Правильное решение

*** Вампиры и оборотни. «Дети» двух всемогущих первородных братьев-близнецов, первых бессмертных, не сумевших поделить власть над миром и развязавших войну, продолжающуюся до сих пор, несмотря на то, что один из них побеждён другим и «спит» с серебряным кинжалом в сердце. Похожие и разные, словно солнце и луна — светила, ставшие частью их проклятия. Ещё недавно я считала всё это выдумкой, и даже в страшном сне не могла представить, во что превратится моя жизнь… Я — смертная, в которой пробудились слабые отголоски наследия древних ведьм, когда-то уничтоженных первородными братьями. Сама ничего не могу, зато моя кровь даёт силу некоторым ритуалам. И только с помощью моей крови единственный в мире гибрид, которого боятся даже бессмертные, сможет обращать бессмертных в себе подобных. В армию гибридов, с которой он сможет отомстить обоим первородным братьям и уничтожить ненавистную ему гегемонию вампиров. Меня зовут Вики Уокер, и я — пленница самого опасного хищника в мире. Его оружие. И — если всё пойдёт по плану, придуманному не мной, — его погибель. Девушка, что отражается в зеркале, кажется сошедшей со страниц сказки. Потрясающей красоты бальное платье с нескромным декольте и открытыми плечами, подчёркивающее все достоинства фигуры и скрывающее недостатки, изящная высокая причёска, чувственные губы, накрашенные помадой винного цвета, и ало-золотая маска в тон платью, сквозь прорези которой по-кошачьи мерцают лазурно-голубые глаза. Только моя сказка жестока, и мне предрешён там незавидный конец. Однако я тоже умею «кусаться», и мы ещё посмотрим, кто кому перегрызёт глотку. …это относится не только и не столько к гибриду, которого меня подослали убить, сколько к тем, кто подослал, шантажируя меня жизнью папы. К Шепфа, «отцу» всех вампиров. Словно почувствовав мою жажду крови нашего общего врага, в комнате бесшумно появился гибрид. Мальбонте. Умение чувствовать приближение бессмертных было ещё одним отголоском моего наследия, но я только едва заметно вздрогнула, сделав вид, что увлечённо поправляю причёску и макияж. Сердце забилось словно загнанное в капкан животное, обречённое стать обедом охотника. И замерло, будто перед прыжком в пропасть, когда ключиц коснулась прохлада металла. — В ритуальную ночь, которая всё изменит, ты будешь безупречна. Позволь добавить один маленький штрих. Широко распахнутыми глазами я рассматривала в отражении великолепное рубиновое колье, стараясь не переводить взгляд на высокую фигуру мужчины, замершего словно идеальная статуя за моей спиной. Зато его взгляд сквозь прорези антрацитовой маски был почти осязаем, будто лёгкие прикосновения, прочерчивающие невидимые дорожки, от которых покрывалась дрожью моя кожа, превращая меня в сплошной оголённый нерв. И будто короткий удар током — прикосновение горячих пальцев на шее у затылка, задержавшихся чуть дольше, чем того требовалось для закрепления застёжки. — Символично. — Зачем-то коснулась колье, стилизованного под капли крови. — Очередное напоминание о том, что я — главное блюдо сегодняшнего вечера? Сильные руки вдруг сжали мои плечи, не больно, но ощутимо, с некоторым недовольством, будто я сказала полнейшую глупость. Чёрные как сама тьма гипнотические глаза, которые я, не удержавшись, всё-таки жадно рассматривала в отражении в попытке хоть что-то по ним прочесть, казались равнодушными, но я чувствовала адское пламя под толщей этого льда. — Могла бы, если бы слепо шла на поводу у Шепфа… — …или если бы для ритуала не требовалось моё добровольное согласие, — не скрывая сарказма, добавила я. — Согласие ты могла дать и под шантажом Шепфа за жизнь отца, магия не столь щепетильна, — отмахнулся Мальбонте, — однако ты доверилась мне, встала на мою сторону. Поэтому «блюдом» этой ночью ты точно не будешь. — А кем же тогда? — ядовито улыбнулась. — Моей королевой. Улыбка медленно сползла с моего лица. Да, я сумасшедшая — я доверилась Мальбонте. Рассказала о том, что цепь «случайностей», позволившая ему узнать о моём существовании — дело рук Шепфа, который поведал мне о единственном способе убить бессмертного и велел обмануть на доверие, а затем убить Мальбонте прямо во время ритуала, иначе погибнет мой отец. Только Шепфа не подозревал, что гибрид имеет способность, коей доселе владели лишь первородные братья — скрывать в чужой памяти отдельные воспоминания, замещая их ложными. Всё то время, что я находилась у него «в плену», Мальбонте планомерно склонял меня на свою сторону, открывая мне многие тайны прошлого и… открываясь передо мной. Насколько это вообще возможно в его случае. Кроме того, обещал, что если я буду добровольно содействовать его замыслу, он вытащит моего папу из цепких лап Шепфа. Хотя совершенно точно мог без особого ущерба для своего замысла поступать со мной совершенно иначе. Я не обманывалась: Мальбонте полон гнева, не менее жесток, чем его враг. И тем не менее… Отчаянно не хотелось признаваться самой себе, что как минимум некоторая часть моего желания довериться ему, а не пытаться убивать, связана не со страхом перед ним и не с доводами разума, а с будоражащей, почти неестественной тягой к нему. С того самого вечера, когда он рассказал мне об убийстве его родителей, о том, что с самого рождения за ним охотились «дети» Шепфа, о мучительных видениях, насылаемых жаждущим освобождения Шепфамалумом и о своей цели, я словно превратилась в мотылька, неумолимо летящего на огонь. Хотя, если быть совсем откровенной, это произошло ещё раньше… И либо я сошла с ума, либо между нами действительно существует не поддающаяся никакой логике связь, крепнущая с каждым днём. Конечно, немалую роль в решении довериться Мальбонте играла ненависть к Шепфа, которая тоже росла в геометрической прогрессии. Однако на стороне Мальбонте я рисковала гораздо больше, чем против него, ведь собственной жизни мне не жаль по сравнению с жизнью самого дорогого для меня человека, который воспитал меня в одиночку и любил, души не чая. …«Моей королевой»… Эти слова прозвучали бы безвкусным пафосом из уст любого другого мужчины, но, сказанные Мальбонте, они заставляли кровь кипеть от сложного, непонятного, но несомненно яркого чувства, коего я никогда прежде не испытывала. Он вообще говорил мало и всегда по делу, многое оставляя «между строк», но каждое его слово безо всякой магии имело силу. А он сам, безо всякого вампирского гипноза (который, кстати, на меня не действует из-за колдовского наследия) — власть надо мной, с которой я безуспешно пыталась бороться. Совершенно некстати вспомнилось, как несколько дней назад его одолел очередной болезненный приступ насылаемых Шепфамалумом видений, а я сдуру не придумала ничего лучше, чем… поцеловать его, чтобы отвлечь. Меня уже не пугала даже тьма, неметафорически расползающаяся от глаз по его скульптурно-красивому лицу. Кровавый поцелуй-укус должен был оттолкнуть, не принеся ничего, кроме боли, но да, черт бы всё побрал, мне понравилось. Инстинктивно прикусив губу, на которой под слоем помады ещё чувствовался подзавивший след укуса, я моментально опустила взгляд куда-то в пол, чтобы гибрид, не дай Боже, не прочёл мои предательские мысли. — Кровью королев не питаются, пугая их до чёртиков, особенно когда они узнали о существовании бессмертных буквально вчера. — Припомнила ему первый вечер нашего знакомства. — Нам нужно было установить связь, чтобы я мог найти тебя, если тебя кто-нибудь похитит. Хотя в моём замке такая вероятность стремится к нулю. — Менее страшным и болезненным процесс поглощения моей крови это не сделало. — Тогда в этом не было необходимости. Я знал, что вероятнее всего тебя подослал Шепфа, хоть он и скрыл твои воспоминания об этом. Но в моей власти сделать этот процесс очень приятным и для тебя. «Не мастер слов», говорил он. Да я в жизни не встречала никого, кто заставил бы меня так покраснеть из-за фразы, сказанной, казалось бы, абсолютно без подтекста. — Буду благодарна, если ритуал пройдёт безболезненно. — Боишься?.. Каким-то шестым чувством я поняла, что вопрос не столько о предстоящем ритуале, сколько о моём отношении к Мальбонте. Боюсь ли я его? Да, всё ещё боюсь, но этот страх теперь иного свойства, словно я больше страшусь непредсказуемости собственных чувств к нему. Считаю ли его чудовищем, как все прочие бессмертные?.. Нет, уже нет. И самое ужасное: с какого-то чёрта мне больно от того, через какой ад ему пришлось пройти и ещё предстоит. — Нет, не боюсь. — решительно ответила, а затем брякнула то, что безумно даже для такой сумасшедшей как я: — Вот ритуала немного побаиваюсь. Каким образом от вампирского укуса можно получить удовольствие?.. я думала, это всегда адски больно. Мальбонте в отражении дьявольски усмехнулся, заставив мой пульс подскочить до космических скоростей. Рука, до этого всё ещё сжимавшая моё предплечье, медленно заскользила вверх и легла на шею, просто легла, не сдавливая, но очень собственнически, заставляя наклонить голову так, чтобы хищнику за моей спиной открылась голубоватая жилка, проступающая под нежной кожей. — Сейчас покажу. — шепнул Мальбонте, обжигая горячим дыханием и всколыхнув завиток выбившейся прядки волос. Боже, когда-нибудь меня точно погубит либо адреналиновая зависимость, либо язык без костей. Зажмурилась в ожидании колющей боли от клыков, но вместо этого… поцелуй. Медленный, горячий, будто смакующий. Затем ещё один, чуть выше. Несдержанно ахнула, когда Мальбонте слегка прикусил мочку моего уха, вновь пуская маленькие искры по всему телу. Ожидание боли и тягучая сладость поцелуев смешивались во взрывной коктейль. Мою бдительность вот так запросто усыпили, но как только я расслабилась, поддавшись удовольствию, в шею тут же вонзили клыки. Я вскрикнула, но буквально спустя секунду боль сменилась… наслаждением. Мне будто вкололи наркотик мгновенного действия, пьянящий, отравляющий, захватывающий. «Бессмертного можно убить только вонзив освящённый кинжал в сердце, когда он кусает жертву» — в ускользающем разуме словно приговор прозвучали слова Шепфа, которые я раньше прокручивала в голове бесчисленное множество раз. Я могла бы всё закончить прямо сейчас. Мальбонте верит мне, не предвидит опасности. Освящённый кинжал всегда при мне, сейчас хитро спрятан в складках платья так, что можно достать легко и незаметно. Я могу просто исполнить волю Шепфа и он вернёт мне папу, отпустит, велев сделать защищающие от бессмертных татуировки, секрет которых знают лишь первородные… Это был соблазн одного краткого мгновения, но уже в следующий я поняла — не смогу. Тот, кого и люди, и бессмертные считают монстром из ночных кошмаров… стал мне слишком дорог. Всё ещё во власти наваждения, я тихо застонала, когда чувствительного места укуса дразняще коснулся горячий язык Мальбонте, ускоряя человеческую регенерацию в десятки раз — ранки затянулись прямо на глазах. Однако моментально «протрезветь» меня заставила его лукавая усмешка и всего два слова: — Правильное решение.