Я выбрал отвагу

— Я хотел с тобой серьезно поговорить. Придешь в особняк на ужин? К восьми. — Принесу с собой бутылочку хорошего вина. — Эда ничуть не волнуют слова о серьезном разговоре.       В последнее время, только такие и состоят между ним и Освальдом. Составлять расписание на двойную жизнь для криминального авторитета и мэра одновременно, довольно-таки тяжело, и поэтому у Нигмы практически не остается свободного времени для простых визитов к Пингвину на обычные разговоры. «Фух, я его пригласил, осталось только дожить до вечера» — думал последний, сжимая руки в кулаки от волнения. Но до ужина еще далеко, а обязанности мэра сейчас стоят в приоритете. Почти. И поэтому справившись с нахлынувшем волнением Освальд с Эдвардом продолжили обход школы. ***       Время до вечера тянулось непростительно долго, за полчаса до прихода Эда всё уже было готово: разожжен камин, накрыт стол, Освальд надел свой лучший костюм. Даже у Ольги был парадный фартук! — Эд, каждый мужчина раз в своей жизни встает перед выбором. С одной стороны безопасность и малодушие, а с другой отвага и риск. Я выбрал отвагу. В общем, я хотел сказать, что я… я люблю тебя. — со смешком произносит Освальд, будто сам до конца в это не верит.       Но Эдвард так много для него сделал! Он заставил Пингвина поверить в себя, когда никто не верил, он поддержал его, когда все сомневались в его правоте, даже сейчас он не перестает удивлять, извиняясь за пропавшего Бутча. — Нет, нужно что-то другое. Может сначала сделать ему какой-нибудь комплимент? Эдвард, у тебя такая светлая голова?.. Идиот, что ты несешь! — корил себя Кобблпот и бил ладонью по лбу. — Как тяжело…       Но в данный момент, тяжело было не только Освальду. Эта «светлая голова» изо всех сил старалась подобрать лучшее вино на вечер. «Что же выбрать? Белое под рыбу или красное под мясо? А может игристое? Но какой повод праздновать?» — Эд нахмурил брови. Проблема Нигмы заключалась в том, что он слишком сильно заморачивался над любым делом, чем бы оно ни было. Так он уже 20 минут торчал у полки с винами, стараясь найти золотую середину.       Нигма напрягает все извилины, что у него есть, но не может найти идею, стоящую этих мучений. Взяв новую бутылку, чтобы прочитать о регионе, внезапно, он слышит голос. — Тяжело выбрать, когда тут столько хороших вин, правда?       Распахивая глаза, и резко поворачивая голову направо, он замечает девушку, что так похожа на нее…на Кристен… Сердце пропускает удар. — Мисс Крингл? — удивленно даже для себя произносит он. — Что? Нет, я — Изабелла. — девушка мило улыбается и подходит ближе. Она еще что-то протараторила, но Эдвард уже не вслушивался. Внутренний голос создал броуновское движение из проскакивающих мыслей.       «Боже, почему она так похожа? Ее лицо, голос… Может, у Кристен есть сестра-близнец, о которой она не говорила? Или мне все это мерещится, она призрак?» — Мысли поедают Эда изнутри, заставляют переживать старые события. Убийство офицера, убийство Кристен, как пришел в лес и встретил, в голове сразу же проясняется, «Освальд!» — он мельком глянул на часы. «Я же так опоздаю!»       Нигма сразу же берет себя в руки, успокаивается, и, не выпуская бутылку из рук, старается как можно скорее обойти девушку. — Простите, я обознался. — с печалью в голосе произносит он и идет к кассе.       Буквально выбежав из энотеки, Эдвард направляется к поместью. Всю дорогу, до самой двери, у него из головы не выходила эта девушка. Он думал, что таких событий просто не бывает, жизнь играет с ним, с его и так больным сознанием.       После Аркхэма для Эда начался новый этап жизни, к тому же довольно-таки светлый, а Освальд дал понять, что «Эдвард Нигма» не тот чудак-судмедэксперт, которым он считал себя всю жизнь. Он что-то новое, что-то более совершенное. Он убийца, злодей, Загадочник. И если бы не Освальд, сколько бы еще лет Нигма раскрывал свой потенциал?       За это открытие он был бескрайне благодарен тому, что судьба свела его с ним. Он даже улыбнулся, вспоминая времена, когда они вместе пытали приспешников Галавана. С таким настроением он и дошел до самого дома, где его уже всем сердцем заждались. ***       После, наверное, миллионной попытки признаться пустому стулу в любви, Освальд решает размяться и пройтись по поместью. Темный зал собраний встречает прохладой. И только на стене что-то мелькает в свете уходящего солнца. Кобблпот подходит ближе. Это повешенные их с Эдом рамки с сертификатами об Аркхэме. По телу Пингвина пробегает дрожь лишь от одних воспоминаний. Внезапно, его окутывает страх: «А вдруг с Эдом делали тоже, что и со мной?» Одна только мысль приводит Освальда в бешенство. Но образ Стрэнджа, сидящего под тем мучительным аппаратом быстро успокаивает. Правда профессор все-таки смог оставить свой отпечаток в чужой голове. Невыносимая боль часто призраком гонялась за Освальдом и становилась причиной ночных кошмаров.       Но к счастью, плохие воспоминания сменил дверной звонок. «О господи, он здесь!» — быстро переключился внутренний голос. — Так, как я выгляжу? — все приглаживая непослушную прядь волос, спрашивал он у Ольги.       Та лишь показала одобрительный жест древнеримского императора и скрылась в глубине поместья, чтобы поставить на стол горячие блюда. Прежде чем открыть дверь, Освальд глубоко вдохнул и выдохнул. Он был абсолютно готов. — Привет, Эд. Рад, что ты пришел! — не скрывая радости произнес он. — Привет. Конечно, я пришел, что за глупости? — беззлобно спросил гость, вешая пальто. — Надеюсь ты голоден, потому что я приказал наготовить кучу всего. — словно хвастаясь и перекатываясь с пятки на носок вился хозяин. — Да, я уже успел нагулять аппетит и прихватил это. — Эд улыбнулся, протягивая бутылку вперед. — Да что ты, не стоило так… — дыхание внезапно перехватило, Освальд увидел этикетку на бутылке с четырьмя большими витиеватыми буквами. Что-то резко замкнуло и выдало: — Не может быть. — Ты о чем это? — Эд только сейчас посмотрел на бутылку и заметил название «Love». От чего-то он резко помрачнел. В голове снова пронеслась встреча с Кристен, то есть, с другой Кристен. «А что если мне тогда выпал второй шанс?» — внезапно задумался Нигма и крепко сжал бутылку в руках, словно не хотел отдавать. — Прости, я боялся опоздать и не смог выбрать что-то стоящее, поэтому взял первую попавшуюся. — извинился тот. — Это не страшно. Главное, что ты здесь. — он улыбался так, что казалось, в комнате становилось светлее. Но внутри Пингвина что-то сломалось и успокоилось одновременно.       Пройдя в столовую, Эда ждало действительно много еды. Всякими яствами из рыбы и мяса был усыпан весь стол. Казалось, что здесь будут есть человек десять, а вовсе не двое. А кроме шикарного ужина сама атмосфера завораживала гостя: горящий камин, свечи, зеленый сад, который под золотистым светом становился бледно-зеленым, чем-то напоминающий его костюм.       Все переживания Эдварда ушли на второй план и уступили место спокойствию и уюту. — Ого, Освальд, что за повод? — отодвигая стул спросил гость. — Столько различных блюд… — он действительно был впечатлен, скорее даже не едой, а что ради него так заморочились. — Да, признаюсь, я старался. Даже выписал Ольге премию. — он слегка посмеялся. — Все-таки ты недавно мне жизнь спас. — незаметный на фоне пылающего камина, на щеках Пингвина появился румянец. — Ты мне тоже, получается. Не знаю, как скоро меня бы выпустили из Аркхэма.              Оба сразу помрачнели, Эд уже начал жалеть, что напомнил об этом месте. Изредка, Освальд рассказывал ему о том, как там было тяжело и какими мучениями он выбрался оттуда. Сам Нигма тоже вспоминал это место без тепла и, заметив, как дружественная атмосфера резко испортилась, взял штопор. — Ну, кто старое помянет — звук «чпок» сопроводил открывающуюся бутылку вина. — тому вина не нальют.       К счастью, Освальд сидел не так далеко, чтобы Эд не смог дотянуться до чужого бокала. Он уже хотел взять его как вдруг. — Нет! — резко вскочил тот. — Да что же я так! Я сам налью, ты же все-таки гость!       Энергия буквально искрилась из него: блестящие глаза, ловкие пальцы и до жути смешная походка, особенно в быстром темпе, сразу поднимали Нигме настроение. Он не стал спорить с хозяином и сев обратно наблюдал, как светлая-полупрозрачная жидкость наполняла бокал.       Пока чуткий нос гостя изучает ароматный букет фруктов Освальд старается рассмотреть бутылку со всех сторон. — Рислинг, 2008ой, Германия. — он произносил это с таким видом, будто это о чем-то ему говорило. Освальд разбирался в вине также хорошо, как и Эд в очевидных намеках. Перевернув бутылку, вокруг «громкого» названия было написано не менее громкое заявление. Наигранно прокашлявшись и гордо подняв голову, он прочитал. — Позвольте себе безмолвно притянуться к тому, что вы действительно любите.       Оторвавшись от ароматного вина Нигма подмечает. — Звучит как отличный тост. — Выпьем же! — восклицает хозяин и слышится звон бокалов.       Начиная трапезу, Эд был рад, что взял именно эту бутылку. Вино, на удивление оказалось очень мягким, и подходило не только к мясным блюдам, но и к морепродуктам. Он даже забыл, что его позвали не просто так, а на серьезный разговор. Но здесь дело было не только в алкоголе.       Нигма заметил, что в компании Освальда все как-то забывается и становится проще. Будь то посещение школы или же выбивание денег из должников. Правда каждый раз, когда взгляд приземлялся на продолговатую тару, в голове мелькал образ девушки, который очень сильно мешал сосредоточиться на теме разговора, за что весь вечер Эд корил себя.       Сам Освальд не был большим поклонником рислинга, да и вина в принципе, он воспринял его как возможность расслабится перед предстоящим разговором. Серьёзным разговором. И поэтому, вскоре им потребовалось открывать вторую бутылку.       К этому времени нутро было наполнено вкусной едой, а душа атмосферными диалогами. Но что-то Освальду не нравилось в поведении гостя. Даже несмотря на хорошую беседу, его взгляд часто менялся на отрешенный, как будто его что-то гложет. Они переместились на диван рядом с камином и после завершения очередной темы, тот осторожно начал. — Эд, ты весь вечер какой-то задумчивый. Все в порядке?       Нигма нахмурил брови, словно не хотел говорить на эту тему, но сразу же успокоился, посмотрев в светящиеся глаза, которые всегда его поддерживали, и которые он поддерживал сам. — Да, думаю да. Просто, когда я выбирал вино, я кое-кого встретил. — Кого же? — с неподдельным волнением перебил он, не отрывая глаз. — Девушку, которая была очень похожа на Кристен… — каждый раз произнося ее имя у него пересыхает в горле. И Эдвард делает еще глоток.       Алкогольный рассудок Освальда не сразу вспомнил кто это, но пояснение от Эда ему, к счастью, не потребовалось. — И? Почему она так тебя тревожит? — В груди Освальда все взрывалось и носилось, он даже сам не заметил, как положил руку на чужое колено и еле-заметно сжал его. — Я не знаю. Когда я её увидел, а точнее, услышал, то безумно перепугался, словно встретил приведение. Потом я подумал, что это её сестра-близнец. — подумав, что сказал какую-то глупость, он затаротрил. — не обращай внимания. В тот момент у меня было много мыслей. — он отмахнулся рукой. Всё это время, Нигма вглядывался в бокал вина, которое подрагивало от его слов. — Но одна меня до сих пор преследует. — Какая же, Эдвард? — пальцы непроизвольно сжались сильнее, сердце резво стучало. — А что если это был второй шанс для меня? Что если это был не призрак и не сестра-близнец, а просто очень похожая девушка. Что если она любит загадки, так же, как и я, играет на фортепиано, читает детективы. Может она уже заприметила меня, в магазине, и мы бы разговорились и пошли на свидание… — секундная пауза, за время которой перед блестящими глазами пронеслась вся жизнь их владельца. — Кажется, я влюбился в неё.

…

      Никто не мог передать чувства Освальда лучше, чем громко потрескивающий костер в окончании чужого монолога. Все его надежды, всё, во что он верил, мигом рухнуло, как карточный домик. Всё это время карие глаза прожигали саму суть, последнюю светлую частичку души, что оставалась у Освальда. Он отпустил чужую ногу и закрыл собственный рот, стараясь сдержать нарастающий всхлип. Это был конец. Конец всему. Но в последний момент он решил:

«Я скажу!»

      Поставив дрожащей рукой бокал на стол, Пингвин взял бутылку и отхлебнул прямо из горла два больших глотка. Безразлично стер рукавом пиджака не попавшие капли и глядя прямо в две червоточины сказал. — А я… — в горле внезапно пересохло. Вся былая уверенность вновь пропала. Эд сидел неподвижно, будто боялся спугнуть. Изо всех сил Освальд боролся со своим здравым смыслом, который был не готов вытерпеть такое испытание. «Нет! Я скажу!» — вторил внутренний голос. Он сделал ещё глоток. — А Я…-из глотки прыснул всхлип. — люблю тебя, Эдвард. —чуть ли не задыхаясь выпалил он. — Представляешь! Слезы текли по щекам, превращая знакомую беззлобную улыбку в пугающую картину. Даже сейчас, когда от былого величия не осталось и следа, он старается нацепить защитную маску бездушия.       В голове Нигмы произошёл системный сбой. Такая смесь алкоголя, своих чувств и чувств Освальда вогнали его в мозговую кому. Эд пытался найти объяснение чужим словам, и нашёл его. Постоянные прикосновения, глупая улыбка, забывчивость, хорошее настроение. Эдвард почувствовал себя слепым котёнком. Но он не хотел на этом останавливаться и стал зарываться дальше, в надежде прозреть.       С чего он вдруг взял, что та девушка заинтересуется им? Что они найдут общие интересы, пойдут на свидание, он признается в вечной любви и предложит руку и сердце? Это все из-за Кристен.       Она затуманила его разум. Лишила его возможности здраво мыслить и видеть очевидные вещи, которые были прямо перед его носом. Смотреть вперед, а не оборачиваться и искать её во всех предметах и людях.       Он вспомнил тост, с которого начался их вечер. «Позвольте себе безмолвно притянуться к тому, что вы действительно любите.» И притянулся. Не произнеся ни слова, Эдвард положил руку на шею и потянулся к чужому лицу. Дыхание Освальда перехватило на середине пути, что было больше похоже на испуг. Нигма остановился. И только хотел, снова, погрузится в пучину размышлений, как соленые губы вытянули его на берег, оставляя все прошлые переживания позади.       Освальд так долго ждал этого момента. Даже сейчас, ощущая прикосновения теплых губ Эдварда, он до конца не верил, что это не сон. Не верил, что Нигма ответит на поцелуй, а не оттолкнет его. Скажет что-нибудь хорошее про него из жалости и уйдет не просто из дома, а из его жизни. Не верил, что после он достанет платок и начнет вытирать его слезы, только уже не горя, а счастья. Не верил, что Эдвард останется с ним на ночь, молча смотря друг на друга, скрепляя руки, а вместе с ними и души в новом поцелуе.