Остатки зимних костров

«Если я расскажу тебе о тьме внутри,

продолжишь смотреть на меня,

как на солнце?»

♪ CX1MERA – PARALYZED ♪ – Рома, прекрати, блять, ты убьешь его! – Бяша истошно кричал, обращаясь к Пятифану и пытаясь оттащить его от Антона, в то время как Рома прямо сейчас душил своего лучшего друга. Руки Ромы крепко сжимали шею Антона, который изо всех сил пытался оттолкнуть Пятифанова от себя. Он задействовал все свое тело – ноги, руки, но ничего не получалось – разница в их силе была слишком ощутима. Петров чувствовал, как постепенно начинает темнеть в глазах, он понимал, что вот-вот отключится, воздуха критически не хватает. В ушах стоял шум и крики Бяши, который изо всех сил старался ему помочь. А в голове было только одно: «это не Рома... это не может быть правдой!» В это время навязчивый, тягучий женский голос вторил Роме одно и то же: «давай, убей его прямо сейчас, это не сложно, ты выполнишь свое предназначение и сам останешься в живых!». Одно можно сказать точно – Рома не осознавал себя в этот момент, не осознавал своих действий, не помнил о том, что перед ним сейчас его лучший друг, человек, который всегда поддерживал его, человек, который без раздумий бросился бы за Ромой, если бы тот прыгнул в обрыв. Человек, который являлся его домом. Опомнившись, Бяша быстрым движением вытащил из кармана куртки Ромы нож-бабочку, раскрыл его и тут же полоснул по руке товарища. Снег моментально приобрел красный цвет – капли крови стремительно стекали вниз. Пятифанов сразу ослабил хватку, после чего практически в ту же секунду пришел в себя. Рома испуганно посмотрел на свои руки, затем перевел взгляд сначала на Бяшу, а после на Антона. Бяша тут же бросился к Петрову, помогая ему подняться, пока тот пытался откашляться, жадно хватая ртом воздух. «Нет... что я только что?..» – пронеслось в голове Ромы. Тело моментально среагировало – появилось ощущение, будто несколько толстых железных цепей крепко сковали Рому с головы до ног, блокируя возможность двигаться. Их холод пронизывал до кончиков пальцев, пуская электрические разряды прямо в мозг. «Слабак ты, Рома» – раздался в голове писклявый, противный голос Кати. Отвратительное чувство расползлось в районе солнечного сплетения, словно густая смола обволакивала все внутренние органы. Перед глазами стояла дымка, Рома чувствовал, как дрожит все его тело, как путаются мысли, как ужасно громко звенит в ушах. Он едва стоял на ногах, пытаясь сконцентрировать внимание на том, что только что случилось. «Я чуть не убил его... блять, я чуть не убил его!» – осознание содеянного настигло Рому быстро, застало врасплох, словно кто-то только что ударил его кирпичом в живот, выбивая из легких весь воздух. Он едва ли мог контролировать свое тело, но поднял испуганный взгляд на друзей. И они смотрели на него точно так же – в их взгляде читался бесконечный животный страх. Рома не хотел, чтобы его друзья так на него смотрели. Вопрос в другом – будут ли они и дальше друзьями после такого? – Я... – хриплым голосом начал Рома, не зная, что говорить. Что он может сейчас сказать? Какое оправдание придумать? – Я... я не... – слова встали где-то в горле, застряв неприятным, горьким комом. Пелена начала застилать взор, и вскоре Рома почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Парень сделал два небольших шага назад, словно отшатнувшись. Дыхание было сбитым, он в панике прокручивал в голове возможное развитие дальнейших событий. Кто он теперь? Тот ли прежний Рома Пятифанов, готовый горой встать за своих друзей? Который лучше сам подставится опасности, но защитит товарищей? Протянет им руку помощи в трудный момент? Бросится к ним среди ночи, если они об этом попросят? Тот ли он Рома Пятифанов, мальчишка, по уши влюбленный в своего лучшего друга? – Да кто я вообще такой? – едва слышно прошептал он себе под нос дрожащим голосом. «Мафия, вот кто ты. Чудовище», – девичий голос громко рассмеялся в голове Пятифанова, в тот же миг растворившись в пустоте. «Я не монстр! Я НЕ МОНСТР! ЕБАНАЯ ТВАРЬ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!» – мысли Ромы будто превратились в колейдоскоп, бесконечно мелькающий перед глазами. Но их поток резко остановился, стоило Роме встретиться взглядом с Антоном. Пустота, боль, страх и непонимание – вот как можно описать смесь эмоций, что отражались на лице его друга. Его глаза... они больше не светились так, как светились прежде, когда Антон смотрел на Рому. В них не было той неподдельной нежности и тепла. Не было никакого беспокойства или встревоженности. В них ничего больше не было. Взгляд был тусклым, таким, словно Рома никогда ничего для Антона не значил, словно они никогда не были лучшими друзьями. Но разве после всего случившегося может Антон смотреть на Рому иначе? Рома чуть его не убил! «Убийца. Убийца. Убийца. УБИЙЦА!» – проносилось в голове Ромы, и одновременно с этим внутри него начал зарождаться такой же животный страх, который он видел в глазах одноклассников. И этим страхом являлся он сам. Он откровенно боится себя. Но он не хотел этого делать, он не хотел убивать дорогого ему человека! Это был не он, не он его душил! Но как объяснить это друзьям? Что сказать? «Что мне им, блять, сказать?!» – этот вопрос проигрывался в голове Ромы снова и снова, словно заевшая пластинка. И с каждым разом он становился все громче. Слезы неконтролируемо продолжали скатываться по щекам, парень стоял на месте, как вкопанный. Бяша и Антон так же по-прежнему не двигались, сохраняя дистанцию между ними и Пятифаном. «Я не могу рассказать им о Кате, они точно подумают, что я чокнутый! Не могу рассказать о том, что я мафия. Я не могу рассказать! Не могу!» – собственный голос в голове был настолько громкими, что заглушал весь внешний шум. И пока парень думал об одном и том же, он не заметил, как Антон стал подходить к нему. – Тоха, не надо!.. – слабо выкрикнул Бяша, пытаясь удержать друга на месте, но Петров вырвал руку. Он не отводил взгляда от Ромы, пытаясь считать эмоции, что отображались на его лице. Он выглядел испуганным. Антон никогда прежде не видел Рому таким... словно загнанным в угол, прямо как заяц, на которого охотится волк. Но если Рома – зайчик, тогда кто является волком? – Ты говорил, что будешь защищать меня, – сдавленно проговорил Антон. Он хотел сказать совсем другое, искренне хотел узнать причину несвойственного для Ромы поведения, он правда хотел разобраться во всей ситуации. Но стоило ему заговорить, как слова, которые сидели где-то глубоко внутри, сами вырвались наружу. – Но защищать от кого? «Защищать от кого?» – в ужасе повторил про себя Пятифанов. Защищать от кого? Защищать от кого? Защищать от кого? «Я обещал... я же обещал». Рома молча уставился на Антона, пытаясь вымолвить хоть слово. Но в данной ситуации каждая его фраза могла стать той самой миной на минном поле. – Я не хотел... – выдавил из себя Рома, не узнавая собственный голос. Парень будто находился в прострации, не веря в происходящее. – Тоша, я бы не стал... ты же знаешь, я бы никогда тебя не убил. Я обещал... Лицо Антона в миг отразило разочарование и, кажется, в глазах блеснули слезы. – Обещал, – едва слышно, безэмоционально произнес блондин. Ничтожество. Просто ничтожество. Никчемное создание, никчемный кусок мяса. Не смог дать отпор тупым мыслям в своей голове. Антон продолжал разглядывать лицо друга, пытаясь найти в его глазах ответы на свои вопросы. А Рома с каждой секундой все больше тушевался, впервые чувствуя себя таким беспомощным. Мерзкое чувство, наверное, самое мерзкое, что ему доводилось когда-либо испытывать. Рома вновь посмотрел на Антона, а затем перевел взгляд на Бяшу, после чего сделал несколько шагов назад. – Я не могу так... Тоша, Бяша, я не могу... простите меня, я не могу... – произнес Пятифанов, после чего развернулся и быстрым шагом, переходящим в бег, направился в противоположную сторону. Жалкий трус. Жалкий. Трус.

***

На часах два ночи. Тусклый свет от настольной лампы освещал небольшую комнату. Легкий прохладный ветер, что прорывался из открытого окна развевал серый тюль. На прикроватной тумбе стояла пепельница, в которой было порядка восьми бычков от выкуренных за вечер сигарет. На столе разложено множество полароидных фотографий, на которых было запечатлено такое же множество счастливых, ярких воспоминаний. Рома бережно перебирал каждое фото, рассматривая все детали. Вот они с Антоном первого сентября, такие нарядные, в смокингах, стоят напротив школы, встречая десятый класс. И мы, конечно же, умолчим тот факт, что это Антон заставил Рому так вырядиться. А вот они с Бяшей едят шашлыки, измазанные в кетчупе, а на заднем фоне Антон читает один из своих любимых комиксов. А эта фотография Бяши и Антона была сделана на дне рождении Петрова. Бяша нарядился в костюм овечки, чтобы оригинально поздравить Антона с праздником, и Рома, конечно же, помог ему в этом. Но следующая фотография была у Ромы одной из самых любимых. Это фото было сделано в его день рождения, в тот самый день, когда парни пошли в поход и развели костер на небольшой поляне. Тогда Бяша отошел в туалет и незаметно стащил полароидную камеру, а затем со спины запечатлел друзей на фото. Он показал это фото Антону на следующий день после празднования, Петров сохранил его у себя на какое-то время, а затем написал стихотворение, посвященное Роме, приклеил бумажку со стихом к этой фотографии и в школе подкинул Ромке в рюкзак. «Снег таял, а под ним – чернота золы, След нашего с тобой недавнего костра. Смотри, зима уходит, но остаемся мы – Два друга, в чьих сердцах еще немного есть тепла. Мы грелись у огня, бросая хворост в ночь. Сияли звезды, полная луна. И лишь в одном я сейчас уверен точно – Пока ты здесь, внутри меня всегда весна. Негромкий смех, слова, что сказаны тобой, Осели здесь, среди холодных веток. Мне нравится, что, сидя у огня, Тепло я чувствую не от него, поверь мне. Пусть это просто дружба, просто долгий путь, Но в пепле зимнего костра – особенный наш свет. И если ты захочешь снова отдохнуть, Я разведу огонь. Храни этот ответ.» Рома грустно улыбнулся, перечитав строки столь полюбившегося ему стихотворения, которое он знал наизусть. Единственное стихотворение, которое он знал наизусть. Пятифанов провел пальцем по фотографии, где они с Антоном сидят напротив костра, укутавшись в один общий плед. В тот же миг в носу неприятно защипало, а в груди появилось щемящее чувство тоски и безысходности. «Что я наделал?» – Рома приложил ладони к глазам, пытаясь остановить проступившие слезы. Он понимал, что ни о какой дружбе после его поступка и речи быть не может. Но в то же время осознавал, что все происходящее – не его вина. Это дело рук Кати, или «проклятия», наложенного на него из-за того, что он мафия. Он не мог объяснить свое поведение. Рома даже не помнил, как это все началось, этот отрывок воспоминаний словно находился под замком, ключ от которого выбросили куда-то, куда ему никогда не добраться. Лишь одна мысль о том, что он пытался убить Антона, бросала его в дрожь. И самое глупое, самое обидное, что он никак не может объяснить свое поведение друзьям. Он ни за что не признается в том, что он мафия, ведь тогда их дружба точно прекратится. Рома ее прекратит сам, ведь не хочет навредить Антону. И не хочет, чтобы Бяша имел какие-либо отношения с убийцей. Эти люди достойны только лучшего. Но с другой стороны, неужели то, что происходит сейчас – не конец их дружбы? Решение рассказать о том, что он мафия, и попытка убийства Антона ведут к одному и тому же. В обоих случаях их дороги расходятся. «Я не хочу их терять, они – единственное, что у меня есть. Антон – единственный, кто мне нужен», – размышлял Рома. Просмотрев еще несколько фотографий, а затем собрав их и убрав в коробку, Рома закурил очередную сигарету, упав на кровать. Он продолжал размышлять о случившемся, зная, что сон сегодня ему точно не светит. Из мыслей его вывело пришедшее на телефон уведомление. Бяшик «ромыч, что это было на» 21:23 Бяшик «ответишь нет?» 22:12 Бяшик «антон не настроен с тобой говорить, но я хочу поговорить» 22:20 Бяшик «объясни» 22:46 Бяшик «ромыч, что происходит? расскажи, я хочу знать» 23:01 Бяшик «решил вот так не объяснившись закончить все? я уверен у тебя что-то происходит» 23:29 Бяшик «ты мудила на» 23:35 Бяшик «конченый предатель ты» 23:52 Бяшик «мы с детства дружим, ты не такой я же знаю» 00:16 Бяшик «ясно. твое дело. если захочешь поговорить я тут» 00:40 Бяшик «антону даже не пробуй писать. он не хочет тебя видеть» 2:27 Рома, проигнорировав очередное сообщение от Бяши, отбросил телефон в сторону. «Он не хочет тебя видеть». Ожидаемо. Предсказуемо. Но почему внутри так больно? Может, так будет даже лучше? Отдалиться от друзей, прекратить какой-либо контакт, чтобы они забыли Рому как страшный сон. Они смогут жить спокойной жизнью, не боясь того, что их друг-психопат в один момент перережет им глотки. Будут вдвоем создавать счастливые воспоминания. Будут делать вид, что Ромы никогда не существовало в их жизни, потому что так легче. Поразмыслив некоторое время, Пятифанов решил сделать то, о чем прежде даже не подумал бы. Взяв телефон, быстрым движением пролистал вниз контакты. Найдя нужный, принялся набирать сообщение.

Рома

«привет. надо поговорить. свободна

завтра после школы?»

2:44

***

– О чем ты хотел поговорить? – пролепетала Полина, разливая по кружкам только что заваренный чай. Ни для кого не секрет, что Полина на свой день рождения получила конверт, внутри которого была карточка с надписью «мафия». Девушка никогда не пыталась скрыть этот факт, создавалось впечатление, что она в какой-то степени даже гордилась этим. Но кто стал ее первой жертвой – никто не знал, она намеренно не раскрывала этого факта. Рома рассказал ей все как есть. Выпалил все без запинок, начиная со дня, когда он получил злополучный конверт и заканчивая днем попытки убийства Антона. Рассказал о видениях с Катей, которые периодически его мучают, вывалил все мысли касаемо сложившейся ситуации. И впервые за несколько месяцев он почувствовал неимоверное облегчение. Облегчение от того, что наконец рассказал кому-то, что происходит внутри него. Он был даже немного рад тому, что смог разделить свою ношу с другим человеком. Пусть даже не с самым близким. Пусть даже с Полиной. Девушка внимательно слушала рассказ Ромы, ни разу не перебив его. Лишь изредка хмурила брови, обдумывая слова собеседника. Иногда кивала, подталкивая Пятифанова рассказывать дальше. Но что Рома сразу заметил – так это холодность в ее взгляде. Ни одна мышца не дрогнула на ее лице, когда Рома сказал, что ему предначертано убить Антона. Она никак не среагировала на то, что попытка уже была предпринята, пусть даже и не самим Ромой, а другой его частью. Она воспринимала это как что-то обыденное, что-то само собой разумеющееся. Даже если нужно убить одного из ее друзей. – Что ж... – вздохнула Полина. – Твоя ситуация несколько отличается от... классических событий, которые случаются, когда ты мафия, – девушка мельком глянула на Рому, отпив немного чая. – В смысле? – В прямом. У мафии не бывает видений о своей жертве. По крайней мере я ни разу не встречала человека, у которого они были. Рома замолчал, потупив взгляд перед собой. И как это понимать? – Видения были до того, как ты получил карточку? – Нет. – Сколько времени прошло с момента получения конверта? – Почти три месяца. – Слишком рано. Мафия начинает мучиться только спустя полгода после неисполнения убийства. И погибает в течение пары месяцев. Теперь замолчала Полина. В ее взгляде отражался мыслительный процесс. – Что ты испытываешь по отношению к Антону? – одноклассница прервала тишину спустя несколько минут молчания. Рома, кажется, просверлил в Полине дыру своим взглядом. При чем тут вообще это? – Дружбу, – выдал он, не задумываясь. – Он мой лучший друг. – И все? – сухо уточнила подруга. Ну а что она еще хочет услышать? «Да, я люблю Антона всей своей душой, готов отдать за него свою жизнь, лишь бы с ним ничего не случилось?» Кто знает, куда дальше пойдут эти слова. Девчонки вечно любят распускать сплетни, как змеи прыскать ядом, переворачивая все с ног на голову. Этого Роме еще не хватало, и так проблем по горло, аж дышать сложно. Но с другой стороны... они с Полиной не просто собрались попить чай. Рома сам обратился к ней за помощью, потому что только этот вариант и оставался. Важен контекст, в котором происходит разговор о личных чувствах одного из собеседников. И в данной ситуации контекстом являются вовсе не сплетни, а нечто более масштабное и серьезное. Может, в этом случае разговор о чувствах действительно имеет большое значение? Может, в этом кроется «разгадка» видений, преследующих его? Рома замялся на несколько секунд, а затем опустил взгляд в пол, разглядывая свои ботинки. Не поднимая глаз на Полину, произнес: – Он для меня больше, чем лучший друг. Он – мое все. Все что у меня есть. – Ты любишь его, – заключила Полина, слегка кивнув головой как бы в подтверждение своих слов. – И поэтому не можешь убить его. Ты с самого начала противишься своей судьбе. И неосознанно противился еще до получения конверта. Рома молча продолжал разглядывать шнурки, от нервов перебирая рукава толстовки. Он чувствовал, как его начинает бить мелкая дрожь от данного разговора. Кажется, он понимает, к чему клонит Полина. – Я слышала как-то... но не уверена, что это на самом деле так, так как сама никогда с таким не сталкивалась, – тихо начала девушка, – при сильной привязанности, сильных чувствах к человеку «проклятие» мафии усиливается в несколько раз. Оно пытается подтолкнуть мафию к совершению убийства в том случае, если мафия испытывает глубокую привязанность и любовь к своей жертве. Это, своего рода, мера безопасности, чтобы сохранить баланс в мире, и чтобы люди продолжали следовать правилам. Чтобы они выполняли свое предназначение, а не жертвовали собой ради спасения того, кому суждено умереть. Полина замолчала, ожидая реакцию Ромы. Но он так и продолжил бесцельно смотреть вниз, не давая никакого ответа на предположение собеседницы. – Тогда причем здесь Катя? Зачем она приходит ко мне? – выдавил из себя парень спустя какое-то время. – Я думаю, что она – идеальный рычаг для этого «проклятия». С ней у тебя связаны травмирующие воспоминания, которые не отпускают тебя по сей день. И Катя в данной ситуации оказывает на тебя особенно сильное давление, чем если бы это были просто раны, появляющиеся на твоем теле. Физическую боль можно терпеть с помощью обезболивающих или силы воли... А вот моральную боль ничем не заглушить. Никогда. Рома приложил указательный и большой пальцы к глазам, потерев их. Он не плакал. Просто думал. Думал еще больше, чем обычно. Как ни странно, ему стало чуточку легче. Теперь он знает происхождение своих видений. А если знаешь корень проблемы – с ней автоматически становится легче бороться. – Почему ты не хочешь рассказать Антону правду? – осторожно спросила Полина. – А ты сама как думаешь? – более резко ответил Рома. – Как ты себе это представляешь? «Антон, я лгал тебе все это время, на самом деле я мафия и я должен тебя убить». Так, по-твоему, должен пройти разговор с ним? Я не хочу его потерять, я хочу его спасти. Даже если сам буду страдать. Я готов изолировать себя от Антона, если это потребуется. Если это поможет защитить его. – Ты уже его теряешь, – парировала Полина. – Ты разве не видишь, насколько далеко все зашло? Тобой уже управляет это «проклятие», и противиться этому ты не сможешь. Ты не супергерой, Рома. Всех не спасти. – На что ты намекаешь? – Ты сам знаешь, – холодно сказала девушка, встав со стула, одновременно с этим убирая кружки со стола. – Ты попросил меня о помощи. Я рассказала тебе все как есть. Выбор остается за тобой. Ты знаешь, как бы я поступила на твоем месте. И тебе советую сделать то же самое. Рома почувствовал, как внутри него начинает закипать злость. Как она может так спокойно об этом говорить? Как можно быть настолько холодной? Наверняка у нее вместо души – огромная ледяная глыба. В школе вся из себя компанейская, веселая, вечно хихикает с дурацких шуток. Но внутри она совсем не такая. Рому в этот момент переполняло отвращение к Полине. Тошнотворное чувство зарождалось внутри по отношению к ней. Видимо, она просто никогда не любила кого-то больше, чем себя. А может она просто реалистка и смотрит на мир не через призму розовых очков. Но одно Рома понял точно – человечности в нем, казалось бы, хулигане, оказалось намного больше, чем в девочке-отличнице. Пятифанов молча поднялся со стула, направившись к выходу из кухни. Они с Полиной больше ни слова друг другу не сказали. Подойдя к двери, Рома остановился, посмотрев на девушку через плечо. – Обещай, что не скажешь Антону обо всем этом, – произнес он. – Это не мое дело, – ответила Полина, даже не посмотрев на Рому. Кивнув, Пятифанов стремительно покинул дом.