от ненависти до любви

      Ночь медленно опускается на город. Соня же постепенно засыпает, откидывая голову на грудь мужа, который всё также обвивает её талию своими руками. Парень тоже уже спит, рабочий день даёт о себе знать. Им бы разойтись по своим комнатам, но зачем? Сейчас так спокойно и уютно, что не хочется ничего менять. Поэтому они оба засыпают, позволяя себе быть слабыми. Возможно, что завтра оба пожалеют об этом или же нет, кто знает?

***

      Утро, кажется, наступает слишком быстро. Возможно потому, что Диме совсем не хочется вставать с собственной постели. Этой ночью ему было так спокойно и хорошо, что тепло разливалось по телу. Его взгляд скользит по сонной жене, которая нежно утыкается носиком в его плечо. Его рука всё также покоится на её животе. И впервые за долгое время им не хочется ругаться и выяснять отношения, хочется просто побыть друг с другом чуть подольше.       На самом деле, после всего того, что произошло Матвеев понимает, что любовь не всегда возникает, словно вспышка, порой нам просто необходимо время на осмысление и принятие своих эмоции.       От этих мыслей Дима невольно улыбается и аккуратно берёт жену на руки, чтобы уложить в постель, не разбудив. А через минуту парень накрывает Соню одеялом, не желая, чтобы она замёрзла. Однако она немного приоткрывает голубые глаза, всё же понимая, что что-то происходит. Но в этот момент губы мужа ловко касаются её виска и заставляют в блаженстве прикрыть глаза.       — Спи, — шепотом произносит Дима, поправляя выбившуюся прядь волос. — Мне нужно на работу. А ты отдыхай.       От этого шепота Соня невольно закрывает глаза и погружается в сон, вызывая при этом улыбку на лице мужа. Через секунду тихо закрывается входная дверь, и Матвеев спешно удаляется из квартиры, отгоняя от себя слишком сильный соблазн остаться.

***

      — Матвеев, а можно узнать, от чего ты весь день светишься, как новогодняя ёлка? — вывел Диму из мыслей голос Дениса, который сидел напротив.       Несколько часов назад парень попросил о встрече, на которую Дима поспешил явиться. Обычно друг не беспокоит его просто так.       — Скажем так, всё потихоньку налаживается, — отвечает брюнет и делая очередной глоток горячего кофе. — А у тебя что-то срочное? Что ты хотел?       Диме было откровенно неинтересно, что хочет сказать его друг. Все его мысли вертелись возле разговора с братом, который непременно должен был состояться. И как повести себя правильно? Ответа на этот вопрос у парня не было.       — Мне тут не давала покоя Александра, точнее её личность, — начал друг, а Дима, услышав знакомое имя, оторвался от собственных мыслей, — и вот, что мне удалось найти. Покопавшись, я нашёл информацию о собственности Альтаира. И, угадай, на кого он оформил принадлежащую ему квартиру?       — На Кристину? — пожав плечами, предположил Дима. — Других вариантов тут просто нет.       На его слова Денис лишь усмехнулся.       — Увы, но есть. По документам его квартира принадлежит Саше. Более того, я почти уверен, что всё это похищение организовала именно она.       Возможно, именно в это мгновение Матвеев понял, что такое настоящий шок. То, что он услышал совсем не укладывалось у него в голове. Саша. Квартира. Что вообще происходит?       — Откуда такая уверенность? — всё ещё удивлённо поинтересовался Дима, откидываясь на спинку стула.       — Сам подумай. Кто нашёл все доказательства вины Кристины? Кто подключил людей Шувалова? Кто был уверен, что Соня находится именно в том доме? Слишком странно всё это, такое ощущение, что все доказательства сами падали ей в руки. Такого теоретически не может быть. А эти документы… Всё слишком странно. С чего ему вдруг оставлять всё девушке, с которой он едва знаком? Тебе не кажется, что всё это не с проста?       Матвеев лишь качает головой. Конечно, это странно, однако это может быть и совпадением. Этих доказательств слишком мало, чтобы обвинить человека. Если быть честным, то парень терпеть не мог Сашу, но всегда был уверен в её искреннем желании помочь Борисовой. Так, что же всё это значит? Нет. Дима просто отказывался в это верить.       — Это может быть и совпадением. Если она организовала это, то какая ей выгода от этого? Квартира Альтаира? Если ей так нужны деньги, то это мог быть простой шантаж. Она могла вымогать деньги у нас, или у Сони. Зачем ей марать собственные руки в крови? Я не думаю, что это могла быть подстава.       Дима был полностью уверен в сказанных им словах. Он сам был свидетелем этого всего. Вряд ли девушка могла быть причастна к этому, да и по словам жены, угрожала ей только Кристина. Разве это не самый весомый аргумент?       — А я думаю, Дим. Не строй из себя идиота. Подумай сам, как этой девчонке удалось справиться со всем так быстро? И этот её постоянный образ крутой, это определённо навевает какие-то сомнения. Я бы советовал тебе присмотреться к ней. Будь осторожен.       Сказав это, Денис встал и вышел из кафе, оставив Диму наедине с душераздирающими сомнениями. Кто знал, что именно эти сомнения станут причиной того, что уже никогда нельзя будет исправить.

***

      Дима не знал, стоит ли всё рассказывать Соне, ведь это может навредить её психике, она ещё совсем недавно была в таком состоянии. Однако взвешивая все за и против, Дима решил ничего от неё не скрывать. Так будет правильнее.       Когда он переступил порог квартиры, то был сам не свой. Он не знал с чего начать и как попытаться смягчить и без того накалённую атмосферу. Но увидев перед собой легко улыбающуюся жену, тоже не смог сдержать улыбки. Соня медленно преодолевая расстояние и собственную гордость, подошла к парню и коснулась губами холодной щеки. Неужели она, наконец, решила построить с ним счастливую семью?       — Устал? — Дима мог бы подумать, что этот вопрос просто дань уважения, однако из её уст он прозвучал поразительно искренне, поэтом он лишь спокойно кивнул. А в следующую секунду просто притянул Соню к себе, зарываясь носом в волосы.       Он боялся.       Боялся её реакции и того, что может с ней произойти.       — Сонь, я хотел поговорить... — немного неуверенно начал Дима, не отстраняя её от себя, а наоборот, прижимая лишь сильнее. — Это касается Александры.       Девушка в удивлении немного отстранилась от него и посмотрела в глаза. Что-то произошло?       — Я слушаю.       Матвеев устало выдохнул, собираясь с мыслями, смотреть в эти глаза и знать, что причинишь боль — было просто невыносимо.       — Дело в том, что Альтаир зачем-то уже составил завещание, главным пунктом которого была передача квартиры Саше. Если честно, то я не понимаю, как это могло произойти, как твоя подруга могла так поступить, у тебя какие-то объяснения на этот счёт?       Матвеева окаменела. Всё происходящее казалось нереальным. Альтаир. Александра. Значит между ними всё-таки что-то было? Или как иначе это объяснить. Однако в ответ на вопрос Димы она лишь покачала головой.       — Но это ещё не всё. Есть некие основания, что Саша замешана в покушении против тебя. Это пока просто предположения, так что не бери это…       Неожиданно перед глазами Матвеевой всё поплыло. Предположения. Нет. Не может быть. Но их сегодняшний разговор и правда говорил о том, что Саше нужны деньги.

Flashback.

      — Сонь, ты знаешь, я бы никогда не попросила тебя об этом. Но мне, действительно, очень нужны деньги. У меня есть некоторая сумма, но этого мало. Одному человеку очень нужна операция, она дорогостоящая и сделать её нужно в ближайшую неделю. Я отдам тебе всё. С процентами. Отработаю, если хочешь.

End Flashback.

      — Ты чего? — придерживая жену, спросил Дима. Он уже всерьёз пожалел, что рассказал ей это.       — Ей нужны были деньги, — невпопад ответила Соня, словно разговаривая сама с собой.э, — а тут эта квартира. Неужели…       — Сколько? — Уточнил Дима, пытаясь понять масштаб ситуации.       — Десять тысяч долларов.       Неожиданно рука Сони потянулась к мобильному телефону, и девушка набрала знакомый номер. Почему-то мысль о том, что Саша имела какие-то отношения с Альтаиром угнетала её, и чего она боялась больше предательства с похищением или предательства лучшей подруги?       — Привет, Саш, я не смогу дать тебе эти деньги. Думаю, что ты сама найдёшь способ достать их. Продай квартиру Альтаира, она же твоя…       — Какая квартира? Матвеева, ты о чём? — Девушка откровенно не понимала, что происходит. Какая-то квартира. Что она хочет этим сказать? Однако искренне удивление ни в чём не убедило Соню. Саша была прекрасной актрисой, она это знала.       — Приезжай завтра, я зачитаю тебе завещание и прилагающуюся к нему записку. Может быть, тогда ты кое-что поймёшь и осознаешь. Я тоже хочу понять, кто ты: друг или предатель.

***

      Соня устало прикрывает глаза. Всё произошедшее кажется ей каким-то кошмаром, который вот-вот её сломает. Мысли вертятся в голове, и одна хуже другой. Почему Саша сразу ей всё не рассказала? Значит ей есть что скрывать? Возможно, девушка бы продолжила эти самобичевания, если бы не руки Димы, опустившиеся ей на плечи. Это легкое прикосновение заставило обернуться и посмотреть в глаза парня, стоящего перед ней.       — Сонь, — спокойно произнёс Дима, чуть сжав её плечи. — Это только догадки, мы постараемся всё выяснить. А пока тебе не стоит расстраиваться из-за этого, не нужно…       Удивительно, но голос мужа действовал на девушку успокаивающе, и она обессилено выдохнула, разворачиваясь в его руках.       Глаза в глаза.       И было что-то в этом особенное, настоящее, заставляющее сердце сжиматься сильнее. Что-то такое, что отдалось в висках у обоих. И Соня просто улыбнулась. Мягко и просто, без своей саркастичности, а просто по-настоящему.       — Я не расстраиваюсь, просто… Мне обидно, я не понимаю, зачем ей это? Я так устала… — её голос звучит надрывно, и кажется, что она вот-вот сорвётся и заплачет, однако этого не случается. — Мне очень больно! Мне очень-очень-очень больно! Я просто как холодная кукла.       Соня мягко утыкается лбом в грудь Димы, устало прикрывая глаза. Ей так не хочется вспоминать всё то, что произошло в том чёрном подвале, но она не может. Этот кошмар всегда будет с ней.       — Кукла, — нежно повторяет сказанное ей слово парень, заправляя непослушную прядь за ухо. — Я тоже считал тебя такой, но ты другая. Ты хочешь казаться холодной и бесчувственной, но это не так. Если бы ты была настоящей сволочью, то разве чувствовала боль от чужих проблем?       Матвеева судорожно выдохнула и опустила глаза. Внутри боролись тысячи мыслей, но она не знала, что может сейчас сказать, словно все слова застряли в горле. Однако её рука всё же медленно коснулась запястья мужа, чуть сжимая.       — Я не изменюсь, Дим, я останусь такой же, какой и была. Постепенно пройдёт этот шок, постепенно я вновь буду становится той, которую ты увидел при первой встрече. Этого не изменить, меня не переделать.       Её голос стал ещё более тихим, когда она произнесла последнюю фразу. Она безусловно боялась его слов, понимая, что сейчас может разрушить то хрупкое доверие, возникшее между ними. Но всё сказанное было правдой. И этого не изменить.       — Я не собираюсь менять тебя, — выводя девушку из раздумий, произнёс Дима, мягко касаясь губами волос. — Ты такая какая есть со своими переживаниями и привычками, я просто хочу попробовать быть вместе, попытаться создать семью, которой не было ни у тебя, ни у меня. Хочу, чтобы у нашего ребёнка была своя семья, куда бы ему хотелось возвращаться, понимаешь?       Соня понимала. Понимала и чувствовала каждое его слово, которое отдавалось стуком в сердце. Она знает, что такое наигранная семья, и ей меньше всего хочется, чтобы её ребёнок тоже узнал это. Взгляд голубых глаз вновь встретился с другим тёплым взглядом, заставляя тепло разливаться по телу. Но Соня ничего не ответила, только чуть привстала и робким, фактически невесомым поцелуем коснулась губ мужа.       Это был миг уединения душ, когда ни от кого ничего не скрывали, не прятались друг от друга, а просто отогревались от холода. Дима приоткрыл сомкнутые губы и позволил себе взять в плен губы жены. Мягкие пальчики коснулись его щёк, будто исследуя. Так нежно, так невинно, что от этого просто захотелось заскулить. Однако парень не посмел, лишь провёл ладонями по худенькой спине, заставляя Матвееву прижаться к нему сильнее.       Нежные касания заставляли сердце девушки перепуганной птичкой колотиться в груди. Эти сильные руки, мягкие губы — всё это кружило голову, не оставляя ни одной разумной мысли. В душе Сони что-то боролось, болезненные воспоминания не оставляли, приходили каждую ночь, а сейчас. Прикосновения мужа успокаивали и так хотелось сбежать от самой себя, от удушающей боли, просто спрятаться в его сильных руках.       Девушка почувствовала лёгкий поцелуй на своей скуле, такой невинный. Она никогда не видела Диму таким. Таким уязвимым. Таким настоящим. И Борисова повинуясь какому-то внутреннему порыву, губами коснулась кожи на его шее, заставляя шумно выдохнуть.       — Сонь, я ведь не сдержу себя, — прошептал в аккуратное ушко Дима.       Жена лишь подняла на него голубые глаза. Воспоминания о той первой ночи заставляли сердце колотиться. Однако девушка ещё раз посмотрела в его глаза. Он был другим, не такими, как тогда. Эти глаза были обнажены, и что-то говорило, что он не причинит ей той боли. Может стоит поверить ему? Хотя бы попытаться?       — И не сдерживай, — девушка осторожно провела рукой по его щеке, заставляя закрыть глаза от такой ласки. Так невыносимо. Так нужно. — Я хочу почувствовать себя живой.       Она не поняла, как эти слова сорвались с её губ, но сожаления не было.       Лишь взгляд Димы. В нём промелькнуло что-то такое, чему девушка не могла дать названия. Секунда — и он поднимает её на руки, словно какую-то принцессу из сказки. А Соня лишь обвивает его сильную шею руками. Девушка не помнит, как оказывается в комнате. Помнит лишь прохладу простыней и Матвеева, нависшего над ней. Страх несётся по венам, картина того изнасилования предстаёт перед ней. Его крики, удары и боль, причинённая её телу. Соня зажмуривается и с силой сжимает простыни.       Нет.       Он не сделает этого снова. Он не причинит её боли. Она убеждает себя, но страх не пропадает, и Дима видит это.       Но вместо слов парень просто накрывает её дрожащие губы мягким поцелуем, руки не отпускают её, будто держат хрустальную статуэтку, которая может разлететься на тысячи осколков. А она и есть такая: маленькая и хрустальная.       — Прости меня, — доносится до девушки шепот, но она его уже не слышит. Просто решая раствориться в его ласках. Доверить саму себя. Почувствовать.       Его губы исследуют шею, а её нежные пальцы зарываются в его волосы, зарождая в теле незнакомую дрожь. Кажется, её мозг просто капитулирует, оставляя хозяйку на волю чувств.       Дима нетерпеливо стягивает с этого прекрасного тела ненужные вещи, которые мешают почувствовать её полностью. Желание затуманивает разум. Так хочется войти в неё и сорваться, но он не позволит себе этого, потому что с ней он другой.       — Я… — обрывки фраз, слетающие с её губ, вовсе заставляют самодовольно ухмыльнуться.       Дима знает, что она всё ещё боится, однако борется с этим, а значит он просто обязан помочь ей переступить через себя.       — Дим…       Горячие губы касаются ещё впалого живота, рисуя какие-то ему одному ведомые узоры. А Соня не сопротивляется, лишь дышит через раз, закрывая глаза и выгибаясь дугой, позволяя себе отпустить свои мысли прочь.       Эта ночь только для них двоих. Его ласки сносят крышу, и она не может даже пошевелиться. Он был таким нежным, таким близким, что у неё просто заходилось сердце, а стоны то и дело слетали с губ.       Касания обнажённой кожи. Это пьянило не хуже дорогого виски. Минута, и парень аккуратно входит в неё, стараясь быть осторожным, чтобы не причинить боли, хотя лёгкие её отголоски пронзают тело девушки.       — Тише, солнце, сейчас всё будет хорошо, — тихий шепот в её ушко подчиняет, и Соня лишь обхватывает его спину руками и притягивает к себе, желая ощутить тот явственно нужный сейчас поцелуй, который он тут же запечатляет на её припухших губах.       Нежные и размеренные толчки вынуждают девушку выгибаться и тихо стонать.       А губы вновь находят другие губы, сливаясь в упоительных поцелуях снова и снова, безудержно и безустанно.       Эта ночь была слишком долгой. Слишком нежной. Слишком настоящей.       И слишком необходимой для обоих.       Соня никогда не чувствовала себя настолько живой, настолько настоящей и желанной. Она всматривалась в чёрные от желания глаза, понимая, что она причина этого. Это было так необходимо. Необходимо, чтобы почувствовать себя живой и нужной хоть кому-то.       — Дим… — девушка в беспамятстве произносила его имя, так чувственно, так чертовски желанно, что только от этого захотелось делать так постоянно, лишь бы слышать эти стоны. — Я… Боже…       Бессвязный шепот и Соня вновь выгибается под ним, сильнее обхватывая его плоть своими стенками. А потом лишь блаженно и протяжно стонет, откидываясь на белые подушки. Она настолько обессилена, но при этом кажется впервые по-настоящему счастлива.       Дима же рассматривает её, будто видит первый раз. В голове всё ещё звучат её стоны, а его имя, вновь произнесённое этими покорными губами, срабатывает как катализатор. Парень опускается рядом с ней, вплотную притягивая к себе. Не убежит. Никуда и никогда не убежит.       А она и не хочет, просто сильнее прижимается к крепкому телу и чувствует неровное биение сердца. Её спина прижимается к его разгорячённой груди, а сон постепенно опускается на веки.       Дима слышит, как выравнивается её дыхание, как ритм сердца приходит в норму и глупая улыбка расцветает на лице. Сам того не осознавая, парень бережно целует её висок и смыкает руки на хрупкой талии, проводя ладонью по животу. Странно, но именно самая страшная ночь в их жизни удержала их рядом с друг другом, навсегда связав судьбы какой-то неразрывной нитью, хотя они сами этого ещё не понимали. Не понимали, что не смогут друг без друга.       — Я люблю тебя, малыш, — осторожно, гладя рукой живот жены, произнёс Дима. Сейчас всё казалось ему таким правильным, словно иначе и быть не могло. Сопящая рядом жена, её тихие вздохи заставляющие сердце биться чаще. Размеренное дыхание. — И маму твою вредную тоже люблю. Может быть, когда-нибудь и она сможет меня полюбить…