Ты же обещал

Scorpions - Eye to Eye Scorpions - Heroes Don't Cry ____________________________

мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил. мёртвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.

***

Боль была безумная. Будь она физической, наверное, было бы легче. Разрывало на куски, ее снова и снова засасывало во тьму, мешая сознанию проснуться. В нее словно отправляли тысячу Круциатосов одновременно, но ничего не проходило. Это не может быть правдой. Лучше уж умереть, чем выносить это, но такая прекрасная возможность не хотела представляться. Это не должно быть правдой. Внутри оборвались все нити, связывающие с нормальной, счастливой жизнью. Одна фраза. Два слова. И нет больше тех любимых глаз, с такой добротой и заботой смотряших на нее. Во второй раз. Всю жизнь она была сильной, боролась за что-то, за какие-то неясные теперь цели. Для чего? Тогда это было важно, а теперь потеряло смысл. Все потеряло смысл. Решимость в ней умерла. Чернота окутывала все сильнее, подбиралась все ближе, и она не сопротивлялась, ища в этой темноте спасение, окончание всех мук. Хотела позволить этой тьме столкнуть вниз, вниз, где нет боли, страха и смерти... Но даже для этого она была слишком слаба. Она хотела только умереть. Никогда не появляться на свет. Вся ее жизнь в итоге не стоила ни единого удара сердца.

***

Открыв глаза, Гермиона увидела высокий белый потолок и белые стены. Это был не ее дом, это вообще был не дом. "Больница? Психиатрическое отделение? Пусть лучше усыпят, как собаку..." Яркий свет больно давил на глаза. Гермиона почувствовала жжение в руке. Оглянувшись, она поняла, что это было некое подобие капельницы. Значит, девушка все-таки в Мунго. Это не облегчало ситуацию. Повернув голову в другую сторону, Гермиона увидела сидящую возле ее кровати Джинни, которая задремала, склонив голову. У нее были опухшие глаза, даже закрытыми они казались красными, искусанные до крови губы, неестественная бледность лица и... огненно-рыжие волосы, такие же как у него... у них. Гермиона закрыла глаза и стиснула зубы. Ей хотелось кричать, плакать, истерить, ломать все, что попадется под руку. Ощущение небывалой беспомощности, невозможности сделать хоть что-нибудь, вернуть, забыть, ломало ее. Зачем? Для чего было все это, если их обоих теперь нет. Как это могло произойти? Джордж. Ночь-последний день-дежурство-одинокая ночь-ее День рождения. А он ведь обещал. Обещал, что они все исправят, что вернется, что все будет хорошо. Но ничего нет. Сердце кололо и щемило, Гермиона не могла поверить,что в миг все обрушилось, что они оставили ее. Оба. В этом была их сущность близнецов - все делали вместе. Девушка молча смотрела в потолок, ее внешний вид был противоположен внутреннему. Она яростно пыталась забыться, не прокручивать в голове все моменты. Эти ночи, словно молния, навсегда сверкнули в ее воспоминаниях, оставляя глубокий рубец на сердце, который не заживет никогда. Слез не было, и от этого было еще хуже. В ней сражались два чувства: боль и пустота. Глаза застлала черная пелена. Но девушку окликнули. - Гермиона? Наконец-то ты очнулась, - хрипло произнесла Джинни. Гермиона открыла глаза и посмотрела на нее. - Ты была без сознания две недели. Мы уже стали бояться, что... с тобой случилось что-то серьезное. Гермиона взглянула на нее, не говоря ни слова. - Он и мой брат, мне тоже плохо, уж поверь, - смахнув с глаз слезы, произнесла Джинни. Гермиона молчала. Она указала головой на трубочки с иглами, торчащие из ее рук. - Это специальные зелья, ведь... У тебя сердце остановилось, еще чуть-чуть и ты бы умерла, - тихо ответила Джинни. Внутри Гермионы снова что-то щелкнуло. Они все испортили. Ее руки затряслись, она мгновенно приняла сидячее положение, чтобы взглянуть Джинни в глаза. - Зачем? Зачем вы меня откачали? - простонала она. - Никто не хочет твоей смерти. Джордж не хотел... - Его нет! - слова эхом отозвались от стен. - А кто-нибудь спросил меня, а? Чего я хочу? - Ты не имеешь права так говорить со мной. Не будь эгоисткой, не все крутится вокруг тебя, - холодно ответила Джинни. Казалось, она повзрослела. Гермиона протяжно вдохнула и снова легла. Она поняла, что не чувствует уже привычного холодна на шее и на пальце. - Где кольца? - спохватилась она. - Их нужно было снять, возьми, - Джинни протянула девушке цепочку, на которой теперь было два кольца. Гермиона судорожно схватила их и сжала в руке. - Спасибо. Как? Как все произошло? - Не я тебе расскажу. А пока что спи, мне нужно сообщить, что ты очнулась. И да... ты потеряла магические способности, лекари сказали, и... прости, это непоправимо. - Я лишилась их месяц назад, - произнесла Гермиона. - Что? - воскликнула Джинни. Но Гермиона не ответила, ей не хотелось переживать эти события заново. Она закрыла глаза, чувствуя, как эликсир растекается по венам. Ей стали давать более сильнодействующие зелья, но это было не на пользу. Мысли в голове путались еще больше. Гермиона причиняла себе мазохистское удовольствие, вспоминая прошлое, образы опять появились в ее сознании. Как же она хотела, чтобы Джордж был сейчас с ней рядом! Снова обнял и успокоил. Гермиона слишком привыкла к нему, чтобы так резко потерять, и она действительно полюбила его и нуждалась как в воздухе, который теперь перекрыли. Осознание так до конца и не пришло. Произошедшее казалось нереальным, невозможным. Пришел Гарри. Он выглядел усталым и подавленным. Гермиона сначала молча смотрела на него, стараясь понять, о чем он думает, потом решилась сказать о том, что заколдовала его. Гарри не поверил, а Гермиона рассказала, что ее признали сумасшедшей. Она многое рассказала, и ей стало легче. Но случайно брошенная Поттером фраза перевернула ее. Он ушел, Гермиона даже не запомнила, что он сказал, но какое-то слово указало ей на действительность. Джорджа нет. Никогда больше она не увидит его. Спустя пять месяцев после смерти. И Фреда нет. Два самых близких, как оказалось за всю жизнь, для нее человека. Ночью Гермиона не спала. Она не смогла сомкнуть глаз, до боли сжимая в руке кольца. Слезы не прекращались, вся подушка стала мокрой, скулы сводило от того, что она слишком сильно сжимала зубы, чтобы не закричать. Только беззвучный крик. Она теперь одна. Навсегда. Гермиона понимала, что не сможет больше подпустить к себе кого-либо так же близко. Ее сломало. Фред, Джордж... остались только родители, да и те не узнают ее при встрече, а, значит, семьи у нее нет. Никого. Края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и понимаешь — слишком поздно. На следующий день к ней заявился Рон. Тяжело было даже смотреть на него, такие похожие глаза... - Когда будут похороны? - тихо спросила Гермиона, не открывая покрасневших глаз и до боли сжимая простынь. - Они уже были, неделю назад, - устало ответил Рон. Девушка мгновенно распахнула глаза. - Как?! - вскричала она. - Вы... А я? Вы сделали все, пока я была... Вы не дали мне даже шанса проститься с ним! - Слезы текли по ее щекам. - Почему? - Нельзя было больше ждать. Мама бы не выдержала, - ответил Рон. Гермиона прерывисто выдохнула и закрыла лицо руками. - Прости, - произнесла она. - За что? - За все. Просто прости меня, - сказала Гермиона. Завтра ее отправят домой. К вечеру в палату вошел мужчина около сорока лет. Он представился Дэвидом. Сказал, что дежурил в Азкабане в ту ночь. - У нас такое никогда не случалось по-моему. Никто и не знает, откуда у Амбридж взялась палочка... Амбридж. Гермиону прожгло от воспоминаний об этой женщине. Она мучала их в Хогвартсе, и ее стараниями Гермиона будет мучаться до самой смерти. Девушку словно огонь охватило желание убивать. Но что она теперь могла сделать? Она даже не сквиб... В реальность ее вернул голос Дэвида. - ...Она умерла на следующий день по неизвестной причине... Глубокий вдох, чувство, похожее на облегчение, но Гермиона должна была САМА убить Амбридж! Как Руквуда. - Джордж был порядочным, добрым, приветливым парнем. Это редкость, особенно из тех, кто идет в Мракобоцы. Хотя и характер был... Знаешь, ты была для него всем, он так часто говорил о тебе. Всегда так торопился... А в этот раз он сказал, что у тебя День рождения, он весь извелся, так хотел домой, отпросился на полчаса раньше, и не заметил эту старую жабу... Как все произошло, до сих пор не понимаю. Мне очень жаль. Но знай, что он действительно любил тебя. И он ушел, оставив ее в раздумьях. Это она виновата. Если бы Джордж ушел в положенное время, ничего могло и не произойти. Она снова сжигала себя в костре собственных мук и памяти. Собрав немногочисленные вещи, на следующий день Гермиона вышла из своей палаты. Она очень удивилась, увидев Миссис Уизли, Джинни, Гарри и Рона. На всех было тяжело смотреть. Глядя на девушку, в глазах миссис Уизли появилась боль. Они пришли, потому что знали, что никто не зайдет за ней, не будет навещать ее, а ведь ей было также невыносимо. - А вот и она, - откликнулась Джинни - Гермиона, я так рада, что с тобой все хорошо, - обняла ее миссис Уизли, скрывая слезы. Они проводили ее до дома. Миссис Уизли была шокирована тем, что самая способная волшебница столетия потеряла свой дар. Она неуверенно спросила, когда Джордж сделал предложение. Узнав, что прошел уже месяц, она тихо ахнула, но ничего не сказала. И обнимая их на прощанье, Гермиона тихо шепнула каждому "Прости" и, не объясняясь, ушла. Как же было пусто. Небольшая квартирка теперь казалась слишком огромной для нее. Тишина, одиночество царили здесь. Гермиона поставила сумку и прошлась по дому. Увидя сделанный ею ножик, Гермиона грустно улыбнулась. Все здесь напоминало о Джордже, до всего он дотрагивался, оставляя незримый след. Девушка вспомнила, что он говорил о сюрпризе, и теперь его нужно было найти. Она долго рылась в комоде, тумбочке и, наконец, нашла в шкафу, в отделе Джорджа, куда, он знал, Гермиона не залезет без разрешения. Она нашла маленький бумажный сверток, перевязанный красной лентой. У нее задрожали губы, слезы скатывались по щеке. Это был медальон цвета бронзы, внутри колдография - Джордж и Гермиона. Уж откуда он взял это, девушка не понимала. Поверх колдографии были стрелки, а вместо циферблата указатели "Дома", "На работе", "В пути", "В опасности". Это была уменьшенная копия часов семьи Уизли, но на этот раз для них. Над улыбающимися лицами была выгравирована надпись: "Уизли". Гермиона уже давно была Уизли, она принадлежала им. Девушка повесила медальон на шею, мысленно поблагодарив Джорджа. Она резко легла на кровать и закрыла глаза. Ей не хватало его тепла. Перед ней проплывали воспоминания из ее жизни, начиная с поступления в Хогвартс, в Гриффиндор, друзья, близнецы, первые сражения и победы, Амбридж, Отряд Дамблдора, Фред, счастье, война, предложение, невидящие глаза Фреда, боль, темнота, его могила, Джордж, предложение, его последнее "Я люблю тебя". "Вдруг так тихо сделалось в моем мире без тебя"* Гермиона хотела проснуться маленькой одиннадцатилетней девочкой, которая никогда не была бы волшебницей, которой не пришло бы письмо, и она не отправилась бы в Хогвартс и никого бы не встретила. Она так хотела, чтобы половина ее жизни обернулась сном, но ведь много и счастливых воспоминаний. А маленькая девочка могла проснуться в своей комнате и пойти первого сентября в свою обычную школу. Но ничего уже не изменить. "Ну давай же, давай! Я жду тебя" - пронеслось у нее в голове. И будто по заказу, раздались в ответ два голоса, еле отличимых друг от друга. - Гермиона... Ты ведь моя. Вернись, вернись ко мне. - Да, - прошептала она сквозь слезы. Гермиона встала и направилась к шкафу, за который они с Джорджем убрали последнее зеркало. Она вытащила его и поставила в коридор напротив входа в кухню, там, где оно было. Отойдя на несколько шагов, девушка закрыла глаза в ожидании. Распахнув их, она увидела то, чего ждала. По обе стороны от ее отражения стояли близнецы, они непонятно улыбались, вроде и радостно, но и печально. "Вот они - две половинки моей души. Без них меня нет" Она прикоснулась ладонью к холодному стеклу и улыбнулась. Она будто услышала: "Я ждал тебя. А раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно" - Нет, я не смогу без вас больше, - произнесла вслух Гермиона. Она неотрывно смотрела в их голубые глаза, кажущиеся такими реальными. Да и теперь Гермиона в отражении была настоящей Гермионой. - Еще чуть-чуть. Она взяла с полки свою бывшую волшебную палочку, села на колени и вздохнула. "Еще чуть-чуть" - повторила она про себя, проведя пальцами по острию ножа. Ей нужно было сделать это. И неважно, что подумают другие. Близнецы в зеркале с болью смотрели на девушку. Та сжала зубами медальон. На пальце были кольца, в руке нож. Вдох. Выдох. Точный удар в живот. Она выплюнула медальон, сжала зубы, но не смела закричать. Мозг начал работать быстро, слишком быстро, вспышки и искры загорались перед глазами, образы появлялись и исчезали. Девушка мгновенно прокусила губу до крови и ощутила этот ни с чем несравнимый металлический вкус. Это немного вернуло ее в сознание, но это ей было не нужно. Кофта пропиталась кровью, руки дрожали, по ним текли тонкие красные струйки. Но сердце не останавливалось. Гермиона судорожно и глубоко дышала, в голове появился шум, кровь отливала, и лицо стало крайне бледным. Она поняла, что организм не хочет сдаваться. Руки ее были в крови, она вся была в крови. Тогда она, с силой нажав на нож, ввела его глубже и почувствовала невыносимую боль. Да, именно это ей и нужно. Гермиона чувствовала, что осталось недолго. Она с трудом подняла глаза на зеркало. Силуэты там были едва различимы, то ли от того, что она почти почти потеряла способность видеть, то ли от того, что они покидают ее. - Нет! Останьтесь! - крикнула Гермиона, собрав последние силы. Но она все же поняла, что они не оставят ее. С этой счастливой мыслью она сделала последний вдох. - Люблю тебя, - прошептала она и, уже не дыша, рухнула на пол, сжимая медальон в руке, на которой блестели два кольца, теперь запачканные кровью. - Люблю тебя, - отдалось эхом. *Януш Вишневский "Одиночество в сети"