Bury Me Alive

Undertaker

Трек к той части главы: Lana Del Rey — Old Money

      Старые деньги, как определение его жизни. Синие гортензии, холодная божественность денег, красные гоночные автомобили, закаты и вино… Так истекали дни в семье английских аристократов, которые пили чай из семейного сервиза викторианской эпохи, ели омаров, занимались сексом на шелковых простынях, белых как зима. Драко рос примерным мальчиком без капли порочности, играл на рояле и читал много классической литературы, он любил Алису в стране чудес, безумного шляпника и чеширского кота, что улыбался больше всех.       Он — ребенок старых денег, которые всегда были под рукой. Роскошь поместья сводила с ума, когда он приводил туда очередную девушку, а она восхищалась мраморными колонами и прекрасным садом роз, что был гордостью матери. Драко никогда не отказывал в помощи обездоленным, всегда тратил крупные суммы не на игры в дорогих казино, а на благотворительность, понимая, так лучше, не для него одного. После переезда в США жизнь изменилась, не сильно, но для молодого парня значительно.              Драко открывал разные благотворительные учреждения, активно боролся против работорговли, ведь таким чудовищам не место в нашем мире. Будучи филантропом и пацифистом, парень свято верил в идею мира во всем мире, но люди считали иначе… Сейчас, стоя на трибуне и говоря свою речь в поддержку жертв работорговли, Малфой верил — он делает доброе дело, жертвуя несколько миллионов для этих женщин и детей, которые прошли через настоящий земной ад. Несколько слов не изменят устои порочного мира, но попытаться стоило. За кулисами будет ждать Блейз, который был ещё тем дураком, но ближе друга не сыскать, вернее, не придумать. Драко любил его.              Они поедут в кафе, где выпьют по чашечке кофе, а после каждый поедет к себе домой. Драко ждал момента, когда сможет снять свой темно-синий брючный костюм, распустить хвостик и пойти в горячий душ, чтобы смыть с себя этот день. Минуты предательски долго стали тянуться, словно кто-то остановил время, насмехаясь над ним.              Драко закончил со всеми своими благотворительными делами только через три часа, когда обошёл всех жертв работорговли. Ему и правда становилось жаль тех обездоленных женщин, переживших сексуальное насилие, женщин на затылках которых был набит определённый код, по которому их распределяли, продавали. Ужасно. Это было настолько ужасно, насколько возможно.              

***

      

      Драко и Блейз сидели в Starbucks, пили кофе, разговаривали о всякой всячине, которая была интересна только им обоим. Забини в сотый раз за минуту успел пошутить над ним, но Малфой старался не реагировать, закрывая глаза на насмешки лучшего друга, которого порой хотелось ударить, желательно чем-то тяжёлым и тупым, как и его юмор, но он был против любого насилия. Пацифизм брал свое. Драко устало осмотрелся по сторонам, ища глазами каких-то развлечений, хотя бы рассмотреть доску обьявлений, в какой-то момент он перестал слышать друга, погрузился в себя.              Блейз тараторил без умолку, но затих в один момент, когда увидел девушку, сидящую за соседним столиком, он улыбнулся этой незнакомке. Драко тряхнул головой, разгоняю дурные мысли и скуку.              — На кого ты смотришь? — поинтересовался Малфой, пялясь на друга, который глаз не мог оторвать от прекрасной незнакомки.              — Там за соседним столиком сидит девушка, очень красивая.              Драко не стал оборачиваться, подумав, что так будет не очень-то прилично с его стороны. Знаете, не думаю, что вам было бы приятно, когда бы на вас пялилось двое незнакомых парней, когда вам хочется спокойно поесть и выпить свой карамельный латте.              — Пойдем, меня ждет Пенси. — поднимаясь на ноги, произнес Драко. Блейз молча кивнул и они оба вышли с кафе, но перед уходом Малфой краем глаза всё же посмотрел на прекрасную девушку, но не стал рассматривать её.              

***

      

      Драко вошел в свою квартиру под вечер, для него это было в порядке вещей, привычно возвращаться поздно, в пустое помещение, обставленное мебелью. Пройдя в гостиную, он в который раз напомнил себе поменять ковер. Бледно голубой ему не очень-то нравился, дешевил интерьер. Малфой подошел к камину в центре комнаты, и поправил стоящие на нем книги. Он обожал порядок, наверное, мир мог разрушиться, но у него в квартире будет идеальная чистота:              Вычищенные серые бархатные диваны, стоящие друг напротив друга, с голубыми подушками из той же ткани, отполированный до зеркального блеска журнальный столик между ними, на котором всегда будет стоять пепельница, ровно посередине, а рядом — стопка литературы по бизнесу, вымытые панорамные окна и дверь на балкон, что находились за диваном, книжные полки с книгами, расставленными по цветам по обе стороны от камина, темно-серый деревяный пол и светло-серые стены с картинами известных художников современности.              Гостиная была местом не только встреч, но и частого время времяпровождения Драко. Он любил взять ноутбук и лечь на один из диванов, благо, кухня была не далеко: их разделяла арка, поэтому доступ к свежему кофе был. В квартире был второй этаж, две ванны, две спальни, одна большая гардеробная и тайная комната, вход в которую посторонним был воспрещен. Кабинета у него не было, парень не понимал его смысла… работать он мог с любой ему удобной точки, а к определенным местам Драко никогда не был привязан.              Поправив книги на каминной полке, он будто на крыльях полетел к святыне своего жилища. Кофе машина и шкафчик с зернами являлись самым сокровенным местом, святилищем одного кофеголика. Драко осмотрелся по сторонам, ища глазами беспорядок, который ненароком мог оставить, когда выбегал из дома. Кухня по своим габаритам была не сильно большой, но достаточно просторной, она повторяла стиль остальных комнат: стены оттенка мокрого камня, оловянные столешницы с разводами речного перламутра, пол повсюду был одинаковый. Малфой считал, что квартира без порогов и четких разделений напольного покрытия смотрелась значительно лучше… значительно дороже. Он был ярым фанатом подсветок, поэтому при ремонте распорядился установить их повсюду: под потолком, стенами, мебелью.              Сделав себе капучино с ванильным сиропом, Драко занял барный стул с кожаным сидением, на матовой металлической ножке, который стоял около островка, выполненного в тех же цветах, что и остальная кухня. На нем стояла пачка салфеток, букет свежих красных роз, которые стояли также в гостиной на рояле, не далеко от вазы с цветами находилась пепельница. Да, очередная пепельница, которых в квартире было чересчур много. Он не только являлся кофеголиком, но и заядлым курильщиком. Это ещё можно умолчать о целом ящике комода в коридоре, наполненном пачками запечатанных сигарет фирмы Black Devil.              Драко сделал глоток божественного напитка, что окутал горло, плавно лаская гортань и наливая тело теплом, от которого становилось спокойно, будто он очутился в райском саду, и вкусил амброзию на вкус. Малфой позабыл о встрече с подругой, которая специально прилетела из Парижа. Тяжёлый выдался день. Голова зудела от мыслей словно улей неугомонных ос, что пытались ужалить переполненное делами сознание парня. Раздался дверной звонок, сигнализирующий о приходе Пенси. Наверное, юная хакерша была зла на него, ведь он совершенно забыл её встретить и довести к себе домой, но Драко этот столь неприятный факт не волновал.              Малфой поднялся со стула, тихо возмущаясь себе под нос, думая, как избежать дегустации его хрупкого и невинного мозга. Пенси всегда была своеобразной девушкой, которая имела сотни тараканов в голове, что день и ночь не давали ей покоя. Она предпочитала чай, чем вызывала недовольство у парня, который боготворил бодрящий чуть горький напиток из зерен. Открыв подруге дверь, перед ним предстала чудная картина: идеальное угольно-черное каре, яркие зеленные глаза, что светились ярче солнца, утонченная фигура, подчеркнутая классическим кремовым костюмом Chanel, длинные подкаченные ноги украшали босоножки на толстой устойчивой танкетке бежевого цвета с маленькими камушками на завязках вокруг голени, на кистях красовались полупрозрачные кружевные перчатки, а возле самой Пенси стоял небольшой чемодан.              Паркинсон одарила друга приветливой улыбкой, теплой, как самый жаркий день лета. Она обняла друга в ту же секунду, но Драко знал, Пенси злится на него, хоть и не показывает этого. Знаете, Паркинсон была из тех девушек, которые всегда умели себя подать, в независимости от ситуации девушка держала лицо, контролировала каждое свое движение. Так она ощущала контроль над ситуацией, чувствовала себя в безопасности. Малфой считал её идеальной, хоть и был осведомлён о недостатках подруги, которые Пенси мастерски выдавала за свои сильные стороны.              Драко незамедлительно чуть поднял подругу в своих объятиях, и покружил, давая понять, что рад её приезду. Пенси громко расхохоталась. И Бог ему был свидетелем — этот невинный смех, самая прекрасная мелодия, которую он слышал. Они с Паркинсон познакомились через общего друга, с которым у девушки был роман. Поставив подругу на пол, Малфой ещё раз посмотрел на богиню.       — Ты не изменилась, — вместо банального «привет» сказал Драко, тем самым, наверное, делая комплимент подруге, которая игриво закатила глаза, будто говоря «мальчик мой, я знаю, я прекрасна». И да, она была чертовски красива… не спала бы Пенси с его другом, он бы с радостью сделал её своей, но мысли Малфоя занимала совершенно другая девушка. К сожалению.              — Ты тоже, — с французским акцентом подметила Паркинсон, рассматривая всё такого же Драко: обычный, по её мнению, ультрамариновый брючный костюм, завязанный платиновый хвостик, что чуть потрепался за день, коварный взгляд серых глаз пробирал до костей, заставляя сердце пропустить парочку ударов от своей красоты и магнетизма.              — Ты надолго? — будто невзначай поинтересовался Драко. Пенси недовольно хмыкнула, не успела она переступить порог, как её уже спрашивают, когда обратно домой. В этом был весь Малфой. Он любил своих друзей, проводить с ними время, но всего должно быть в меру. Знаете, возникало ощущение, что ему лучше одному, но, когда на горизонте появлялась подводная лодка под названием «Забини с виски», маршрут менялся.              — Не знаю. Ты уже страстно хочешь, чтобы я уехала? — поджав губы, переспросила Паркинсон.              — Нет, просто хочу понимать сколько бутылок вина купить. — смеясь, подметил Малфой. Он знал, что любила его близкая подруга и сухое вино было в этом списке первым, наверное, Пенси никогда не начинала свое утро без бокальчика белого вина и сыра дорблю. Это своеобразный ритуал, который обязаны были чтить все, пока Паркинсон у кого-то гостила.              — Тогда советую тебе купить Romanee-Conti Montrachet, раз на то пошло.              — Как скажете, мадмуазель Паркинсон. — подмигнул Драко, прикидывая в уме насколько сильно его банковские счета опустеют. — Я тебе постелил в гостевой спальне.              — Драко, я надеюсь постельное бельё шелковое? — уточнила Пенси, которая чересчур сильно переживала за состояние своей кожи и личный комфорт.              — Мадмуазель, я получил ваш райдер ещё две недели назад. Каждый из пунктов выполнен, кроме вина, но я исправлю этот нюанс. — взяв чемодан, заверил девушку Малфой. — Вы пока проходите в гостиную, а ваш покорный bell-boy отнесет вещи в комнату, хорошо?              — Месье, вы — чудо! — поцеловав друга в щеку, оставляя на бледной коже след красной помады, Пенси прошла в гостиную, которую с коридором не отделяло ничего, кроме арки, что была встроена в стену, а лестницу на второй эта прятала стена, от чего создавалось впечатление таинственности. Паркинсон обожала стиль Драко, не только на недвижимость и дизайнерские ремонты, но и на выпивку с женщинами.              Драко довольно быстро вернулся. В гостиной была довольно интересная картина, художник явно добавил алкоголя в краски и это было не вино, как изначально ожидалось, а чистый ром, который до потери пульса обожал смаковать парень холодными дождливыми вечерами. Пенси разлеглась на одном из диванов, со стаканчиком горящего напитка, и миловидной улыбкой. Наверное, так выглядели представительницы роковых женщин?              Драко присел напротив, думая о величии этой женщины, которая любила свободу и романтические фильмы, но не признавала «любовь», как одно из прекрасных чувств. В ней таилось столько противоречий, что Малфою нужна была карта, чтобы не потеряться в общении с ней.              — Удивлен твоим выбором алкоголя, Пенси, — задумчиво признался Драко, наблюдая за девушкой, которая демонстративно вскинула бровью, будто говоря: «мальчик, притормози, это ещё не всё, на что я способна».              — Драко, мы с моей Дафной перепробовали не только много алкоголя, но и вещи значительно хуже. — её голос звучал слишком буднично, будто несколько тяжелых наркотиков, которые они с Гринграсс продегустировали, были лишь конфетами, а не веществами, способными убить даже самых стойких и сильных людей. Малфой хмыкнул. Его всегда смущало это чертово «моей или моя», когда они с Дафной встречались Пенси, каждое мгновение напоминала ему, что Даф принадлежала ей на правах лучшей подруги.              — Пенси, мне не обязательно было это знать.              — Драко, ты прекрасно знаешь, что я болтушка и люблю поделиться многим. – отпивая, промурлыкала Паркинсон. Да, иногда и при определённых людях она действительно могла сболтнуть лишнего, но при посторонних девушка под дулом пистолета бы молчала, словно немая. В ней было много крайностей, но главным плюсом было одно — это верность. Тотальная верность, которая была нерушима.       Драко кивнул. Без попыток что-либо опровергнуть или подтвердить, ему просто стало не по себе от такого откровения. Сложно было напугать или заставить чувствовать себя неуютно такого человека, как Малфой, но каждый раз у Пенси это получалось. Он перевел взгляд на камин, рассматривая черную металлическую перегородку, которая обязана была не давать раскаленным углям гулять по комнате, его забавляло всматриваться в детали интерьера, они позволяли ощутить себя в безопасности.              Повисшее в воздухе молчание постепенно начинало душить своей тяжестью, оно проникало в каждую жилку, отравляя нейронные окончания. Драко почувствовал себя не в своей тарелке, наверное, такое чувство возникло впервые за долгое время. Когда он упорхнул из дома родителей, Малфой длительное время искал свое место в мире. Нарцисса прививала ему здравый рассудок, Люциус — силу духа, но их сын пошел по немного не той «протоптанной дорожке», которую желали видеть родители.              — Драко, как дела на работе? — с осторожностью спросила Пенси, понимая, что с другом что-то не так. Нужно срочно отвлечь его внимания, желательно чем быстрее.              — Всё как всегда: много жертв работорговли, пожертвований, а с другим делом… намного лучше, чем с первым. — пробубнил Драко, всматриваясь в перегородку, которую, по его мнению, стоило почистить.              — Я проработала твою систему безопасности, чтобы ФБР не смогли к тебе докопаться. — подметила Пенси, которая, по правде, была в шоке от простоты кодов, которые явно уступали. — Я написала новые коды, поставила множество паролей, а еще проверила сервера.              — Спасибо, — искренне поблагодарил парень, опираясь на локти, смотря в упор на подругу. — Сколько я тебе должен?              — Нисколько. Это мой тебе подарок. Не хочу носить тебе передачки.              — Спасибо, мне правда очень приятно, Пенси, — улыбнувшись, произнес Драко. Раньше он считал, что ничего не бывает просто так, но друзья доказывали совершенно другое.              — Драко, пойдем спать… — прикрываясь ладонью, зевнула Пенси, слезливыми глазами посмотрев на друга. — Завтра длительный день, а еще я очень устала.              — Конечно, пойдем…              

***

Один день назад. До встречи Гермионы и Драко в кафе.       Его любимым место было кладбище под слоем снега, с красной опавшей листвой и запахом смерти, что обвивала своей пустотой. Он любил играть на рояле с кровью на белоснежных клавишах, курить сильные сигареты, от которых дышать становилось труднее, смотреть на серебреный крест в красной лужице, что походила на вино. На серых глазах проступали капилляры, рисуя на глазнице силуэт веток, он предпочитал крюки для свежего мяса, чтобы подвешивать жертв. Because were already dead — висела табличка над столом, а в мыслях крутились слова, словно вихрь, доводя до безумия. Всего одна невинная фраза: that kid is never coming back, как признание своего порочного «Я», звучали эти слова.              Белые простыни окрашены кровью, а легкие наполнены дымом, из-за рта облака, а в душе пустота. Таков удел ангела смерти, так он пал на бренную землю, разбиваясь о острые скалы своего бытия. Сигарета за сигаретой, крики и ор, всё это — монета для Харона и путешествия по реке Стикс. За все платишь донацией. Жизнь казалась красочной, когда живешь в градациях красного, ощущая привкус полусладкой соли кончиком языка, а в груди бушует тишина. Он любил быть чудовищем, только так ощущалась власть над собой, только так грешные души обретали покой.              Life is the whisper of dead…              Громкие крики пропитывали каменные стены, а пол заливало красной рекой. Ещё немного и настанет покой. Смертник умрет, а некролога не будет, только капельки краски, что растекались по венам, но сейчас масками ложились на стены. Штопор, вкрученный под ребра все еще живого тела, способному чувствовать все до малейшего придела. Полусладкий привкус триумфа и дикий азарт — это удел порочности, из которого не вернуться назад. Холодный взгляд и глоток крепкого кофе, который грел струны души, пробираясь к закаменелому сердцу, давая глоток красоты. Безумие всегда было в крови.              Драко сделает вдох, глубокий, неистовый, что одурманит рассудок и волной возбуждения пройдется по телу, а дальше все будет по заведомо известному сценарию; нож пронзит плоть, как растопленное масло, крик мелодией хлынет рекой, а в серых глазах будет штиль, ни капли сомнения перед убийством, ни нотки раскаяния, ничего… Он наклоняется ближе, рассматривая лицо в фактурных изгибах ранений, ещё рано придаваться загробной богеме, нужно немного земного беспредела.              Сделав три четких пореза, в местах не смертельных для смертного человека, он задумается всего на секунду: «тебя расчленить или поджечь целиком?», но вопрос отпадет, ведь решение придёт само собой из глубин ада, из которого явилась его душа. В камеру пыток войдет придурок итальянского розлива, жаль, без оливок. Верный напарник, который терпел каждую выходку Малфоя и с пониманием относился к грязной работе, но ведь так поступают лучшие друзья?              Драко осмотрел свою работу; отрезанные пятки, несколько ножевых ранений и разрез рта виде улыбки, ведь этот идиот отказывался умирать, как в аниме. Что ж, он решил эту незначительную проблему. Затем Малфой возьмет пистолет, подаренный Лунатиком, точный выстрел в голову и звук выстрела эхом, раздающийся о стены, который навечно отпечатается в памяти, подобно мелодии, которая будет играть на струнках сознания. Меланхолия зашкаливала, а Драко ощущал себя виртуозом, только что сыгравшем идеальную партию на фортепиано в оперном театре на большую публику. Восхитительное чувство превосходства, его не сравнить ни с чем другим.              — Драко, я понимаю, ты получаешь единственный оргазм, который тебе светит в жизни, но у нас проблема. — раздался голос Блейза, голова которого выглядывала из приоткрытой двери. Малфой сжал пистолет сильнее, упорно уговаривая себя не застрелить этого бесцеремонного придурка.              — Забини, если там очередная хуйня. Я тебя прикончу прямо сейчас! — вспылил ранее познавший нирвану Драко, в упор смотря на друга, который поджал губы, готовясь сообщить боссу последние новости.              — Не нервничай так, пупок развяжется. — саркастично подметил Блейз, которому было откровенно плевать на вспышки гнева Малфоя. Странно бояться ребенка пусть и с пистолетом. — Одна девушка сбежала, не волнуйся, я отправил за ней людей, а тех одноклеточных, которые её упустили, запер в одной из комнат, специально для расправы.              — Как товар смог сбежать?! — прикрыв глаза, эмоционально спросил Драко, убеждаясь в тысячный раз — его окружали одни идиоты. — Ты куда смотрел?!              — Я выставлял остальных на сайт в dark net, был занят.              — Ладно, айтишник на минималках, собирайся. Мы едем решать проблему, — бросил Драко, и наблюдал, как голова Блейза скрылась за дверью. — Вот же дерьмо! — вспылил парень, делая несколько глубоких вдохов и выдохов. Дихотомия контроля. Очередной хороший совет Тео. Потерев глаза двумя пальцами, он немного успокоился, представляя, как будет вырезать глаза у тех кретинов. Они им не нужны, раз по назначению не пользуются.              

***

      

      Ночной город хорош только в том случае, если ты ездишь в машине и слушаешь расслабляющую музыку, а не ищешь девушку, которая обязана быть продана в сексуальное рабство, а не разгуливать на свободе. Блядство. Он сейчас мог уничтожить улики, приехать домой, поесть вкусной еды из доставки, принять душ и лечь спать или смотреть очередной фильм на Netflix, но вместо всего этого бегает по Портленду и ищет блондинку в черной кожаной куртке. Прекрасно. Ничего больше сказать.              Встав покурить, Драко замечает восхитительную разбитую птичку в худи и потертых джинсах, она высокая и миловидная; длинные волнистые каштановые волосы, испуганный взгляд. Что-то внутри проснулось. Чудовище, которое никогда так не реагировало на девушек, захотелось прошептать; «она нам нужна… но не для рынка.». Малфой внимательно наблюдал, как незнакомка побежала в сторону остановки, так будто за ней кто-то гнался. Он, недолго думая, написал Блейзу, чтобы тот искал товар без него, а сам сел в машину решив проследить, куда направиться птичка…              Проехав несколько кварталов за белым uber, он захотел рассмеяться при виде дома, в котором жила его новая игрушка. Драко знал, что судьба бывает шутницей, но не настолько же. Жилище, где живет незнакомка, принадлежало ему. Месяц назад Малфой сдал этот дом в дали от всего женщине по имени Глория, которая предупреждала, что там будет жить другая девушка. Драко не возражал, по большей мере парню была все равно, кто там будет.              Драко закрыл лицо руками, чтобы банально сдержать смех. Хотелось впервые в жизни уверовать в Бога, который подарил ему эту восхитительную птичку. В груди разгорелось странное теплое чувство, оно окутало тело, заставляя мышцы расслабиться, он прикрыл глаза, наслаждаясь каждой микросекундой новой нирваны. Тихо выйдя из машины, Малфой направился в сторону заднего двора, который находился во власти гремучего леса, где каждый куст устрашал, но он был спокоен, смотрел на красоту природы и волшебной луны, горящей в небесах.              Драко нашел укромное место, из которого отлично было видно спальню, в которой порхала птичка. Она была так прекрасна… таких легко ломать, за такими интересно наблюдать. Доза наркотика под кожу и дикий азарт — это не просто крылья ангелу вырывать, — это каждое перо поджигать. Он не знал, как зовут эту птичку, не знал, что она из себя представляет, но жутко хотелось узнать, понять, сломать… Чтобы кости покрылись обилием трещин. Драко заслонит ей солнце, заменит социум, перекроет кислород… растечётся по венам, словно нейротоксин. Он принял для себя решение, а луна одобрила выбор гробовщика, который будет рыть могилу на двоих.              Закурив, Малфой расплылся в холодной улыбке. Кровь стыла в венах от безумия его взгляда, от того, как он пожирал ее глазами, вкушая каждую секунду ожидания к их встрече. Ещё рано открывать все маски, но настанет день, когда красная роза из сада упадет на белоснежную простынь, а шипы пронзят хрупкое тело экзотической птички. Драко сделал глубокую затяжку, наслаждаясь привкусом ванили на губах, ему хотелось проникнуть в дом, благо, ключи у него были с собой, но парень воздержался, чтобы не спугнуть свою новую куклу.              — Эта камера пыток — наш будущий дом, уверен, ей понравиться… — делая очередную затяжку сигареты, произносит он, всматриваясь вдаль. Его маленькая птичка, что останется с ним, даже против своей воли, будет довольна веревкой на шее.              Драко бесшумно ушел, казалось, от его присутствия не осталось и следа, словно призрак пролетел между деревьев, облетел дом из фильма ужасов, и вернулся к своей машине. Красные бабочки запорхали при свете ледяной луны, что улыбалась в своей коварности, освещая путь, устеленный розгами…              На следующий день, после встречи в кафе.              На рояле лежали ноты, а поверх них три красных розы с ядовитыми шипами, мелодия лилась из глубин порочной души, а сердце стучало в ритм меланхолии кровавой пустоты. Пальцы, блуждающие по клавишам и томные вздохи с сигаретой в зубах, он виртуоз, который погряз в пучинах адских слез. Слуга Сатаны, что не узнает покоя реки Стикс, не увидит бархатной луны… только муки душ, застрявших между мирами, где светило пламя вечной зори.              Галстук оттенка кармин, белоснежная рубашка, черный костюм из викуньи и маленькая красная роза в нагрудном кармашке. Он — мужчина на миллион долларов, с матовым Maserati цвета оникса, у которого из кожи выполнен салон кровавой-вишни. В градациях своего света не грех умереть. Во внутреннем кармане пиджака почивает нож-бабочка с гравюрой; «I will not be in you for long, but you will remember it.» Драко никогда не отрицал, что является чудовищем высшей пробы, это знание давало спокойствие, контроль над ситуацией.              Подполье беззакония, где в королях был один гробовщик. Там в царстве крови и хаоса, девушки в клетка кричали, а охотник вел порочный подсчет, а огни от ламп мерцали, словно в триллере. Сидя у себя в квартире, Драко вспоминал тот вечер, в памяти подобно картинкам менялись воспоминания местами, как милая птичка порхает в кровавой тени, в роскоши его души. Интересно, если сломать ей крылья, она сможет также красиво ползти? Рожденный летать — не сможет выжить в бренности земли. Хотелось закопать труп своей невесты в глубины адской темноты, чтобы только блеск лопаты и тихие стоны, что были когда-то самыми громкими криками умирающей плоти.              Он закрыл крышку рояля, потушил сигарету, словно она была огоньком её души. Посмотрев на наручные часы, Драко, недовольно простонав, понял, что настало время возвращаться в подполье, где ждут нимфы со штрихкодом на затылках и ценником на кисти, они и в правду прекрасны, но мужчины убьют в них красоту за крупные суммы. Он не так давно вернулся с благотворительного мероприятия, где пел свои речи о важности каждой души, где проповедовал мир без работорговцев, но сам же был одним из них.              Время облачится в привычное одеяние, никакой роскоши, только удобство: черный зипхуди, спортивные штаны, серая футболка и военные берцы. Образ истинного гробовщика во плоти. Пройдя в гардеробную, Драко посмотрелся в зеркало, красная татуировка на правой руке в виде растекающейся краски доходила до плеча начиная свой путь от кисти, подкаченное тело в созвездиях шрамов, холодный взгляд и разрушительные мысли, от которых нету спасения ни секунды. Одевшись, Малфой бросил взгляд на телефон, на экране вихрем приходили сообщения от Забини, лексика с матовым покрытием была бесподобна, сигнал о новой напасти. Чудесно. Только этого не хватало.              Подполье беззакония. Акт второй. Мелодия страданий.              Войдя внутрь помещения, где никогда не бывало солнца, Драко достал нож-бабочку, разложив его, он принялся проводить по ржавым прутьям, играя на нервах обездоленных девочек, что вжимались в стену при виде гробовщика. Мертвый оскал, теплота в душе и только одно выбивалось из картины художника мук; отсутствие Блейза на рабочем месте. Где этого придурка носит? Почему итальянца без оливок нет?              Драко сделал глубокий вдох, затем выдох, решив, что друг точно чем-то занят полезным, а не снова страдает херней, парень пошел в камеру пыток, которую воспринимал своим домом. Войдя внутрь комнаты со сливом с красными пятнами, он вспомнил, как расчленял человека, чтобы скрыть улики своего преступления. Порыва необузданной ярости. Нужно бы прибраться здесь, но есть ли смысл? Для него был в перфекционизме, Драко обожал чистоту и порядок, когда вещи под линейку лежали на местах, а орудия пыток, наполированные до блеска бриллиантов — на самом ярком свету.              Драко, словно туман, ядовитый, густой, в котором ты никогда не знаешь, что тебя ожидало, возможно, его внутренний монстр, а возможно, святой ангел. В нем скрывалась роса спокойствия, чистый воздух садизма, но чем больше ты погружаешься в него, тем лучше понимаешь: гнев его грозе подобен, а любовь — сверхнасилию. Малфой достал из кармана худи наушники, включил первую попавшеюся песню и напрягся. Перед глазами возникла эта незнакомка, живущая в его доме, её длинные волнистые волосы, пухлые губы, миловидные черты лица, сексуальная фигура.              Захотелось покончить с работой чем быстрее, чтобы увидеть эту птичку, то, как она порхает. Интересно, какие её губы на вкус? А как будет звучать его имя в порыве страсти из уст? Мысли уносили Драко, не давая сосредоточиться на основной задаче, он вечно посматривал на наручные часы, считая секунды до их встречи. Малфой вышел к лучшему другу, который внимательно перебирал бумаги о девушках, их документы, информацию, где они раньше жили, работали, замужем или нет.              Кабинет Забини был достаточно просторным; стол стоял у стены, позади которой висел постер Меган Фокс в красном купальнике, на столе стоял ноут, кружка с кофе, батончики snickers; сзади стояло обычное офисное кресло. Стены совершенно обычные, бетонные, паркетный пол уродского золотистого цвета. Драко всегда хотелось блевать от него, но друг не хотел ничего менять. Что ж, его право.              — Что ты хочешь, мудила? — не отрываясь от бумажной волокиты, спросил Забини недовольно, будучи всё ещё обиженным на Малфоя.              — О, ты всё-таки злой. — совершенно спокойно убедился Драко, которому по большому счету было плевать на очередной каприз Блейза.              — Ты, кретин-белобрысый, бросил меня одного. — подняв взгляд на Драко, напомнил Забини, ожидая извинений, но друг лишь закатил глаза.              — Не одного, а десятью нашими ребятами. Поэтому не ной.              — Ну, да. Десять одноклеточных амеб на меня одного, ты гений, Драко. Что там было такого важного, что ты убежать решил? — хмыкнул Блейз, откинувшись на хлипкую спинку стула, которая издала противный скрип, заставляя Малфоя скривиться.              — Девушка, — пожав плечами, ответил он, без капли стыда за свой поступок.              — Ого… — удивленно протянул Забини. — Так ты всё-таки не гей? Или она очередной товар? — насмешливо сращивал он, наблюдая, как Драко сдерживается от проповедей по защите своей натуральности.              — Нет, она не товар. Она… она что-то гораздо большее.              — Ты здоров? — решил уточнить Блейз, опасаясь за здравомыслие друга.              — Да, — фыркнул Драко, который на порядок устал от глупых шуток в стиле; «после итальянской синьоры Дафны Гринграсс — ты никого не захочешь». Они с Дафной встречались всего полгода, за это время Драко не раз задумывался об измене, но держал член под контролем. Не из-за того, что она была синьорой. Нет. Просто он привык к верности. Малфою было с ней скучно, как и Гринграсс с ним. — Блейз, мне казалось, ты в тайне дрочишь на сестру Тео, я прав? — он решил контратаковать, бить по самым уязвимым местам, хоть и в точности не знал, попадает ли куда нужно.              — Очень смешно, Малфой, — поджав губы, ответил абсолютно спокойно Блейз, смотря другу в глаза. — Ну, ты, в общем, никогда и не умел нормально шутить. Что с тебя взять, да?              — Узнай, для кого сняли дом номер девять. Желательно быстрее, понял? — решив не тянуть резину попросил Малфой, хоть это звучало, как приказ.       — Да-да, большой и грозный Драко! Все будет выполнено, большой и грозный Драко! — смеясь, заверил друга Блейз, который больше всего в мире обожал шутить над ним. Вот не было вещи приятней, чем доводить Малфоя до бешенства своими шутками. Ради такого стоит жить.              — Идиот… — мотнув головой, бросил Драко и ушел, чтобы банально не бросить в него чем-то тяжелым. Он хватался за ускользавшую нить спокойствия, она убегала от него, словно песок между пальцев, который маленькими крупицами ударялся о стальное терпение.              Драко хотел убить кого-то, но длительная возня с поставкой нового товара не дала добраться к любимой комнате. Посмотрев в сотый раз на наручные часы, на душе стало тепло, наконец настал час ехать к птичке, чтобы просто посмотреть на нее, побыть рядом на расстоянии. Он собрался довольно быстро, положил телефон в карман спортивок, одел наушник, а кейс засунул в карман зипхуди. Осталось только покинуть подполье и направиться в края своей нирваны…              Дом птички.              Драко стоял недалеко от двери, что выходили на задний двор, недалеко от них было окно, через которое была видна птичка, девушка, сидящая в кресле обитым штучной овчиной, она сидела на его любимом кресле, которое выбиралось часами в магазине и на него сотни своих нервов. Птичке шло оно… ему нравилась эта картина, будто Ван Гог своей кистью колдовал, создавая шедевре для Лувра. Незнакомка блуждала глазами по страницам книги, она выглядела такой умиротворённой и спокойной, что захотелось нарушить ее нирвану. Раз и навсегда.              Птичка упорхнула на середину комнаты, он не мог рассмотреть её эмоций, но что-то явно было не так… Она переменилась, будто кто-то подменил спокойство на дикий страх и хаос. Незнакомка начала вести себя странно. Крайне странно. Она делает несколько неуверенных шагов, будто свет в комнате погас, но он горел… ярко-ярко, отчего действия были видны. Девушка дошла до стены и схватилась за нее, как за чертов спасательный круг во время крушения Титаника, Драко нахмурился, не понимая, что с ней не так. Почему она так себя ведет?              Ох, дорогой, если бы ты знал, через какой ад твоя птичка проходит… ты бы ворвался в дом и хоть чем-то ей помог, но он остается стоять и молча наблюдать, пытаясь понять, что происходит. Глупец.              Птичка пропала на несколько секунд, Драко решительно подошел на место, где было окно, ведущее на кухню. Он присмотрелся и холодок прошелся по шее от увиденной им картины: девушка держит нож и…                     — Привет, Тео, — нервно произнес Малфой, всё ещё пребывая в шоке после увиденного. Нотт недовольно вздохнул, это было отчетливо слышно.              — Если ты решил поздравить меня с днем рождения, то лучше не надо. — сразу предупредил тот.              — Нет, не хочу. Я знаю, как ты ненавидишь этот день. Я звоню по другому поводу, — он говорил слишком быстро, желая чем быстрее разобраться в сложившейся ситуации.              — Слушаю, — чуть расслабившись, промолвил Нотт.              — У одной девушки странное поведение… она кричала без причины, хаотично двигалась, будто под наркотиками, но я за ней наблюдал и она их не принимала. Такое поведение началось внезапно, будто она словила триггер. Тео, ты же клинический психолог, объясни, что с ней?              — Хммм… — задумчиво протянул Нотт. — Это может быть галлюцинация, если верить в то, что она словила триггер. Скорее всего, её психика вместе с мозгом блокируют воспоминания, это может быть последствия посттравматического синдрома. Но я не могу быть уверенным, мне нужно с ней провести несколько сеансов психотерапии.              — Ты сможешь приехать? — поинтересовался Драко, с полной решимостью разобраться во всем.              — Да, это лучше, чем сидеть в Нью-Йорке и ничего не делать. Ладно, я закончу со своими делами и приеду, а пока не мучай эту девочку, а если не сможешь совладать с собой, то делай это менее травматично, ладно?              — Да, — не задумываясь согласился Драко, закончив телефонный разговор.              Малфой сейчас бы выпил кофе у себя в квартире лежа в ванной, но сейчас в больном мозгу появилась не менее больная идея…       — Мы встретимся, маленькая птичка, но сперва ты увидишь других птиц, надеюсь, тебе понравиться мой жест… — с ухмылкой произнес Драко, продумывая план своей охоты до малейших деталей.              

Роскошь в крови.