Мышка

Он подобрал ее на улице, худую, бледную и изможденную, покрытую синяками, с криво подстриженными волосами. Она плохо поддавалась контролю и обучению, очень часто у учёного возникало желание выбросить девчонку, несмотря на то, что она неплохо переносила его научные изыскания. Одно из которых являлось, на данный момент, пиком искусства в области биологии и механики. Мужчина заменил руку юной девушки на механизированную, от плеча до кончиков пальцев. Дотторе не сказал бы, что прелестница была этому рада, ведь ее родная рука волне хорошо функционировала и не требовала замены. Но пожаловаться ей было некому, кроме него. Да, кибернетизированная конечность выглядела грубовато из-за чего позже ему пришлось постараться создать искусственную кожу неотличимую от оригинала, тем не менее, мужчина был доволен своим исследованием. Но не девушкой, ее вечно мрачное и недовольное лицо наводило на него тоску. Кто бы мог подумать, что отпрыск проститутки из Сумеру, будет таким — никаким. Ведь даже унылое лицо не выражало ничего, кроме усталости. Ни злости, ни слёз, ни тем более мольб Дотторе никогда от нее не слышал. Ему было скучно рядом с ней, но избавиться рука не поднималась. А ещё она иногда была на удивление интересной, когда не видела, что за ней следят. Тогда девушка себе позволяла более расслабленные движения тела, чуть более мягкую поступь и любопытство в его лаборатории. Она могла взять в руки его последние теоретические выдержки и с интересом прочитать до последней страницы, после вернув на место так, словно их никто и не касался. А иногда она была до ужаса противной, много ругалась на чем свет стоит и называла его такими словами, что любой ценитель обсценной лексики вздохнул бы с восхищением. Обычно такое поведение Предвестник сносил не долго, насильно вырубая строптивое существо иглой смазанной паралитическим ядом, после чего девчонка просыпалась с ещё одним шрамом на своем хрупком теле. Нередко девушка могла заговорить с ним на темы ее душевных терзаний. Это было скучное мероприятие, но тем не менее Дотторе не был против послушать. — Док, а есть способ отключить эмоции? — спросила девчонка, сидя на металлическом операционном столе и болтая ногами. — Есть, хочешь попробовать? — отвлекаясь от записи очередного важного тезиса, спросил мужчина. — Не знаю, — переведя взгляд с собственных острых коленок на Предвестника, ответила девушка. — А если подумать, почему у тебя вообще возникла такая мысль? — в душе мужчина конечно подозревал почему, но ему хотелось об этом услышать. Если ответ будет тем, который он ожидает, значит и психический опыт проходит успешно. — Не хочу об этом говорить. Девчонка отвела глаза и задумалась, в какой момент времени ее желание сбежать поменялось на желание остаться? Дотторе не был тем человеком, ради которого стоило пожертвовать своей свободой, тем не менее она ещё не сбежала, хотя возможностей было аж целых две. А потом, потом по прошествии нескольких месяцев, мужчина перестал быть таким резким, грубым и отстраненным, и отринул свое желание исправить ее отвратительный характер. Доктор противоречил сам себе. Ифа бы не удивилась, если бы он однажды с улыбкой на лице перерезал ей горло. Совсем не удивилась, Предвестник все ещё жесток и последователен, но… Бывали редкие минуты, особенно перед очередным опытом, когда мужчина заботился о ней, аккуратно вводил анестезию, не менее осторожно подвязывал девушке волосы, после чего невзначай ласково проводил по плечам и отстранялся, возвращаясь к привычному поведению. Ифа никогда не видела лица, когда учёный проявлял к ней заботу, в такие моменты он всегда был либо в маске, либо находился за спиной. Но внутренне девушка знала, что он к ней абсолютно безразличен. Но это чувство тепла от чужих мягких прикосновений делало зависимой от них. Она с нетерпением ждала все новых и новых тактильных ощущений, которых почему-то становилось меньше, как только она начинала их ждать. Это расстраивало, очень сильно, хотелось спросить у Дотторе, что она сделала не так? Почему он больше к ней не прикасается? Но не могла вымолвить ни слова. — Почему? — голос Доктора был ласков и нежен. Он четко знал, что хочет получить от своей психологической игры. И если жертва не хочет говорить, надо ей помочь, не обязательно силой. Подойдя к Ифе, мужчина осторожно поднял ее голову так, чтобы можно было смотреть в глаза. Бегающие глаза, что не знают за что зацепиться, лишь бы не смотреть в лицо Предвестнику. Когда было надо, Дотторе был умелым манипулятором, хорошо играл на чувствах и эмоциях людей. Он видел, что перед ним девчонка становится податливой как пластилин, всего лишь нужно погладить здесь, коснуться тут, тон голоса снизить на две актавы и она уже будет заглядывать к нему в рот или ластиться об руку. Прямо как сейчас, глядя на него беспомощно и печально. — Именно поэтому, — прошептала она, прижимаясь щекой к руке в атласной черной перчатке, — Потому что вам интересна не я, а моя реакция на ваши действия. Приучаете как собачонку к себе, а стоит потянутся и сразу отталкиваете, это мерзко. — Тем не менее, — улыбнулся Дотторе, — ты не можешь оттолкнуть. — Не не могу, — шепот низкий, полузадушенный, — Не хочу. Все хотят тепла и ласки, я тоже не исключение. — О, даже так, — хмыкнул Предвестник, настойчиво касаясь большим пальцем алых искусанных губ подопытной, — Я могу дать даже больше того о чем ты говоришь, но не будешь ли потом жалеть? — Это вы мне скажите, Док, пожалею ли я? — Пожалеешь, ведь наигравшись, я выброшу тебя, — хриплый голос, полный странного незнакомого для девушки голода, пробирал до мурашек. — Мне заплакать? — Пока ещё рано, — полуоскал-полуусмешка. Из Дотторе так себе романтик, тем не менее эту порочную связь «мучитель-жертва», он считал вполне романтичной. Ифа не смела без его разрешения дотронуться даже до края халата, и сносила все его сладкие прикосновения к телу, сжимая желающие больше тактильности руки до побелевших костяшек. Это было тяжело, горячо и обидно. Учёный ждал, что девчонка начнет умолять, лишь бы иметь возможность прикоснуться к нему, но ее воля оказалась крепче, чем он мог подумать. — Забавная, — прошептал Предвестник, опаляя ухо девушки жарким дыханием, чтобы после поцеловать угловатое ничем не прикрытое плечо, — Такая невинная и порочная одновременно, поразительная способность к самообладанию. Дотторе раздвинул ее бедра, прижимаясь теснее, Ифа сглотнула, чувствуя жар чужого тела через одежду. Доктор играл с ней, а она была и не против, несмотря на все ужасающий эксперименты, что он с ней сотворил. Чудовище с лицом святого. Она хотела, безумно желала его губ на своих. В какой-то момент, Ифа хотела сдаться и начать умолять, игнорируя собственную гордость, но переборов себя, девушка только отвернулась беспомощно поджимая губы. Превестник уже владел ей, — полностью, и душой, и телом, и сам не знал об этом. Он бы определенно посмеялся, если бы знал, на что она готова, лишь бы он видел в ней личность, а не просто подопытного кролика. Ифа сошла с ума, желая безумца, который по прихоти может убить ее в любую секунду. — Посмотри на меня, — спокойно произнес мужчина, касаясь подбородка девушки и поворачивая ее голову к себе. — Зачем? — поднимая взгляд, спросила Ифа, непроизвольно облизывая губы. — Так нужно, — усмехаясь, сказал Дотторе. Он знал о ней все. Все ее желания отражались на лице, в мимике и неконтролируемых движениях, жестах и дыхании. Ученому было забавно от осознания, что несмотря на всю жестокость, жертва его хочет. Такая простая, такая настоящая, совершенно не умеющая скрывать собственные чувства и эмоции. Именно про таких людей говорят, что они как открытая книга. — Скажи… — потребовал Дотторе. — Что? — спросила Ифа, ощущая дрожь собственных бедер. — Что ты хочешь? — И вы мне это дадите? — Сегодня — да. Говори. — Поцелуйте меня. — И все? — странно усмехнувшись, поинтересовался мужчина. — Этого будет достаточно. — Какая глупость, — хмыкнул учёный, но наклонился и впился в нежные чувственные губы, требовательным поцелуем. Девушка утонула в собственных ощущениях, что до этого не были ей знакомы. Она настолько была ошарашена, что нечаянно дала волю рукам, вцепляясь в одежду Предвестника. Ифа ждала наказания, но мужчина ее не одернул, лишь сделал поцелуй глубже, крепче, ярче. Возбуждение разлилось по венам девушки неконтролируемым потоком дрожи, вызывая беспомощный и страстный стон. Дотторе замер, стон девчонки привел его в чувства. Он черт возьми попался в собственные сети. Заигрался. Поддался. Не заметил, что тоже отчаянно хочет. Что ему сделать? Подавить эмоции и наказать за своеволие или поддаться инстинкту? Выбор не был так очевиден, но он понимал, что сегодня им владеет явно не рациональность и научный интерес, так есть ли смысл сейчас останавливаться? Нет, определенно нет. Дотторе был слишком возбуждён, член невообразимо ныл, почти доставляя дискомфорт. — Будет не очень приятно, — сказал мужчина, отстраняясь от Ифы. Ловко расправившись с рубашкой девушки, что доходила до колен и под которой ничего больше не было, мужчине едва хватило терпения расстегнуть ремень брюк, ширинку и приспустить боксёры. А уже в следующий момент, Ифа почувствовала как в нее проникает горячий, словно раскалённый прут, член, выбивая из груди болезненный, но тем не менее благодарный стон. Да, это то чего она хотела. И было не так больно, как девушка себе представляла, где-то даже немного приятно. Не потому ли, что она была возбуждена до предела? Ей было так хорошо, не столько от ритмичных движений внутри влагалища, сколько от прикосновений и поцелуев учёного. Он ни разу не заботливый, но сегодня Предвестник позволял себе больше тактильности по отношению к ней. Ифа понимала, что после этого будет отчаянно желать большего, даже если ее вскоре выбросят. — Ещё, пожалуйста, ещё, — повторяя, как мантру между стонами удовольствия, умоляла девчонка, жадно цепляясь за Дотторе и упираясь головой в его плечо. Внутри, где-то в животе было невыносимо горячо, сладко и удушающе липко. Огонь бежал от бедер вверх к груди, достигая пика где-то в голове, отчего становилось мутно перед глазами. — Какая жадная, — хрипло сказал Дотторе между толчками, чувствуя, что стремительно приближается к финалу, — Очень жадная. — Да, — хныкая от удовольствия, согласилась Ифа, цепляясь за своего мучителя. Учёный несмотря на отсутствие морали, всё-таки не решился испачкать спермой свою мышку, поэтому кончил на пол, резко вытащив член из влагалища. Ещё никогда его половой акт не был таким ярким, ненасытным и лёгким. Ифа смотрела на него мутными глазами, все ещё продолжая цепляться пальцами за полу одежды. Хрупкая, маленькая, нежная, но почему-то взывающая к самым низменным, животным инстинктам, которым практически невозможно сопротивляться. — Довольна? — спросил мужчина, упираясь рукой в стол и смотря на девушку сверху вниз. Ифа посмотрела на учёного, она хотела бы сказать да, потому что это правда, она получила то чего хотела. Но теперь хочет большего. Ей мало, катастрофически мало. Девушка хочет его всего без остатка, она действительно жадная, ужасно алчная и одержимая. — Когда-нибудь, я хотела бы получить ещё, — честно ответила Ифа, беспомощно утыкаясь лбом в грудь Дотторе, роняя из глаз крупные слезы, — Если я ещё буду нужна.