В объятиях Снежной.

Снежная никогда не приносила Дилюку огромное количество воспоминаний, возможно, потому, что бывал он в ней не часто и ему не особо нравилось там находиться. Единственным ярким воспоминаний из детства, которое Дилюк вспоминает с трепетом в груди, связано с Кэйей. Тогда он первый раз побывал с семьёй Рангвиндров в другой стране, помимо Мондштата, и, видимо, она его чем-то очень зацепила. Снег был слишком под стать Кэйи и то как он радовался его виду и даже количеству радовало Дилюка и вызывало улыбку на лице. Кэйа не боялся лютого мороза, не боялся той зимы, которая в корне отличалась от мондштатской. Он веселился, играл с Дилюком в снежки и делал всё, чтобы этот день надолго запомнился им обоим. Тут нельзя не согласиться — у него это получилось, и, возможно, будь он сейчас в Снежной, то повторил бы этот момент вместе с Дилюком. Задумываясь об этом, на лице Дилюка невольно проскакивает улыбка. Это был единственный раз, когда ему в детстве понравилось ходить на работу вместе с отцом и импортировать вино в другом регионе. Остальные же воспоминания не являются чёткими, они даже припоминаются с трудом, наверное, из-за того, что тогда в Снежную его брали совсем-совсем юного и ничего не понимающего ребёнка, который только начинал изучать мир. Впрочем, сейчас это его мало волновало, он был настроен лишь на осознании и принятии того факта, что сейчас он вновь возвращается в покрытую вечными морозами страну, но делает это уже не с братом, не с отцом и не по рабочим делам, а просто для того, чтобы отдохнуть и познакомиться с семьёй своего молодого человека. Кажется, это то о чём мечтал Аякс уже долгое время и на что постоянно упрашивал Дилюка ещё до того, как сделал ему предложение руки и сердца. Не сказать, что проблема была в том, что Дилюк не желал знакомиться с роднёй Аякса. Помимо того, что из-за разной работы у них не было возможности нормально спланировать свой общий отпуск, дело было ещё в другом. В чём-то, что Рангвиндр не замечал в себе до этого рокового дня. Для Дилюка понятие семьи являлось чем-то сугубо личным. Под это самое описание не могли подойти родственники. И просто тот факт, что для Аякса он стал именно таким человеком, причём настолько, что теперь желает это показать членам своей семьи, чтобы даже они приняли Рангвиндра, пугает его. Потому что он не понимает почему удосужился такой чести. В какой-то степени Дилюк осознаёт, что чувствует себя на месте Кэйи, которого только-только подобрал его отец. Будучи маленьким, он привыкал к новым людям, новой местности и пытался вести себя приемлемо, боялся опозориться. И пусть Дилюк понимает, что такое поведение казалось для его тогда ещё детсткого мышления абсурдным из-за недопонимания того, как это Кэйа не может понять тот факт, что его приняли с распростёртыми объятиями, сейчас по нему бьёт осознание того, что он ведёт себя практически так же, только уже с членами семьи Аякса. И если уж продолжать себя сравнивать с маленьким Кэйей, Дилюк понимает, что как бы тогда глупо не было не понимать того почему Кэйа пытался осознать свою заслуженность семьи Рангвиндров, то почему его приняли, сейчас это отражается на нём бумерангом. Он просто разобрался с тем почему Кэйа так себя чувствовал. Дело в том, что слишком странно осознавать и принимать тот факт, что тебя готовы принять люди, которые тебя ни разу не видели, а знают лишь по рассказам своего сына. Из-за этого в голову закрадываются странные мысли относительно того, что, увидев тебя в реальности, они потерпят неудачу и возможное разочарование, потому что в большинстве случаев придуманный образ человека в корне отличается от реального. И, кажется, это то чего Дилюк так сильно боится. Это отражается на нём и его поведение. Аякс переводит взгляд на взволнованное лицо своего возлюбленного, брови которого сложились домиком, а губы в тонкую полоску. Его руки подрагивают, но в этот раз не от холода, потому что в элитной попутке, которую специально заказал для них Тарталья, не так морозно, как на улице, тем более, когда Дилюк одет в вещи своего супруга. Аякс склоняет голову в бок и заправляет некоторые выбившиеся пряди волос за ухо Дилюка, пытаясь выяснить причину такого резкого стресса. — Почему же ты так сильно нервничаешь перед знакомством с моей семьёй? — голос у Тартальи ровный и спокойный. Дилюк чувствует лёгкую нотку веселья и нежности в этом тембре и в каком-то смысле это помогает ему прийти в себя. Он перестаёт заострять внимание на свои руки в перчатках и просто зарывается носом в мех на воротнике шубы, чтобы просто немного отвлечься хотя бы на то, что волосинки таким образом шекочут ему лицо. Возможно, это поможет ему ненадолго, но переосмыслить всё и освежить голову. — Просто.. они знают меня только по твоим рассказам. Я сомневаюсь, что образ, который уже сформировался у них в головах, схож с моим реальным прототипом, Аякс. — отвечает Дилюк и просто переводит взгляд в окно, наблюдая за сильной метелью снаружи. И что в детстве, что сейчас он никогда не понимал того, как люди умудряются здесь жить и как к этому привыкают. Но почему-то в голове проскакивает простой ответ на этот вопрос от его отца, который когда-то задал ещё маленький Дилюк: «Человек – существо ко всему привыкающее, сынок. И то, что для нас по началу кажется невозможным со временем стаёт обыденностью». Наверное, Дилюк это может приписать и в своих отношениях. Он никогда не думал, что свяжется с кем-то из организации, погубившей его отца. Возможно, в прошлом он бы с этого посмеялся или даже разозлился, но точно не сейчас. Аякс казался чем-то невозможным так же, как и отношения с ним до того момента, пока они просто не узнали друг друга. И, Наверное, пока Дилюк не понял один простой факт: Аякс не оправдывает своих поступков и поступков своей организации, но состоит в ней по личным причинам в отличие от других предвестников. И эти причины являются достаточно вескими. То, что произошло с ним в Бездне не должно коснуться никого, тем более его семьи. Всё, что движет Аяксом, помимо битв с достойными противниками, это желание не дать своей родне пережить то, что пережил он и устранить возможность того, что это может произойти. Несмотря на роль предвестника, Тарталья ещё многое не знает о том, что скрывает их штаб организации Фатуи, чего желает добиться Царица с Пьеро и почему они имеют такую тесную связь с Бездной, помогающей создавать фальшивые глаза бога, то бишь — глаза порчи. Аякс знает, что попал в Бездну неспроста. Он знает, что изначально это был план Царицы, он знает, что это нужно было ей. Но почему и для чего — вопросы, на которые он не может найти ответы до сих пор, возможно, так же, как и на вопрос касательно того, каким образом отец Дилюка был причастен к фатуи. Когда-то Дилюк назвал Аякса антигероем, потому что, несмотря на действительно серьёзные и важные намерения, Тарталье приходится устранять слишком много людей. Слишком много, наверное, невинных душ. Возможно, он никогда не сосчитает насколько сильно замарал свои руки кровью, но он продолжит это дело для того, чтобы добиться своей цели, потому что без жертв никогда нельзя обойтись. «Но если это коснётся тебя, Дилюк, я сделаю всё, чтобы тебя защитить, — сказал один раз Аякс с такой серьёзностью в голосе, что Дилюку казалось, что в нём прозвучала даже сталь. — Потому что найти информацию о твоём отце так сложно, что меня это беспокоит. Я сомневаюсь в том, что его связь с фатуи может быть несерьёзной, потому что иначе бы Дотторе не убил его. Если он замешан в чём-то серьёзном и кто-то из предвестников строит планы на тебя, я предпочту умереть сам, но это не должно коснуться тебя». Кажется, тогда Дилюк не раз сказал о том какой же Тарталья самонадеянный идиот. Эти воспоминания также быстро рассеялись, как и появились, стоило красноволосому почувствовать лёгкое прикосновения к своему лицу. Аякс прислоняется своей веснушчатой щекой к слегка розоватой, возможно, от смущения, щеки Дилюка и улыбается, кажется, до конца не понимая того, как Дилюк может волноваться из-за такого. — А что если в их головах сложился образ великолепного парня и завидного жениха, который покорил моё сердце с первой же секунды нашего общения? — Аякс издаёт смешок и Дилюк закатывает глаза, прикрывая рот рыжеволосого рукой, чтобы заглушить его последующие высказывания. — Не думаю, что ваша лесть сейчас будет уместна в такой серьёзной ситуации, господин предвестник, — отвечает Дилюк на лёгкий флирт со стороны Аякса и тот удивлённо вскидывает брови, а после его глаза прищуриваются. Возможно, тот о чём-то размышляет или негодует от ответа Дилюка, потому что его слова действительно не являются лестью, но винодел об этом не задумывается. В его голове просто мелькает осознание того факта, каким же порой хитрым лисом кажется Аякс. Пока Дилюк пребывает в своих размышлениях, Тарталья аккуратно целует его руку, а после убирает её со своего рта и тянет к себе парня за красный шарф, который он подарил ему, кажется, на годовщину. Дилюк опоминается только тогда, когда его взгляд встречается со взглядом предвестника и тот спокойно говорит ему: — Вы прекрасно знаете, мастер Дилюк, что моим устам дозволено говорить вам только правду, а не скверную лесть. Поэтому, пусть моя родня знает о вас только из моих рассказов, поверьте, они помогли им убедиться в том, насколько вы достойный человек. Кажется, Дилюк не успевает подумать о том, что на это ответить, но в конечном счёте это всё равно не имеет особого смысла, потому что Тарталья стирает расстояние между ними в ничто и просто припадает к замёрзшим губам своего супруга. * * * Если думать о встрече это ещё полбеды, то стоять сейчас возле двери небольшого и уютного домика, находившегося где-то в конце деревни, ближе к лесу и рыбалке, и наблюдать за тем как ваш молодой человек стучится в свой дом, чтобы наконец поведать родных и познакомить вас с ними в том числе, — это уже катастрофа. И именно так себя чувствует Дилюк, который копошится за спиной Тартальи и просто не может принять тот факт, что то чего он так боялся и то из-за чего он так переживал во время поездки сейчас случится. Кажется, из-за собственного стресса он просто не замечает того, как дверь в конечном счёте открывается после трёх ударов, а когда приходит осознание этого, то его сердце пропускает удар. В проёме их встречает невысокая женщина лет сорока. Кажется, это и есть мама Аякса, которая удивляется появлению своего сына, потому что Дилюк знает, они не говорили об этом заранее, они хотели сделать сюрприз. И у них это получилось, потому что внезапно из рук рыжеволосой выскальзывает венчик и падает на деревянный пол крыльца. Она была занята готовкой чего-то, потому что вышла на порог в совсем домашнем, с запачканным кухонным фартуком и собранными волосами в низкий и неуклюжий пучок, а Дилюк с Аяксом её потревожили. Впрочем, кажется, она даже забыла о том, что вообще делала до этого после того, как увидела своего сына. В уголках её глаз начали скапливаться слёзы и она прикрыла свой рот рукой, чтобы заглушить накатывающиеся эмоции, а после притянула к себе Аякса, который только и может, что произносить тихое, успокаивающее с примесью нежности «мама». Наблюдение за таким воссоединением семьи вызывает у Дилюка странные чувства. Какое-то тепло появляется на сердце от осознания того, какая нежная семья у его супруга и как сильно он любит её и дорожит ею. Где-то с коридора Дилюк улавливает громкое «Галина» и, кажется, достаточно высокий мужской голос пытается понять куда вышла сейчас эта самая Галина, а она не обращает на него внимание и всё прижимает к себе Аякса, целует его в щёки, пока они краснеют даже не от мороза на улице, и всё продолжает ему говорить о том, как скучала, как это всё неожиданно и что она даже не подготовилась к такому приезду. Но чуть привыкнув, осознав всю ситуацию, она быстро начала рассматривать своего сына и говорить ему о том, как же он исхудал бедный, видать совсем ничего не ест! Это вызывает лёгкий смешок у Дилюка, но он подавляет его в себе и просто продолжает свои наблюдения, понимания, что сейчас на него не обратят внимание, ведь всё оно приковано к вернувшемуся сыну. Вскоре на порог выходит обладатель того самого голоса, который не нашёл свою Галину. В проёме двери виднеется достаточно высокий мужчина, крепкого телосложения с небольшой щетиной на лице. Возможно, он когда-то служил где-нибудь. Кажется, как-то раз Аякс упоминал Дилюку об этом, но сейчас в состоянии стресса эта информация вылетает из головы и всё, что Дилюк может делать — молча наблюдать. Взгляд мужчины кажется строгим, но винодел понимает, что это не так. Особенно тогда, когда он замечает, как в его глазах резко приходит осознание всей сложившейся ситуации и он крепко обнимает своего сына вместе с женой, тем самым создавая небольшой круг, состоящий из объятий. В отличие от своей супруги, мужчина куда сдержаннее в плане эмоций и всё, что улавливает Дилюк это то, как он шепчет Аяксу что-то на ухо и прижимает ближе к себе, боясь того, что это, возможно, нереально. Такое воссоединение отца с сыном невольно напоминает Дилюку о своём детстве с отцом и эти воспоминания тоже приятным покалыванием отдают где-то в груди так, что Рангвиндр чувствует стыд, но не понимает из-за чего. Улыбка всё же мелькает на его лице от подобной картины, особенно, когда Аякс своему отцу начинает что-то отвечать, но они говорят так тихо между собою, что Дилюку разобрать слова удаётся с трудом. Но в какой-то момент он понимает, что его улыбка быстро сползает, когда он резко улавливает взгляд мужчины на себе. Он отстраняется от Аякса, разрывая этот самый круг и тем самым давая возможность и себе, и своей жене резко обратить внимание на наличие Дилюка. — Ой! — говорит Галина и Дилюку кажется, что его начинает трясти. — Как неудобно получилось! Простите нас! — залепетала женщина и укоризненно посмотрела на своего сына. Дилюку кажется, что даже не это его смутило, а сам факт того, что глава этого семейства, то бишь отец Аякса, продолжает исследовать его, смотреть на его волосы, лицо, одежду и при этом стоять невозмутимо со скрещенными руками на груди. — Что же ты не сказал нам, что привёл гостей, Аякс? Как же неудобно получилось, ни стыда, ни совести, сынок! — Мам, всё в порядке, правда, — Дилюк улавливает тихий смех своего супруга, когда его мама начинает хлопать его по щекам. Кажется, Аяксу хочется что-то пояснить, но внезапно в проёме он замечает ещё одних членов своего семейства. Эти два рыжих мальчика-зайчика и вместе с ними ещё девочка стоят какое-то время в недопонимании, кажется, тоже пытаясь осознать всю ситуацию, принять её, а после резко броситься на Аякса и обвить его со всех сторон. Эти дети кажутся Дилюку маленькими, он не даст им больше десяти или двенадцати лет. Они ему чем-то напоминают себя и Кэйю, потому что будучи маленькими, они также бросались на отца, чтобы просто провести время с ним или потому что очень соскучились, когда он наконец-то возвращался после длительной задержки на работе в другой стране. Аякс рассказывал ему о своих братьях и сестре, и Дилюк, что тогда во время рассказа, что сейчас понимает — он не умеет вступать в контакт с детьми и боится их, кажется, даже больше, чем взрослых. И этим он в какой-то степени завидует Кэйе, которого любят все дети Мондштата, в особенности Кли. «Вот бы ты помог мне сейчас, братец», — на нервной почве думается Дилюку, когда он улавливает на себе взгляд только одного мальчика, обвивающего ногу Аякса и, кажется, самого тихого и смущённого. Под это описание больше всего подходит Антон и Дилюк выдавливает из себя небольшую улыбку для ребёнка. — Так, ребятня, всё-всё! — смех возлюбленного ласкает уши и сейчас Дилюк осознаёт то насколько же стал близким для него, хотя казалось бы куда ещё ближе. Такой открытый человек, который в кругу своей семьи становится именно Аяксом, а не Чайльдом Тартальей. — Братик вернулся! — хором кричат дети и Дилюк замечает ещё одно покраснение на лице супруга, который только и может, что улыбаться и давиться смехом от всей ситуации. — Ребята, прекращаем! — хлопает в ладоши Галина, пытаясь обратить внимание детей на себя, которые только и заняты своим старшим братом. — Вы смущаете нашего Аякса перед его молодым человеком! Успокоились! Дилюк уже не понимает насколько сильно видны изменения эмоций на его лице, когда всё семейство, и в том числе Аякс, резко обращают внимание на него. Дилюк просто стоит, мнётся и не понимает куда себя деть. Он замечает интересующий и изучающий взгляд у малышей и, кажется, этот Антон смутился ещё больше, нежели другие члены семьи. Дилюку хочется провалиться под землю, потому что он не знает, что ему говорить и стоит ли начинать вообще. И это, кажется, читается в его взгляде, раз уж Аякс даже тут спасает его. — Так, я думаю, что нам стоит пройти внутрь, потому что на улице очень холодно, а Дилюк ещё не скоро привыкнет к такой погоде. К тому же, мы голодны, мам. — Аякс тихо смеётся, поднимая одного из своих братьев на руки, который спрашивает что-то про обещанные игрушки, а другие дети пытаются потянуть Тарталью сначала за руки, потом за ноги, чтобы просто уцепиться за него, не давая отстраниться. Когда они начинают заходить в тёплое помещение и Дилюк ощущает на себе изучающий взгляд родителей своего супруга, к нему приходит позднее осознание того, что он не выдержит своего присутствия в этой семье из-за сильного стресса. * * * В доме чувствуется витающий аромат незаконченной выпечки, которую Галина не успела доделать из-за резкого и настойчивого стука в дверь, обернувшегося ей приездом сына с новоиспечённым гостем. Поэтому женщина сейчас ходит по дому и говорит Аяксу о том, что ей нужна помощь, потому что он совсем не предупредил её и теперь ей неудобно перед Дилюком, потому что ужин ещё не готов! Это пробивает Аякса на смех и он проходит на кухню вместе со своим братом на руках, который продолжает цепляться за Тарталью и не отпускать его. Возможно он является самым младшим из всех и если это так, тогда, скорее всего, его зовут Тевкр. Дилюк знает о нём тоже много чего. Он правда надеется, что малышу понравятся игрушки из Мондштата и другим детям в том числе, потому что специально для них он заказывал эти изделия ручной работы у лучшего мастера Мондштата. Дилюк цепляется за взгляд малыша и оттого, что он смотрит на него с таким интересом, заставляет винодела взглотнуть. «Ещё бы я только детей не боялся», — думает он и дабы отвлечься просто начинает рассматривать дом изнутри. Конечно, он очень сильно отличается от того особняка, в котором живёт Дилюк. Но от этого он не становится хуже, наоборот, в нём царит полная идиллия тепла и уюта, которое не вызвано наличием печки, а просто самой семьёй. Их любовью, их отношением к друг другу и просто ещё существованием Аякса. Дилюку кажется, что без него этому дому постоянно бы чего-то не хватало, какого-то своеобразного дополнения, яркого источника тепла и света, коим является сам Аякс. И, возможно, именно это постоянно чувствует его семья, когда ему приходится уходить на работу и, наверное, ярче всего это отражается на детях. Дилюк понимает, что скорее всего это именно так и эти чувства он может разделить вместе с ними точно. — Ты можешь уже снять свою верхнюю одежду, парень. Мысли Дилюка прерываются высоким мужским голосом, который произносится рядом с ним. Винодел переводит взгляд на его обладателя, который продолжает рассматривать красноволосого с тем же интересом в глазах, и от этого взгляда что-то в груди Дилюка отдаёт лёгким волнением. Он будто ощущает себя так же, как в тот день, когда его посвящали в рыцари. — Извините, — только и может выдать он. Дилюк осторожно начинает снимать с себя шубу и отводит взгляд куда подальше, лишь бы не встречаться с тёмными и глубокими глазами этого мужчины. Дилюку они напоминают океан, тот самый бушующий океан, который присутствует у самого Аякса, и, кажется, этим он пошёл в своего отца. Этот мужчина излучает всю строгость по отношению к незнакомым ему персонам и Дилюк почувствовал это уже на своей шкуре, а не просто на словах своего супруга, который рассказывал ему ему об этом для того, чтобы просто предупредить Дилюка и объяснить ему то, что бояться нечего, потому что его отец не желает никому зла. Ему просто нужно изучить человека, которого он не знает, чтобы понять хороший он или нет. И достоин ли он его сына или нет. Дилюк является именно этим человеком и ему не за что судить отца Аякса, потому что одно дело слушать рассказы о ком-то, а другое — узнать этого человека в живую. И пусть Дилюк это понимает, всё равно он чувствует тревогу, потому что боится того самого разочарования, которое присутствовало у него во время поездки, и которое выбил у него Аякс своими глубокими поцелуями. «Мне бы они пригодились сейчас», — мысленно вздыхает Дилюк и вешает свою шубу на одну из вешалок, проходя в гостиную, чтобы сесть на диван. Ему кажется, что, несмотря на наличие глаза бога, который по привычке продолжает висеть у него на пояснице, ему становится ещё жарче. Потому что стресс и волнение слишком сильно накрыли его с головой; он начинает бояться того, что в какой-то момент просто не выдержит. Возможно, вспыхнет что-то из-за него или он сам. А это уже когда-то случалось и стыд присутствует до сих пор! Пытаясь перебороть себя и своё волнение, он не замечает того, как глава семейства уходит на кухню, наверное, потому, что его позвала супруга с сыном, а Дилюк остаётся в гостиной один. Вернее, ему кажется, что он один до тех пор, пока не ощущает чьё-то присутствие. Внезапно он убирает руки с своего лица, потому что чувствует касания к своему бедру. Осекаясь, он переводит взгляд на нарушителя и замечает удивление, застывшее в глазах детей. К нему прикасалась сестра Аякса, кажется, её звали Тоня, и она очень сильно заинтересовалась в висящей побрякушке на бедре Дилюка. — Извините! — только выдаёт один из её братьев и Дилюк понимает, что это говорит тот самый смущённый Антоша, который сейчас пытается отгоровить свою сестру от её затеи. — Она просто не понимает, что такое личное пространство! Дилюк невольно улыбается от такой защиты и вежливости со стороны малыша, с которым начинает спорить его сестра и обижено складывать руки на груди от выроков брата. Пока эти двое разбираются, самый младшенький, Тевкр, никак не вступает в их спор, а просто рассматривает Дилюка и заостряет внимание на его длинных огненных волосах, собранных в низкий хвост. Дилюку даже припоминается, как за эту причёску он успел поспорить с Аяксом ещё до отъезда. — Почему же тебе не хочется распустить свои прекрасные волосы? — не унимался Аякс, который лежал на кровати и с такой обидой смотрел на своего возлюбленного, не желающего распустить свои локоны хотя бы перед важной встречей! — Потому что распущенные волосы мне не идут, Аякс. — спокойно произносит Дилюк и Тарталья давится возмущением, но его просто прерывают и не дают ничего сказать в ответ: — И к тому же, я знаю всю твою любовь к моим волосам и то, как тебе трудно к ним не прикасаться, поэтому при встрече с твоей роднёй я не хочу опозориться и постоянно отдёргивать твои руки от себя, которые ты не можешь не распускать. — Ну Дилюк! Ладно, он добился своего, пусть и получил то, что хотел немного позже, чем нужно было. Аякс запомнит это ему надолго, но Дилюк сейчас старается не думать об этом, а просто пытается установить контакт с малышами и делает он это неуверенно, опять с лёгкой дрожью в руках. — Я думаю, — начинает он и все снова обращают внимание на него; братик с сестричкой даже перестали спорить между собой, — что ты можешь прикоснуться к моему глазу бога, если тебе это интересно. Глаза малышки засияли и она отпрянула от своего брата, радостно хлопая в ладоши и наблюдая за тем, как мужчина отцепляет свою побрякушку от ремня и протягивает её ребёнку. Он не волнуется о том, что она может с ним что-то сделать, потому что знает — он подчиняется только своему хозяину, поэтому для других людей становится простой игрушкой. — А можно прикоснуться к вашим волосам? — подаёт голос малыш Теквр и, чуть смутившись, Антон соглашается со словами брата. — Да, у вас очень красивые волосы! — оживляется Тоня и продолжает теребить в руках свою игрушку, при этом задорно улыбаясь. Её улыбка напоминает Дилюку солнце, потому что в каком-то смысле она также согревает его и сейчас помогает расслабиться, перестать думать о том, что он опозорится, потому что в голову приходит одна здравая мысль: это просто дети и их совершенно не волнуют манеры, а лишь то, что они чувствуют рядом с другими людьми и какую отдачу на свои действия получают в ответ. — Вы напоминаете мне настоящую принцессу! Дилюк мысленно закатывает глаза от нарастающего смущения, потому что прекрасно знает чьи слова сейчас цитирует этот ребёнок. Ну конечно! Он вздыхает и подзывает всех на кровать, осторожно распускает свои волосы, наблюдая за реакцией у детей. «Любовь к длинным волосам это у них родственное?», мысленно проносится у Дилюка и он наблюдает за тем, как дети облепляют его с разных сторон, чтобы просто пощупать волосы, которые рассыпались на его плечах. Казалось бы обычные волосы, а сколько радости и удивления в детских глазах! «Знали бы они как тяжело за такой красотой ухаживать», улыбается Дилюк, понимая, что как бы он не уставал возиться с этими волосами, особенно после боёв, он бы никогда от них не избавился, потому что их слишком сильно любит Аякс. И, кажется, теперь любят и его братья с сестрой. — Нужно принести сейчас резинки и расчёску! — воскликнула Тоня и её братья поддержали её. — Мы сделаем вам красивую причёску, мистер Дилюк, как у настоящей принцессы! — отзывается Теквр и резко сползает с дивана вместе с сестрой, пока Дилюк недоумённо уставился на них, явно не до конца осознавая факт всего происходящего. Он лишь замечает то, как дети бегут на второй этаж дома, как во время бега раздаётся громкий и пылкий детский смех, и Дилюк остаётся в гостиной вместе с маленьким Антоном, который от смущения просто стал рассматривать глаз бога Дилюка в своих руках. Винодел замечает это и поэтому спрашивает: — А ты.. не идёшь с ними? Этим он заставляет краснеть малыша ещё сильнее. Благодаря рассказам Аякса Дилюк знает, что Антон сам по себе достаточно стеснительный и робкий мальчик, которому трудно привыкнуть к новым людям, и поэтому он просто предпочитает молчать в новой для него обстановке. И сейчас, находясь в компании с Дилюком, он старается делать именно это. В каком-то смысле это льстит виноделу, потому что он не думал, что может вызвать такую бурю эмоций у ребёнка и поэтому, дабы сгладить ситуацию, он аккуратно начинает поглаживать смущённого мальчика по волосам. — Почему ты так смутился меня? Антон поддаётся ласке Дилюка, но по прежнему отводит взгляд и не желает встречаться с глазами мужчины, потому что не может справиться со своими внутренними эмоциями из-за такого внимания к себе. — Просто.. вы очень красивы. И Аякс много о вас рассказывал, да ещё с таким трепетом, что мне очень сильно хотелось вас увидеть и поскорее с вами познакомиться! Потому что если Аякс вами так восхищается и вы так прочно засели в его сердце, тогда я думаю.. это настоящая любовь. — говорит мальчик и Дилюк больше удивляется не от слов малыша, а оттого как грамотно построена его речь и каким он кажется умным для своих лет. Не зря Аякс тогда так нахваливал его! — Но, как видите, я слишком сильно смущаюсь новых людей и никак не могу привыкнуть к ним, поэтому не могу начать разговор и чувствую себя глупо. Хотя Аякс говорил, что это абсолютно нормально и я не должен этого стыдиться. Он любит меня таким, какой я есть, но всё же, несмотря на это, порой мне очень мешает моя робкость и волнение. Прямо как сейчас! Дилюк выслушивает мальчика и почему-то подмечает про себя лёгкую схожесть с ним, и она оседает приятным теплом внутри. Сколько всё-таки эмоций Дилюк может испытать за встречу с семьёй Аякса. — Знаешь, — спокойно начинает Дилюк, продолжая свои равномерные поглаживания по голове мальчика. Его рыжие волосы приятно путаются между пальцев и они напоминают ему волосы Аякса. Интересно, что же он сейчас готовит там на кухне с родителями. — Порой даже я могу находиться в таких ситуациях, что и ты. Глаза Антона удивлённо распахиваются и Дилюк кивает ему, таким образом убеждая его в своих словах. — И эти чувства абсолютно нормальны, как говорил Аякс. Потому что все мы разные люди, с разным спектром эмоций, характером. И не у всех может быть возможность легко устанавливать контакт с другими людьми. И я вхожу в этот список людей точно так же, как и ты. Для меня трудно разговаривать не только со взрослыми людьми, но и детьми тоже. Дилюк улавливает недопонимание мальчика и соглашается с тем, что это странно, когда мужчина лет двадцати пяти боится простого общения с ребёнком. Но это действительно так, это нормально и этого не нужно стыдиться, но Дилюк это объяснит именно малышу, а не самому себе, потому что пусть хотя бы он не совершает тех ошибок, которые совершает винодел. — Тогда вот почему у вас так тряслись руки, когда вы зашли к нам домой. А я думал, что от холода. — задумчиво произносит мальчик и Дилюк краснеет от его слов. Если заметил даже ребёнок, тогда что говорить о родителях Аякса? Какой позор. — Весьма интересная реакция вашего тела на стресс в то время, как я просто испытываю смущение. — Да.. бывают очень разные реакции и в этом нет ничего постыдного, ведь, как видишь, со временем можно привыкнуть к новой обстановке и спокойно поддерживать с кем-то разговор. Как я с тобой. «Только боюсь того, что меня не ждёт такой расклад событий с родителями Аякса», мысленно добавляет про себя винодел и его разговор с Антоном прерывается под радостный писк детей, которые сейчас идут к нему не одни и не с пустыми руками. В проёме показывается Аякс в своей домашней одежде, которая состоит из свободных чёрных штанов и красной рубашке. Глаз бога Дилюк не обнаруживает, потому что возможно его куда-то уже отложили, но это мало, что волнует его в данный момент. В голове мелькает вопрос касательно того, когда это его супруг успел освободиться от готовки. На руках он несет малыша Теквра, а за ногу его тянет Тоня с резинками в одной руке, заменяющие ей браслеты, и с красной расчёской в другой. Такой вид домашнего Аякса в кругу своих родных запечатлевается в памяти Дилюка и когда тот подходит к нему и Антону, он неосознанно ловит себя на мысли притянуть Тарталью ближе к себе, обнять и раствориться в этих чувства вместе с ним, но он понимает, что это произойдёт чуть позже, но точно не сейчас. Не перед детьми. — Успели намучать тебя? — улыбка Аякса теплом отражается где-то в сердце Дилюка и он мотает головой, пока не ощущает как сестра его супруга перебирается к нему на колени. — Тоня. — Ему нравится с нами, братик! Мы собираемся сделать из него настоящую принцессу! Смотри, он даже волосы для нас распустил. — весело произносит девочка и Аякс только сейчас получше разглядывает своего возлюбленного, подмечая про себя эту деталь и то, каким смущённым и уставшим выглядит Дилюк в целом, скорее, не из-за семьи Аякса, а из-за собственных переживаний. «Пора его спасать», мелькает в голове рыжеволосого. — Дилюк и так является настоящей принцессой, которую мне нужно сейчас похитеть у вас. — хихикает Аякс и опускает своего брата на пол. — Потому что ему следовало бы переодеться в домашнюю одежду, разве ему удобно сидеть в уличной, как думаете? Дети мигом замотали головами и Дилюк благодарит своего супруга за очередное спасение, когда он подхватывает его за руку и ведёт в свою комнату на втором этаже. — А вы пока помогите маме разложить еду на стол, и не съешьте все булочки до нашего прихода! Нужно угостить Дилюка нашей традиционной выпечкой и кухней в целом. — подмигивает Аякс детям. Он прижимает перенапряжённого винодела ближе к себе, мельком ощущая как же подрагивают его плечи от пребывания в незнакомой для него обстановке. * * * Когда они доходят до нужного помещения и Аякс закрывает за собою дверь, Дилюк чувствует облегчение, потому что он наконец-то остаётся с ним наедине. Комната его супруга является его спасением, присутствие Аякса — тоже, потому что Дилюк наконец-то может позволить себе проявить накопившиеся эмоции и перестать сдерживать то, что приходилось. К тому же, его могут послушать и переубедить в чём-то, если потребуется, потому что Дилюк знает — к себе он прислушается с трудом, но вот к спокойному и ласковому голосу своего возлюбленного — нет. Потому что дело просто в самом Аяксе и в его влиянии на Дилюка, которое он прекрасно осознаёт и этим же пользуется в необходимых ситуациях. Как эта. Он приобнимает со спины красноволосого, тем самым ощущая как немного, но тело Дилюка расслабляется под его прикосновениями и в конечном итоге Дилюк просто отдаётся ему, прислоняется к его сильной груди и наблюдает за тем как разбираются с пуговицами на его красной рубашке. — Я думал, что сгорю со стыда рядом с ними, — начинает говорить и заглядывает в аквамаринновые глаза своего супруга, за которыми успел соскучиться в компании незнакомых ему детей. В них мелькает огонёк лёгкого веселья и понимания, который сопровождается в следующий момент поцелуем со стороны Аякса. Дилюк отвечает спокойно, наконец отпустив себя, и просто ощущает, как с пуговицами на рубашке уже покончено, но Аякс не спешит отпрянуть от него и дать ему возможность переодеться. Он понимает — сейчас Дилюку не до сменной одежды, он просто хочет отдохнуть, а лучше всего для него это делать рядом с Аяксом. — Почему ты так нервничаешь, совёнок? — спрашивает Аякс и благодаря своему положению и росту с Дилюком, он свободно трётся о его красную макушку, просто ластится, почти как кот, и на это сравнение винодел коротко улыбается про себя, а в следующее мгновение ощущает прикосновения рыжеволосого уже на своей оголённой талии. — Ничего плохого о тебе мои родители не сказали за всё то время, пока я был на кухне и помогал с готовкой наших традиционных блюд. Наоборот, ты очень даже их зацепил своей необычностью. Конечно, они и до этого очень интересовались тобою, не зря же я рассказывал много всего. Но рассказы никогда не сравнятся с первыми впечатлениями и они сложились хорошими, особенно у моей мамы. Ты так её удивил своим цветом волос, ведь в Снежной довольно редко увидишь тебе подобных! — Аякс тихо смеётся и Дилюк закатывает глаза от комплиментов своего супруга, но продолжает слушать, а он только рад осыпать винодела своей любовью, лишь бы он немного успокоился. — А моих братьев и сестру ты очень сильно зацепил. Когда я разобрался с готовкой, мой отец попросил меня сходить в подвал и достать его фирменное вино. И пока я шёл туда, то с лестницы уже сходила Тоня с Теквром и когда они заметили меня, то, к сожалению, не смогли оторваться. Зато по дороге так хвастались тем, что собираются делать причёску принцессе! Дилюк издаёт смущённый вздох и никак не может принять эту абсурдную ситуацию. — Конечно, ведь это ты их этому научил, — говорит винодел и Аякс смотрит на него таким невинным взглядом, будто бы он здесь совершенно не причём. Эта приятная обстановка, появившаяся между ними, помогает Дилюку расслабиться и не уйти в себя, а прикосновения Тартальи ещё сильнее сказываются на нём: он принимает их, ластится к ним, к поцелуям на своих щеках, в области виска. К рукам Тартальи, которые меняют своё местоположение и зарываются в густую копну волос винодела. Такая приятная атмосфера умиротворение отражается на парнях и Аякс спокойно поддерживает её, спрашивая у Дилюка: — И всё же, кое что не выходит у тебя из головы? Порой Дилюку кажется, что его возлюбленный умеет читать мысли. Может, это влияние Бездны, а может дело в самом Аяксе – Дилюк не знает. Но прекрасно знает то, что он постоянно что-то угадывает или на что-то обращает внимание на что Дилюку не хотелось бы, как сейчас. Но как же ему сопротивляться Тарталье, если в этом всё равно нет никакого смысла, потому что от него попросту не отстанут? Поэтому, помедлив, Дилюк всё же отвечает: — Меня волнует твой отец. — Аякс слушает внимательно и показательно кладёт свою голову на плечо Дилюка, устанавливая с ним зрительный контакт. — Мне кажется, что я могу не нравиться ему, потому что его взгляд кажется.. таким укоризненным. Из-за этого я ощущаю себя новоиспечённым рыцарем, я серьёзно, Аякс! — говорит Дилюк, прерывая лёгкий смех, сорвавшийся с уст его возлюбленного. Кажется, серьёзной эта ситуация кажется только Дилюку. — Вот как, — всё же успокаивается Аякс и на секунду отстраняется от Дилюка только для того, чтобы повернуть его к себе лицом. — А ведь мне он говорил о том, что ты ему очень понравился, Дилюк, и ему хотелось бы посмотреть какой же ты мужчина в реальности. Как видишь, у него появилась эта возможность, чему он очень рад, поэтому он так изучает тебя, хоть понимает, что для не знающих его людей этот взгляд кажется строгим и неодобрительным. — Дилюк напоминает Аяксу нахохлившуюся сову, потому что он попадает в точку, но никак не винит своего возлюбленного. Потому что думать о таком нормально, тем более в состоянии стресса, в котором сейчас находится Дилюк. — Ты не виноват в том, что тебе кажется, совёнок. Потому что чувствовать себя так — нормально. Тем более мой отец сам знает, что порой его взгляд напрягает, но раз уж ты теперь понимаешь, что под ним не скрывается то самое разочарование и отвращение, которое ты уже себе надумал, тогда, возможно, стоит с ним попытаться установить контакт? К примеру, сейчас пойти в подвал и позвать его к ужину? Скорее всего, за бутылкой он пошёл самостоятельно, потому что кто-то из моих малышей уже сказал ему об этом. Конечно, то как Тарталья называет своих братьев и сестру приятно отражается на самом Дилюке. Такая любовь и теплота к своим родным не может быть незамечена, но когда же Дилюк улавливает слова Тартальи, то меняет своё выражение лица немного на укоризненное, потому что Аякса что-то совсем не волнует тот факт, что он не даёт виноделу переодеться в сменную одежду, а просто раздевает его перед собой. — Если ты не дашь мне сменную одежду и не позволишь мне нормально переодеться, то, боюсь, я это сделаю не скоро. На это Аякс лишь тихо смеётся и напоследок чмокает в губы своего супруга, который размышляет над его словами. И Дилюк просто приходит к одному и тому же выводу: если он не прислушается к тому, что говорил Аякс, он сам не поймёт каким человеком является его отец. * * * Вот только Дилюк забыл спросить у своего супруга одну важную вещь, когда они только спустились вниз на второй этаж и Рангвиндр завернул за угол, куда показал ему Аякс, начиная спускаться по лестнице в подвал. Он забыл узнать имя его отца. Это осознание приводит Дилюка в чувства совсем как пощёчина и он мысленно даёт её себе, начиная обвинять себя в несобранности, что совсем не подобает ему. Подвал в доме Аякса нельзя сравнить с тем, что есть у Дилюка. Помимо того, что он намного больше в раза так два, в нём нет вещей, которые винодел обнаружил здесь. Если его винное хранилище оправдывает своё название и состоит из разных бочек с этим алкогольным напитком, то в этом месте вбиты разные деревянные полочки с какими-то законсервированными продуктами, которые Дилюк встречает впервые; в уголках каменной стены и под деревянными столами закинуты мешки с неизвестным для него содержимым, а уже потом после всего этого аккуратно разложен алкоголь. Рассматривая такое нестандартное для него подвальное хранилище, Дилюк мельком замечает мужчину, который выбирает бутылку со спиртным напитком и сравнивает её с другими, пытаясь определиться с тем, какая из них лучше. — Сэр, — неуверенно, но всё же начинает Дилюк и подходит к мужчине, который обращает на него должное внимание. — Аякс сказал, что ужин уже готов и что вас следует предупредить об этом. — Вот как, — отвечает мужчина и винодел опять цепляется за цвет его глаз, которые слишком сильно напоминают ему глаза супруга. Несмотря на то, что его маму он ещё толком не разглядел, он больше, чем уверен в том, что сильная схожесть у Аякса присутствует именно с отцом. И дело скорее не только во взгляде или внешности. Дилюк будто бы чувствует это своим нутром, что-то подсказывает ему об этом. Скорее всего, аура, витающая между Аяксом и его отцом, которая будто бы подсказывала про что-то пережитое в прошлом. — Не стоит так волноваться об этом, детям ещё нужно побыть с Аяксом. Они собираются к нему пристать, тем самым задерживая ужин. Следовательно, у нас в запасе есть ещё с тобою время. Дилюк не совсем понимает значение этой фразы и, кажется, это видно по его лицу, поэтому мужчина ему поспешно объясняет: — Тебя ведь послал сюда Аякс? Ты хотел что-то узнать? Винодел кажется на мгновение теряется от того, как же его просто раскусили, но старается не подавать виду, потому что он не должен так себя вести перед другими людьми. Он не должен опозориться. — Да, сэр- — Алексей. — Что? — по началу не доходит до Дилюка. — Моё имя Алексей, Дилюк, — мужчина издаёт лёгкий смешок скорее от того, что его забавляет данная ситуация, потому что он совсем не понимает причину волнения у Дилюка. Конечно, он может догадаться о том, что разговаривать с родителями своего супруга, которые знают о тебе только с уст своего сына и ни разу тебя ещё не видели в живую, это волнующе, но чтобы настолько? — А.. да, — отвечает Дилюк и просто переводит взгляд куда-то в сторону, цепляясь за бутылку какого-то алкогольного напитка. — В общем, — всё же набирается сил он, — мне бы хотелось понять, что вы чувствуете ко мне. Я имею в виду, какие у вас сложились первые впечатления обо мне. Меня это волнует, потому что вы кажетесь строгими по отношению ко мне. — наверное, Алексей даже этому не удивляется, но Дилюк всё равно поспешает его заверить в том, что он не пытался его обидеть своими словами. — Я понимаю, что ваш взгляд кажется таким мне из-за того, что я вас совсем ещё не знаю, но всё равно это очень меня беспокоит, поэтому мне бы хотелось узнать вас получше и понять хорош я или нет. Дилюку показалось, что он произнёс какую-то важную вступительную речь перед посвящением в рыцари, и с одной стороны он уже чувствует, что провалился в этом и опозорился по полной, но от этих мыслей его отвлекает смех со стороны мужчины. Совсем беззлобный так же, как и его хозяин, и почему-то это вводит Дилюка в недоумении. Ему начинает казаться, что тот образ, который выстраивало его сознание за всё время переживаний во время поездки и сейчас, находясь в этом доме, резко ломается и перед глазами представляется обычный человек, не ненавидящий его. От него исходит такое тепло, которое подходит этому дому, и благодаря этому теплу, чувствам, до Дилюка приходит осознание того где он сейчас находится. Дома. Вместе с семьёй Аякса для которой он тоже стал своеобразным членом семьи. — Когда Аякс только начал рассказывать о тебе, то первое, что меня насторожило это не тот факт, что ты являешься парнем. Нет, к этому я никак не отношусь, мне не важно в каких отношениях состоит мой сын, мне достаточно того, чтобы он был счастлив, — спокойно начал говорить мужчина, всё же определяясь с выбором алкоголя. — Меня насторожило то, что ты.. как тебе сказать, дорогой. С буржуйской семьи. Дилюк совсем не обижается на слова Алексея, а просто позволяет себе выслушать причину такого отношения к буржуям. — Когда-то ещё в моей молодости Снежная выглядила совсем иначе и отношения людей к друг другу в корне отличались от того, что есть сейчас. Тогда ещё устроиться на нормальную высокооплачиваемую работу было достаточно тяжело, потому что огромное влияние на общество способствовали буржии и к таким, как мы, простым селянам, они относились как к низшему сорту. — Но тогда.. почему вы изменили своё отношение ко мне? — Потому что, когда мой сын стал описывать твою внешность, я понял кого ты мне напомнил, — сказал Алексей и Дилюк слегка напрягся, но даже не понял из-за чего конкретно. — Ты мне очень напомнил своего отца. — Погодите.. что? — Дилюку показалось, что у него перехватило дыхание от такого заявления и на секунду между ним и Алексеем действительно воцарилась тишина, потому что мужчина не совсем понимал такой реакции на свои слова. — Я путешествовал с отцом по миру из-за нашего семейного бизнеса. И я много раз оказывался в Снежной с ним, с братом, но.. Я никогда не видел вас, сэр. Алексей выглядит удивлённым и на мгновение Дилюк замечает, как тот уходит в себя и в свои воспоминания. Густые брови мужчины сводятся к переносице, когда что-то всё же проскакивает в его воспоминаниях и он выдаёт: — Скорее всего, тебя тогда ещё не было, дорогой мой. А возможно твоя мать была беременной тобою. Я не могу сказать тебе точно, всё же это были времена моей молодости и что-то я мог давно уже позабыть. Но я никогда не забуду твоего отца и то, как он помог мне, Дилюк. Никогда не думал, что в то время встречу буржуя с такой чистой душой. Слушая это, Дилюк замечает как от Алексея исходил восторг и уважение, адресованные отцу винодела и с одной стороны от этого было приятно, но это никак не унимало вопросов и недопониманий, засевших в голове Дилюка. Его смущал не сам факт того, что его отец кому-то помог, нет. Он и сам знал то, какой он доброй души человек. Всю жизнь желал всего наилучшего для своего сына и добивался этого даже со вторым приёмным ребёнком. Поэтому дело было даже не в этом, а в самом факте того, что близкий член семьи Дилюка был знаком с близким членом семьи его супруга ещё в прошлом. Складывалось такое впечатление, будто винодел с Аяксом был связан с самого начала в их жизненном пути, вот только они об этом даже сами не догадывались. — Ты выглядишь сконфуженным, — подаёт голос Алексей и Дилюк резко выходит из своих размышлений, неловко взглянув в глаза мужчины. — Не укладывается в голове тот факт, что мой отец был знаком с вами ещё в прошлом. А вы являетесь отцом Аякса, который в конечном итоге стал моим супругом, а я стал зятем для.. вас. Может, это странно именно для меня, но просто у меня складывается впечатление, будто я должен был быть связан с Аяксом с самого начала. Помещение заливается лёгким смехом со стороны мужчины и Дилюку кажется, что он тоже подхватывает его, после чего на душе становится немного легче. Не только от самой ситуации и разговора, а просто от того с какой стороны он смог посмотреть на отца своего супруга. Каким его наконец выстроило сознание Дилюка. — Если это так, тогда вы действительно созданы друг для друга, дорогой мой друг. Я был бы рад продолжить с тобой разговор ещё чуть позже, ведь ты останешься здесь не на день и не на два, а на больше. Я знаю, что тебя вынудил Аякс, потому что ты слишком много трудишься. — Алексей замечает как Дилюк закатывает глаза и скрещивает руки на груди от такой ярой правды, которую он сам же отрицает. — Поэтому сейчас стоит пойти ужинать, ведь, думаю, нас уже заждались. * * * Дилюк странно себя чувствует в конце первого дня в родном доме своего супруга просто потому, что осознавать то, что тебя так тепло приняла семья человека, которым ты так дорожишь, весьма странно и тем не менее.. наверное, благородно? Дилюк не может описать это ощущение точно, ему кажется, что что-то мешает это сделать и отвлекает его внимание, хотя он находится в комнате один, потому что его возлюбленный сейчас принимает душ. Возможно, Дилюк просто мешает самому себе и не даёт признать тот факт, что он может быть хорошим для кого-то и это вполне в его стиле. Но почему-то эту мысль он старается засунуть в глубину своего сознания и наконец-то смириться с тем, что он чувствует себя счастливым, потому что он принятый. На семейном застолье его присутствие никто не игнорировал и все о чём-то расспрашивали, потому что действительно были заинтересованы в нём. В особенности дети. Тоня расспрашивала о том, когда же Дилюк позволит ей заплести свои волосы (что винодел позволил ей сделать сразу же после ужина и в этом деле ей успел помочь Аякс, который никак не мог скрыть своей радости от прикосновений к волосам Дилюка), а ещё спрашивала о том как он полюбил её несносного брата, за что получила лёгкий смешок со стороны Дилюка и притворную обиду Аякса. Ладно, Дилюк признается в том, что Аякс несносный, но на второй вопрос он ответа так и не смог найти, и от таких раздумий его выводила мама Аякса, которая, казалось бы, принимала его за собственного сына и старалась накормить как следует, поэтому Дилюк успел насытиться разными национальными блюдами Снежной. Дилюк признается, готовит эта женщина превосходно и он бы с радостью взял у неё парочку рецептов, чтобы повторить их по прибытию в Мондштат. Возможно, этот ужин не прошёл бы так гладко, если бы всё же не состоялся тот самый разговор с отцом Аякса в подвале, который помог ему узнать мужчину получше, хотя казалось бы он просто пришёл позвать его на ужин в то время, как он выбирал бутылку вина. А его Дилюк, кстати, так и не попробовал, не смог и его никто не заставил, все уважили его выбор и от этого он менее интересным для них не стал. Дилюка принимали так, будто бы они были знакомы с ним всю свою жизнь и это почему-то так отразилось нём, разрушило все его опасения, которые он считал правдивым, что сейчас всё, что ему остаётся делать это просто лежать и принимать то, что его полюбили? Осознавать это и просто радоваться? По человечески радоваться такому исходу событий. «Как же.. трудно», думается Дилюку, но его размышления прерываются заходящим в комнату Аяксом и он выглядит так счастливо, хоть и помято после своих братьев и сестры, что такой вид заставляет сердце Дилюка растаять. — Ты устал? — спрашивает он, пока Аякс перемещается к нему на кровать и садится сверху на бёдра Дилюка, разглядывая его лицо. — Устал, но всё это того стоило, чтобы увидеть свою семью и то, как она тебя принимала, Дилюк. Какой ты был желанным и любимым для них, что я пытался сказать тебе ещё с самого начала нашего приезда. Какого это осознавать, что все твои опасения мигом разрушились? Слова Аякса отдаются теплотой и нежностью так же, как и его прикосновения. Дилюк принимает их, сам ластится к родным рукам и утопает в этом, не желая больше возвращаться к своим мыслям. Рядом с Аяксом это невозможно. С ним забывается всё, что может мучать тебя, теребить и от этого осознания Дилюку становится хорошо. Аякс его личное спасение, его счастье и его солнце, освещающее ему верный путь, и Дилюк готов быть с ним до конца, готов любить его и принимать столько, сколько потребуется. Его не волнует то, какие препятствия им принесёт эта жизнь и через что им предстоит ещё пройти, что может помешать им, их счастью. Не волнует, потому что Дилюк знает, пока рядом с ним Аякс — ему ничего не страшно. — Благодаря тебе и твоей семье я понимаю, что больше никогда не прислушаюсь к тому, что пытается вызвать у меня сомнения касательно своей важности для тебя или твоих родных, Аякс. Для меня честью является то, что они приняли меня, но у меня по прежнему не получается это осознать или даже поверить. Дилюк чувствует лёгкость, когда наконец выговаривается Аяксу, и тот улыбается, выслушивая слова возлюбленного, а после осыпает его лицо поцелуями и чувствует как это добивает Дилюка, как он плавится под ним и цепляется своими сильными руками за его спину. — Вы великолепны, мастер Дилюк, и я готов сделать всё, чтобы вы поверили в это. — Если вы так хотите это сделать, господин предвестник, тогда почему медлите? Аякс вздыхает и тем самым вызывает лёгкий смешок со стороны Дилюка. Он сцепляет свои руки с руками винодела в замок, целует его костяшки и последнее, что Дилюку удаётся понять это простое «Я тебя люблю», пока его мысли обрываются настойчивым поцелуем.