На грани

      Эвтида была любопытной девушкой. Такая, знаете, как дикая кошка — невероятно-красивая, но вредная, как бес. Когда Реммао приютил её… Рэймссу она показалась любопытной. Ничему не хотела учиться, и не выносила, когда кто-то принимался пояснять ей простые истины. Зато поучать других, ехидничать — так конечно. Она очень отличалась от Рэймсса, который хоть и сам не упускал повода указать на чужую нелепость, но делал это гораздо деликатнее.       Впервые он засмотрелся на неё в подростковом возрасте. Полы его юбки зацепились за обувь, он поскользнулся, едва не упав. Успел схватиться рукой за арку. Выдохнув, он огляделся, поправил одежду, и заметил Эвтиду, что о чём-то смеялась пока забирала еду в столовой. Зная её аппетит, Рэймсс не раз удивлялся, как ей удается быть худой, как виноградная лоза. Взглядом зацепился за синие ткани на ней, за оборки в районе бедёр, выстраивающие притягательный силуэт. Усмехнулся. Она махнула косой, как бы заканчивая разговор с собеседником, и села к Дие за стол. Рэймсс вскоре тоже взял свою порцию, подсел к ним, вяло участвовал в разговоре, украдкой бросал на Эвтиду невинный взгляд. — Такой бы скульпторам и художникам позировать, — думает он, засмотревшись на ключицы, — А она предпочла себе такое неблагородное дело. Хотя с таким характером… Эва скорее без глаз оставит, за любую придирку.       Она заметила внимание. Улыбнулась, пристально смотрела в ответ. Рэймс, чтобы не казаться застигнутым врасплох, решил «атаковать» первым:       — Что, соскучилась? Дыру прожжешь Ни разу не смущенная, она парировала       — Так сильно, что хочу обвесить тебя цепями и поставить в комнату, чтобы любоваться тобой могла только я. Давай? Эвтида удерживала ложку в воздухе, указывая ею на Рэймсса, и он подставил ложку в ответ. Они словно скрестили мечи друг против друга.       — Тогда тебе придётся нанять здоровяка, чтобы сдвинуть меня с места. Или к нему тоже приревнуешь?       — Ещё чего, — усмехнулась Эвтида, — Вырублю тебя, а потом на телеге повезу. Не бойся, все цацки повырываю, будешь позировать как греческая статуя — с одним листиком между…       Дия рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Их маленькие словесные баталии со временем перетекали во что-то большее. Эвтида была языкастой, а Рэймсс не выносил выскочек. Так и сошлись.       Когда чувства лавируют на грани от раздражения до шутливости, трудно заметить, что между ними просочилась симпатия, неожиданный интерес. Рэймсс предпочитал не заострять на этом внимания, ведь разве это не будет смешно? Высокий, нескладный, суетливый Рэймс и маленькая бойкая Эвтида. Она будет первая, кто обсмеет его, как узнает о чувствах. А стены всё слышат, тем более его звонкий смех. Так что нет, он уже не в тех годах, чтоб простодушно делиться всем, что у него на уме. Обойдется.