегодня надо выложиться полностью. Камиле - тоже. Завтра ей ничего хорошего пока что не сулит. - Федотов, хватит прикидываться, что ты все сделал! Вращения!- и не только Камиле надо делать все сегодня. Мальчик вскидывает голову. Лицо выражает всю меру несогласия. - Хочешь что-то сказать, Сень?- однажды он начнет говорить, в первую очередь оговариваться. - Нет,- коротко дергает подбородком в сторону Арсений. Итак, пока еще нет, но уже вот-вот и он вырастет. И с ним станет трудно. Кружит по льду, пытаясь понять, с кем же было нетрудно. Выходило, что ни с кем. Только трудности были разные, потому что истории у ее спортсменов разные. Судьбы неодинаковые. А люди. Что же люди тоже разные, но все-таки не настолько, чтобы не создавать трудностей. - Ребро, Соня!- в ухо Тутберидзе прикрикнул Сергей. Даже голову не повернула. Привыкла за многие годы, но тут же переключилась на девушку в черном, меняющую позицию во вращении. Перескочила глазами на вторую такую же, но поменьше росточком. Тоже судьбы. Тоже непростые и по-спортивному печальные. Девочки растут без заслуженных побед и успехов. Обидно. Полный каток обиженных с судьбой, идущей не по плану. - Ты опять думаешь,- замечает Дудаков. - Это моя особенность,- улыбается Этери половинкой губы. - Не думай,- рекомендует Дуд.- Потом подумаем вместе. - Как обычно,- соглашается с предложением товарища. Они все вместе подумают об этих разных судьбах. Бог даст, какие-нибудь сложат в интересный паззл своими руками и старанием их спортсменов. И так правильно.