лишь твои губы и ты

Ёнджун очень давно и безоговорочно влюблен в Бомгю. Не спрашивайте, как это вышло, он сам не знает. Но каждый чертов раз, когда он видит его–его идеальный разрез глаз, прямой нос, идеально, по его мнению, ровные брови, проколотые уши и наконец, его идеальные-потому-что-это-Бомгю губы. По пухлости обе губы одинаковые, и нет, он вовсе не засматривался. Потому что он вовсе не мечтает уже четвертый год подряд прикоснуться к ним своими. Но на самом деле, он ни на что не расчитывает. Поэтому самым правильным решением тут будет–оставаться лучшим другом для любви всей своей жизни. Раздался звонок в дверь. Ёнджун подходит и заглядывает в глазок. Подавляя улыбку, он открывает дверь перед младшим. — Ну и чего приперся? — делая максимально безразличное лицо и тон голоса, говорит старший. — Хен, ты вообще-то сам меня пригласил, — говорит младший, закатывая глаза. Но видя выжидающий взгляд старшего, Гю цокает. — Я принес пиво и снэки. — Проходи. Младший перешагивает порог, разуваясь. — Это на самом деле жестоко, хен. Ты всегда так смотришь на меня, будто ждешь не самого лучшего друга на свете и любимого тонсэна, а пиво... — Я жду самого лучшего тонсэна на свете, потому что он приносит мне пиво, — усмехнулся старший, прекрастно зная, что это самая огромная ложь в его жизни. И когда Ёнджун заметил, как младший надулся от его слов, он лишь мягко потрепал его за щеку. Он развернулся и ушел в гостинную раньше, чем заметил, как на щеках Бомгю расцвел бордовый румянец. Было довольно поздно, но от этого была особая атмосфера. Они планировали этот кино-марафон еще две недели назад, но так уж вышло, что свободное время не совпадало. Но сейчас главное, что они наконец собрались вместе, чтобы за одну ночь посмотреть все, что планировали последние три месяца. Они разложили на диване плед, подушки и еду. Довольные собой, они уселись как можно ближе друг к другу и включили ноутбук. Спустя пару часов, абсолютно расслабившись и наевшись они развалились на пледе. Бомгю уложил свою голову на плечо Ёнджуна, а у того сердце из грудной клетки вылетело от такого младшего – такого мягкого и нежного, что до боли хотелось прижать его к себе, как плюшевого мишку и забыться минимум на неделю. — Хен, — старший вздрогнул. — У тебя сейчас лицо от улыбки треснет, так еще и в одну точку смотришь уже минут пять... Все нормально? — младший мягко улыбнулся, вопросительно поднимая бровь. Ёнджун резко отдернул голову в другую сторону, краснея. Как можно было так спалится?... Но из головы теперь совсем не выходит нежно-улыбающийся младший. Спустя секунд десять он уже хочет повернуться обратно, чтобы теперь чуть больше контролировать себя в разглядывании такого наимилейшего создания, как Чхве Бомгю, но его опережают. Если быть точнее, его буквально взяли за подбородок и развернули к себе. Ёнджун краснеет с новой силой. — Т-ты что делаешь?...— голос предательски дрогнул, и сейчас по младшему видно, что он это заметил. Вот чёрт. — Тебе холодно? Ты весь дрожишь, так еще и заикаешься, — в голосе Бомгю звучит откровенное беспокойство, но Ёнджун даже сейчас не мог перестать думать о том, как же младший был очарователен. Точно ли это не проклятие?... Старший Чхве сглотнул. Он все ерзал на диване, пытаясь найти удобное положение, но под таким пытливым взглядом младшего это казалось невозможным. —...Думаю, немного. — через некоторое время, он наконец ответил. Ему не было холодно, но как-то такое поведение нужно было оправдать. И Бомгю снова улыбнулся. Чёрт, это точно было какое-то проклятие! Иначе Ёнджун не мог обьяснить себе то, как он словно завороженный не мог отвести глаз от младшего. Будто нежность всей вселенной собрали в одной единственной улыбке. Какой же он красивый... — Хочешь, я принесу плед? — младший был уже готов встать с нагретого места, как рука старшего машинально опустилась Бомгю на колено. — Не уходи. Пожалуйста... — сказал Ёнджун взволнованно, что лишь удивило младшего, — Просто...обними меня. Теперь пришла очередь Бомгю краснеть. Он опустил взгляд на руку Ёнджуна, что сейчас покоилась на его колене. Младший явно упускал из виду что то важное, но он не мог понять, что именно. Он сглотнул, кладя свою ладонь поверх руки старшего и совсем легонько сжимая. — ...Конечно. Пока Бомгю говорил это несчастное одно слово, все внутри Ёнджуна перевернулось несколько раз, а сердце было готово пробить ребра. И как только можно испытывать столько чувств к одному единственному человеку? Но пьяный Бомгю – все еще пьяный Бомгю, хоть он и имел полный контроль над ситуацией, все же решил немного отключить мозг. И теперь, перекинув одну ногу через колени старшего Чхве, он уселся к нему на бедра и обвил шею руками, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Пожалеет он об этом чуть позже, а сейчас Гю просто позволяет себе забыться в обьятиях старшего. Через мгновения он чувствует на своей талии чужие руки, прижимающие к себе с таким теплом и нежностью, что младший готов расплавиться на месте. Бомгю слегка отстраняется, прижимая свой лоб ко лбу Ёнджуна, одной рукой все еще обнимая его за шею, а второй поглаживая щеку. Он думал, что Ёнджун его оттолкнет, нахмурится или скажет прекратить, потому что они друзья. Лишь друзья, которые и не надеялись на что то большее. Но Ёнджун не сделал ничего из этого. Он лишь положил вторую руку на щеку младшего и тоже начал поглаживать. Казалось, что все соседи сейчас слышат их ускоренное сердцебиение, из-за которого сейчас становилось тяжелее дышать. —...Можно? — тихо прошептал Ёнджун прямо в чужие губы, на что получил моментальный утвердительный кивок. Ёнджун не один ждал этого. Он наконец это понял. Старший нежно сминал теплые, сладкие и такие ласковые губы с привкусом алкоголя. Одной рукой он поглаживал младшего по спине, а второй зарывался в приятные на ощуп локоны, слегка оттягивая их и улыбаясь в поцелуй. А когда Бомгю приоткрыл свои мягкие и так сильно любимые Ёнджуном губы, давая разрешение, проник языком, сплетая их с чужим в медленном танце. Танце полном искренности, совершенного доверия и бескрайней любви. Прямо сейчас, два счастливых сердца бьются в унисон, прекрастно осознавая, что все еще бьются они лишь ради друг друга.