Миссис Диксон

— Нам нужно в лагерь, там я смогу зашить это и обработать!  — Детка, это бесполезно! Я труп!— слушать я его не собиралась и резко встала, потянув Диксона за собой — Вставай я сказала, помоги мне черт возьми! Давай же!— слёзы градом покатились из моих глаз. Я ещё раз протянула его вверх и он поддался, поднимаясь вместе со мной и опираясь на меня. Спустя минут десять я всё-таки дотащила Мерла до остатков лагеря. Костёр всё ещё горел. Я положила его на один из спальных мешков и быстро нашла аптечку и бутылку водки в машине, уж не знаю откуда она взялась. Я всё ещё была мокрая в одних трусах, благо в округе никого.— На, зажми в зубах, а то язык откусишь, а на твои вопли сбегутся все мертвяки.— я протянула ему ремень и вытянула раненую руку к себе. В аптечке нашла нож и облила его водкой, а затем дав выпить Мерлу в связи с отсутствием обезболивающего, облила рану. Диксон зашипел и попытался забрать у меня раненую конечность, но кажется он потихоньку терял сознание, а я слишком сильно прижала руку к земле, чтобы у него что-то получилось. Поднесла нож к ране и аккуратно, но достаточно быстро вырезала кусок поражённых тканей, снова обливая спиртом. Диксон пытался не кричать и видимо всё таки потерял сознание то ли от болевого шока, то ли от всей ситуации. Я быстро зашила рану, найдя в аптечке нитку и иглу, и обработав всё замотала чистым бинтом. Уже совсем стемнело. Я быстро натянула на себя первые попавшийся шмотки. На лбу Диксона выступила испарина, у него поднималась температура, вздулись вены на лбу, шее и руках, его трясло, он неразборчиво бормотал что-то и так всю ночь. Его бросало то в жар, то в холод, знобило. Пришлось укрыть его одеялом и поддерживать огонь всю ночь. Плюс ко всему на его крики и наши разговоры могли прийти ещё ходячие, а это стало бы большой проблемой. Мне нельзя было спать. Ближе к утру в сон клонило ужасно, голова болела, глаза закрывались сами собой. Светало. Было холодно. Я не выдержала и забралась под одеяло рядом с мужчиной. Решила подремать немного. Снова услышала бормотание. — Не… не уходи. Останься… Прошу. — он затих и замер. Прошло минут десять, он все так же не шевелился, было ощущение что он даже не дышит, но пульс был. Солнце уже почти встало, туман рассеялся, нас окутала свежеть утренней прохлады. Я решила попытаться разбудить его  — Мерл... Мерл проснись!— я слегка потрясла его за плечи. Он промычал что-то в ответ, но не очнулся. Дабы не терять время после того как он очнется, на что я очень надеялась, я решила обработать его раны. Бинты были полностью пропитаны кровью. Я аккуратно размотала их, да видок не очень. Но это был максимум который я могла сделать вчера в той обстановке и в тех условия. Я аккуратно и стараясь не давить на рану вытерла кровь, обработала все, и вновь закрыла бинтами. Рука не опухла сильно, следов заражения также не было видно, это радовало. Я наклонилась и коснулась губами его лба. Температура постепенно ползла вниз, не повышаясь. Его больше не трясло, он больше ничего не говорил, пульс был повышен, аритмия, но не критично. Я встала, натянула на себя толстовку, взяла расческу, и через пять минут уже сделала длинную крепкую косу. Помыть голову было редкостью сейчас, я уже думала над тем чтобы отрезать волосы, но пока всё не решалась. Я встала и несколько раз обошла территорию все время прислушиваясь, пытаясь понять как чувствует себя Диксон. Решила снять вещи, которые сохли ночью и собрать все что осталось от лагеря. Получилось на самом деле достаточно много вещей. Тут была палатка, гамак, несколько ножей, чугунная сковорода, топор, в кустах стояла несколько канистра с бензином, вот это действительно было хорошо, тут была одежда и много чего ещё, люди, которые покидали это место, очевидно делали это в такой спешке и суматохе, что даже не успевали собрать все вещи, а нам это было на руку. Солнца совсем взошло и начало греть. Здесь было спокойно, тихо но слишком открыто. В случае прихода сюда стада, спрятаться было некуда, и уходить особо тоже. Я вернулась к машине, уложила вещи, и попыталась затащить Диксона внутрь. Получилось плохо, сколько весит этот мамонт? Да у меня ноги то еле получилось поднять, спустя 20 минут с горем пополам получилось затащить его на заднее сидение, все что было на них я убрала в ноги, что-то положила на сиденье рядом со мной, а затем закрыла дверь. Убедившись что машина закрыта, я спустилась вниз к карьеру чтобы собрать вещи, которые мы оставили там вчера. Рядом с местом где вчера сидел Mерл, все ещё лежал уже окончательно мёртвый труп. Я быстро собрала вещи и вернулась обратно наверх, кинула вещи в кузов , накрыла палаткой на случай дождя, закрепила и села на водительское сиденье. Предположительно было около 11, мы теряли время, оставаясь здесь, нужно было выдвигаться. Мерл лежал в спальном мешке, завернутый в плед и спал уже два часа пока мы ехали вперед. Настроение паршивое. Еще час езды и мы снова въедем в Атланту. Но по всем признакам они поехали туда, учитывая блокнот в котором было написано ЦКЗ. Надеюсь я права!Еще через пол часа я услышала хрипы и потянулась к кинжалу. Я надеялась что он очнется, но никто не отменял того, что он может обратиться, нужно было быть начеку. Как только услышала кашель, откинула кинжал и схватила воду, съехала на ближайшую обочину и повернулась к нему — Mерл, Мерл ты как?— он открыл на меня— слава богу, я уже думала ты не очнешься — что… Что произошло? Куда мы едем?— Спросил Мерле хриплым ото сна и обезвоживания голосом. Черт он ничего не помнит — тебя укусили вчера, я вырезала кусок кожи и успела обработать рану, заражение кажется не пошло, тебе всю ночь было плохо. Я собрала все вещи, что нашла в лагере, а ещё нашла блокнот, в нем было написано ЦКЗ, мы едем туда. Попробуй аккуратно сесть, я сейчас дам тебе лекарства и поесть.— Сколько времени я так пролежал?— его голос был все ещё хриплый и уставший — со вчерашнего вечера, но ночью было хуже! — что было ночью? Что ты сделала с рукой?— он быстро оглядывался — ты может быть не помнишь, но тебя укусили когда мы были внизу у воды, я промыла рану и еле уговорила тебя пойти в лагерь, там я обработала рану и вырезала пораженные ткани, ты отключился, зачем я все зашила и замотала. Тебя всю ночь знобило, температура то понижалась, то повышалась, трясло, пришлось поддерживать огонь всю ночь и не спать, утром я обновила твои бинты, собрала наши вещи, накипятила воды, дотащила тебя до машины и вот мы едем может около двух с половиной часов. — Ебанный в рот, кажется я снова должен тебе кисуля— я лишь хмыкнула в ответ — ничего ты мне не должен, в наше время… В общем не думай об этом. Ладно надо поесть и ехать дальше!— я вышла из машины и полезла в багажник. Солнце было уже в зените и нереально пекло. Я нашла в багажнике воду и то чем можно быстро перекусить и залезла обратно в машину— как себя чувствуешь? — дерьмово, как будто по мне проехался каток!— я лишь покачала головой и отдала ему его порцию — ешь, потом примешь лекарства, к вечеру должно стать лучше!— на кой черт мне сдалась эта ходячая проблема с дерьмовым языком? — буду верить тебе на слово, кисуля!— он подмигнул мне, принявшись уплетать еду за обе щеки — я ведь говорила тебе так меня не называть!— я хлопнул его по здоровой руке — да брось, тебе же нравится!— Мерл следил за моими движениями, пока я рылся в аптечке первой помощи. Я нашел обезболивающие и протянул ему вместе с водой. Он проглотил их с гримасой, и я видел, каких усилий ему стоило проглотить их. Он глубоко вздохнул, пытаясь не обращать внимания на боль. Его глаза изучали мое лицо, и я видела в них страх и замешательство. — ты невыносим, надо было ставить тебя на карьере, а ещё лучше на крыше!— сказала я с легкой ухмылкой. Мерл усмехнулся, и это был самый приятный звук, который я слышал за последние дни. Несмотря на свою боль, он сумел найти юмор в этой ситуации. — неправда, ты нихера не жалеешь что полезла туда!— он ухмыльнулся в ответ. Я посмотрела на него в зеркало заднего вида, когда он сидел на заднем сиденье, его рука была забинтована до локтя. Он глубоко вздохнул и откинулся назад, стараясь не обращать внимания на боль. Машину трясло на неровной дороге, и каждый толчок вызывал у него приступ боли. — о ну да ты же у нас прекрасно разбираешься в людях!—Он закатил глаза в ответ на мои слова. Подшучивание было приятным отвлечением от тяжелой тишины, которая была нашим постоянным спутником с самого начала нашего путешествия. — именно кошечка, именно.— я повернулась и стукнула его по колену. — ешь Диксон, пока не подавился, знаешь я всё-таки учту что ты мне должен, всё-таки это не первый раз когда я спасаю тебе жизнь, а мы знакомы меньше недели!— зря я это сказала! — и уже трахались!— он улыбался мне как мартовский кот, прежде чем подавился, и всё-таки карма существует! — это карма Диксон, карма! Ну всё хватит, не хватало мне тебя ещё откачивать.— минут через 15 мы закончили есть и готовы были ехать дальше. — так ладно, надо ехать, а так вечер не успеем доехать до ЦКЗ, ночевать здесь на дороге опасно— мы снова двинулись в путь, Диксон чистил оружие, я ехала вперёд. Буквально через час мы уехали в Атланту. Почему так долго, да потому что мертвяков на дороге оказалось больше чем я предполагала, пришлось ехать медленно, чтобы не привлекать внимание. Уже через полчаса мы увидели — Ебанный в рот, что здесь произошло мать твою, кисуля?!— Я не знал, что ответить на этот вопрос. Зрелище, открывшееся перед нами, было похоже на ночной кошмар. Город Атланта, насколько хватало глаз, представлял собой пустырь, сгоревшие здания, брошенные машины и пешеходов. Стояла жуткая тишина, лишь изредка нарушаемая отдаленным стоном или треском выстрела. — я не знаю, в блокноте точно было написано ЦКЗ, они должны были ехать сюда. Что произошло?— все что мы увидели на месте где должно было быть ЦКЗ—огромная гора трупов и догорающее здание— ахуеть! И что нам теперь делать?— В моем голосе смешались шок и гнев. Сцена, развернувшаяся перед нами, напоминала мрачную картину ада. Воздух наполнился запахом горелой плоти и дыма, отчего стало трудно дышать. Я почувствовала, как у меня скрутило живот, когда я увидела разрушения. — я не знаю, пиздец!— мы у оба молчали, сидя в машине и продолжали смотреть на тлеющие остатки ЦКЗ. Солнце опустилось ниже, отбрасывая длинные тени на пустынный городской пейзаж. Некогда оживленные улицы превратились в лабиринт из брошенных машин и мусора. Тишину нарушали только отдаленные стоны ходячих. Я посмотрела на Мерла, на его лице застыла маска растерянности и гнева, и я поняла, что он чувствует себя таким же потерянным, как и я. — Mерл… я вот что думаю, будем искать как можно более большое укрытия и любые признаки людей, сколько вас была в лагере?—Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, боль в руке очевидно все еще оставалась постоянным напоминанием об опасности, с которой мы столкнулись. — человек 30 не меньше, но многие очевидно погибли в лагере, так что уже не знаю!— кажется он был в отчаянии. — что ж, у нас все равно нет другого выбора!— я снова завела мотор, отправляясь дальше по заброшенным улочкам Атланты.