Эгоист

      В веки ударяет ослепляющий свет, заставляя глаза невольно прищурить от дискомфорта — фотофобия и без того была верным спутником, но сейчас в этих стенах, создавалось ощущение, что яркость лампочек раскрутили до максимального режима, чтобы дисфория юноши разыгралась до немыслимых масштабов. Кавех делает глубокий вдох с громким звуком, выдыхая более медленнее, выдержав паузу, пытаясь мысли свои успокоить и унять хоть как-то свое волнение. Нервишки шалят. Блондин излишне переживает — хочется развернуться и уйти, лишь бы сейчас не чувствовать себя настолько жалким мальчишкой, точно первый день идущий в школу, прячась за юбкой матери и держа её за руку, чтобы не потеряться в огромном мире, что только открывает ему свои объятья.       На деле же Кавех совсем не первоклассник и с матерью судьбы разошлись в разные стороны, хоть и сейчас он бы все отдал, лишь бы снова оказаться в родительском доме и слушать чужой голос ласково зовущий его по имени.       Чёрт.       Даёт себе оплеуху мысленно, пытаясь мысли в нужное русло направить и сосредоточиться на деле. Воспоминания о матери грели душу, после сменяясь жуткой тоской — совсем не то, что сейчас нужно было в этот момент.       Затравленный взор направляет в окно — со стороны, вероятно, выглядит как мученик, — пытаясь разглядеть что-то на горизонте. Ничего примечательного: футбольное поле, наполненное юнцами в форме; палящее июньское солнце на небе, что будто бы измывалось, в последние дни взлетев порядком выше по Цельсию; деревья, чьи листья подрагивали с порывом едва ощутимого ветра. Кавех тяжело вздыхает, потому что никакие попытки перевести фокус внимания не работают — остаётся лишь ждать терпеливо.       Только по ощущениям он ждал точно казнь собственную, а не тренера местной сборной, который уже минут десять назад должен был сопроводить блондина в место назначения.       — Кавех? — слышится строгий мужской голос, появляясь из ниоткуда, стоило только подумать о его обладателе. Юноша чуть отшатывается от неожиданности, оглядывает мужчину с ног до головы. В нос ударяет резкий запах дезодоранта вперемешку с потом. Далее следует слабый кивок — во рту вязкая слюна застревает комом, не давая и слова сказать. — Аль-Ахмар, — руку протягивает для рукопожатия, монотонно продолжая. — Я тренер старшей школы Сумеру, по совместительству твой куратор, пока ты не освоишься в новом месте. По любым вопросам можешь обращаться, позже я оставлю свои контакты, — оценивающий взгляд скользит по фигуре блондина, будто бы сканирует, пытается залезть в подноготную и узнать из чего состоит новый ученик. В его проницательном взгляде сквозит что-то похожее на тепло — так отцы смотрят на своих сыновей, — но эти мысли быстро отходят на второй план. Показалось. — Идём за мной.       Кавех молча следует за старшим, так и не проронив ни единого слова, ноги будто становятся ватными и тело тяжелеет. Ловит себя на мысли внезапно, что нужно было отказаться от предложения, или прямо сейчас сбежать без оглядки, пока ещё не стало поздно — клетка ведь открыта с обеих сторон.       Но он не бежит. Лишь робко идёт за тренером, считая свои шаги.       — Собрались в строй, — громко раздается голос, стоит им оказаться в просторном спортзале. У Кави аж дух захватывает — в его прошлой школе такие масштабы ему только снились, в самых сокровенных снах. В размышления погрузившись, даже не сразу замечает, как пятеро парней становятся в ряд идеально по росту. На него направлено все внимание и он почти физически чувствует на себе чужие взгляды, будто те хотят его приковать к покрытию, но Кавех отмахивается, выпрямляясь смотрит в ответ. Пора сосредоточиться и перестать трястись как тряпка. Этот шанс упустить он не может. — Ваш новоиспеченный сокомандник — Кавех, — тем временем Ахмар продолжает говорить, указывая жестом на вышеупомянутого. — Не прошу любить, но обязательно принять и не жаловать, — брови к переносице сводит, всем своим видом пытаясь показать насколько он серьёзен. — И чтобы не как в прошлый раз. Я понятно выражаюсь?       — Да, тренер, — в один голос прокричали игроки, но в лицах все ещё стояло безразличие.       — Хочется верить, — Ахмар слабо улыбается и напоследок отдав указания уходит за решением каких-то своих дел, пообещав вернуться чуть позже. Кавеху становится неспокойно. Он остаётся один среди незнакомых ему парней, которые, кажется, в тот же час набросятся на него, стоит старшему уйти подальше из зала.       Сообщая что тот правда покинул помещение, дверь с хлопком закрывается. Клетка захлопнулась. Кавеху не выбраться.       ***       — Так значит, ты теперь в нашей команде? — к нему первым подходит брюнет в крашенными прядками, стоит блондину переодеться в спортивную форму и начинать наматывать круги для разогрева. Вопрос был скорее риторический, потому Кавех лишь кивает в знак подтверждения. Парнишка выглядит безобидным, не читается на лице явной неприязни и плохих мотивов, так что Кавех позволяет себе мягкую — впервые за долгое время искреннюю, — улыбку, продолжая бежать уже с новым знакомым. — Я Тигнари, постараюсь позаботиться о тебе, — этот же знакомый произносит негромко и зеркалит чужую эмоцию. Блондин расслабляется — никто к нему враждебно не настроен, сам себя накрутил, и полдня места найти не мог, а ведь в последний момент хотел и сбежать без оглядки.       — Кавех, — отвечает твёрже, прочистив горло — голос сел после длительного молчания, — чувствуя себя более расслабленно чем десять минут назад. — Надеюсь, быстро здесь освоюсь, не хочется быть слабым звеном, — он уже в полном предвкушении тренировки, чувствуя фантомное ощущение мяча в руках, когда он несётся по полю, надвигаясь прямиком к кольцу, чтобы забить свое первое — дебютное в составе Сумеру, — очко, которое будет стартом в ступеньках новой жизни. Внезапно вспоминается отец — главная причина почему он увлёкся баскетболом и посвятил спорту все свое детство и годы подростковые. Если бы отец узнал, что он попал в одну из лучших школ в штате, то точно бы гордился… Если бы он только был рядом, а не только существовал в самых тёплых воспоминаниях, в заброшенных и сокрытых уголках, всплывая изредка, наполняя сознание скорбью.       — Жду не дождусь, пока ты покажешь класс, — сокомандник из раздумий вырывает, за что Кавех ему безмерно благодарен. — У нас в клубе не самые лучшие времена, последние события ещё сбили общий настрой, — Тигнари лихо меняет тему. — Слышал, за тебя кто-то поручился, все думают, что кто-то из вышестоящих решил своего неумелого сыночка втиснуть. Тренер кого попало в команду бы не принял — это обнадёживает.       — Что ты сказал? Кто-то поручился? — брови мгновенно вскидывает, пока удивление расползается по телу. — Я понятия не имею о чём ты, скорее всего это просто слухи. У меня нет… — предложение обрывается на полуслове, Кавех понимает, что это лишнее и выносить свои личные проблемы не стоит. — Никого, кто бы мог поручиться, звучит как бред.       — Как скажешь, в любом случае, все зависит от того, как ты будешь играть, — Тигнари останавливается, видимо уже добежав норматив, возвращается к остальным. — В Сумеру не любят слабаков. На будущее — нам не нужны пробелы в команде, — на мгновение черты лица становятся мрачнее, но секундное наваждение спадает, уста чужие вновь тянутся в мягкой улыбке. — Удачи, Кавех.       Спасибо. Она ему не помешает.       Его недооценивают — объяснимое явление, но он докажет, что тоже не из робкого десятка и место в команде пришло упорным трудом и потом. Всю жизнь он сталкивался с неудачами, получив клеймо лузера, но теперь у него есть шанс всё изменить. И он его не упустит.       Слышится удар мяча поблизости, заставляя опомниться и обернуться на источник звука. Разыгрывающий отбивает мяч, встаёт в стойку, сгибая ноги. Бедра чуть отводит назад, туловище наклонив вниз. Действия светловолосого утонченные и полные уверенности, что он даже не придерживает зрительного контакта с мячом, маневрирует интуитивно — видно опытного игрока, который дружит со спортом не первый год. Мяч отскакивает и умело возвращается в руки, пока спортсмен касается его подушечкам и твёрдо, но не сильно, стремительно и устойчиво. Кавех теряет дар речи, потому что такой мастерский дриблинг редкость среди старшеклассников, он не соврёт, если скажет что этот парень лучший из всех, кого ему доводилось видеть в этой сфере вживую.       — Сайно, жги! — слышится чей-то юношеский голос из скамьи, блондин мимолётно глазом проходится по миниатюрному юноше с неестественно зелёными волосами. Кажется, он все время сидел там, с самого начала тренировок, просто оставаясь в состоянии наблюдения. Кто бы это ни был, видимо, со здешними хорошо знаком.       На устах Сайно появляется хищный оскал, точно опасный зверь, который разорвёт любого на куски. Несётся словно песчаная буря, которая снесёт своим порывом всё, что встанет у него на пути. Достигает кольца ведя снаряд низко, делает крутой поворот, максимально быстро двигая сразу двумя руками — красуется, знает, насколько хорошо сейчас смотрится. Оказывается под кольцом, одной рукой делая бросок — мяч касается щита, делает отскок, попадя прямиком в корзину.       Очко. Тигнари демонстративно хлопает в ладоши, смотря на друга из полуопущенных глаз.       — Мог бы не делать из этого представление, выпендрёжник, — брюнет подхватывает брошенный разыгровщиком мяч, подкручивая на указательном пальце. — Если ты решил выебнуться, то и я не буду уступать, — собирает волосы в хвост, выхватив резинку из собственных запястий. — Всё-таки, нужно показать новичку, что мы из себя представляем, — пару раз мяч отбивает, поворачиваясь всем корпусом в противоположную сторону зала.       Расстояние между ним и кольцом составляет примерно метров семь — расчёты Кавеха, сделанные невооружённым глазом. Чужие ноги чётко сориентированы на середину корзины и параллельны друг другу. Такая концентрация восхищает, а глаза невольно скользят вниз — накаченные икры сверкают под сильным освещением и бросаются в глаза, Кавех мысленно представляет, сколько труда и времени вложено в эти трицепсы. Тигнари тем временем делает резкий прыжок вверх, вместе с выносом мяча над головой, разгибая локти и кисти в бросковой руке, направляет его в кольцо — снаряд летит дугой и оказывается в корзине.       Очко. Зеленоволосый вскакивает с места и воодушевленно подбегает к брюнету.       — Нари, это был твой рекорд? — чуть повышает голос, не скрывая восхищения в голосе. — Мне кажется, что с каждым днём броски все точнее и точнее, — осекается, вернув будничный тон, но глаза всё так же блестят, направленные на старшего товарища.       — Коллеи, ты преувеличиваешь, — улыбается смущённо Тигнари, сощурив глаза. — Это не мой предел, да и на матче не получится вот так вот запросто закинуть, — чешет затылок, потрепав по волосам младшего и смотрит на Кавеха, пронизывая чутким взором диоптазов. Казалось, он видит блондина насквозь — каждую неровность и кочку, пытаясь разглядеть что-то большее, чем из себя он представляет. — Передаю эстафету тебе?       Кавех уже не слушает Тигнари, мысленно давно находясь в тысячи километрах от спортзала — по-другому не объяснишь то, что его процессор перестал реагировать на окружение, направив объектив на чужую мускулистую фигуру, где мышцы перекатывались под слоем кожи. Взгляд концентрируется на идеальных шести кубиках пресса и тяжело вздымающейся грудной клетке. Сероволосый высокий юноша внимания не обращает ни на сокомандников, ни на Кавеха, аккуратно ложится спиной на матрац, согнув ноги до прямого угла в коленях. Массивные руки изящно ложатся на пояс, отрывая локти от пола. Удерживая колени вместе, одну ногу выпрямляет, поднимая таз выше, даже не помогая себе махом прямой ноги. Плавно возвращается в исходное положение и, легко коснувшись пола тазом, повторяет предыдущие движения. Всего его махинации полные уверенности и точности, да и сам он выглядит, как только что сошедший с обложки какого-нибудь спортивного журнала.       Блондин подвисает, не в силах взгляда отвести от представленной картины.       — Кавех, — чужой голос слышится, но он не откликается.       Продолжает изучать взглядом человека, имени которого до сих пор не знает.       — Кавех! — звучит более настойчиво, но блондин все ещё игнорирует этот зов.       Сероволосый поднимает взгляд и они встречаются глазами. У Кавеха дыхание захватывает, от того, насколько внушительно смотрится его новый сокомандник. Ощущение наравне с тем, будто получил он преждевременный и внезапный микроинсульт.       — Кавех, блять! — нарушитель покоя срывается на крик, и в этот момент только он удосужился уделить внимание звуку, только вот уже оказывается поздно. Мяч летит со всей скоростью, и он не успевает среагировать, как оранжевая сфера с громким шлепком врезается прямо в лицо, не успевшее вынырнуть из прострации. Кавех теряет равновесие и падает на пол, не получается даже вскрикнуть от неожиданности — просто лежит на покрытии, распластавшись трупом.       Сумеровцы мигом оказывается рядом, за исключением двоих — виновника торжества и какого-то парня, которого он толком разглядеть не успел. Все это сейчас было неважно, ибо головная боль росла с завидной скоростью, разгоняясь точно до 532,93 км/ч.       — Живой? — первым голос подаёт Сайно, помогая привстать пострадавшему и смотрит как-то виновато. — У него кровь из носа, — произносит встревоженно, смотря в алые глаза в упор.       Только не это. Опозориться в первый же час, Кавех, да ты идёшь на рекорд!       — Я в порядке, — бубнит под нос неубедительно, потому и натыкается на осуждающий взгляд Тигнари. — Мне надо отлучиться, — с места вскакивает молниеносно, мигом из спортзала выбегая.       Парни смотрят ему вслед, решив оставить его наедине с самим собой. В конце концов он взрослый мальчик.       ***       Кавех склоняется над зеркалом, включая холодную воду и усиливает напор, чтобы ополоснуть лицо. Кровь не перестает хлестать из ноздрей, что хочется выть.       — Красавчик, просто пиздец, — нервно смеется, смотря на свое отражение. Хочется разбить вдребезги стекло, лишь бы не смотреть на свой убогий вид, вызывающий жалость. — Какой же ты никудышный, — продолжает сыпать оскорблениями на собственную персону, чувствуя как глаза начинают слезиться. Блеск. Ещё и разрыдайся здесь как маленькая девчонка. — Почему я просто не могу стать лучше, чем я есть? — тихий всхлип вырывается из уст, и он опускает голову, перестав пожирать себя глазами.       Когда все пошло по наклонной? Блондин и не вспомнит, с каждым днём сильнее утопая в потоке самоненависти и чувства вины. Мать поступила правильно, оставив тяжёлый балласт разлагаться самостоятельно, не отравляя собственную жизнь. Отец… Что бы он сказал, если бы сейчас увидел сына в таком состоянии? Он бы разочаровался? Сказал бы что не такие качества прививал единственному чаду? Он бы жалел, что является отцом такого неудачника?       — Жалкое зрелище, — слышится низкий голос, отдавая эхом в стенках маленького санузла, Кавех голову приподнимает, чтобы в отражении разглядеть бледное лицо капитана — это он услышал от тренера, перед тем как тот оставил его в кругу игроков. — Неужели ты думаешь, что причинение себе нравственных страданий поможет сделать толчок в правильное русло? Довольно самонадеянно.       — Что? — Кавех мысленно шлёт нарушителя покоя подальше и надолго, изнутри закипая от злости. Да кто он такой, чтобы совать свой нос в его личные размышления? — Не думаю, что это твое дело, извини за грубость, — натягивает фальшивую улыбку, широко уста растянув. Хочется вдарить по чужому безэмоциональному лицу, обвинив в инциденте его, но Кавех держится, понимая, что ничего бы не было, совладай он со своим интересом и был бдительнее. На мгновение в голове всплывает широкий размах капитановских плеч. Чёрт.       — Может ты и прав, однако, — сероволосый в мгновение ока пресекает расстояние между ними, утягивая блондина за собой в кабинку поблизости. Кавех пораженно охает и глаза округлив смотрит на того, не скрывая возмущения. На лице зачинщика и мускул не дрогнул. Вот же ублюдок.       — Ты знаешь, что это сексуальное домогательство? — брови сводит к переносице, пытаясь мысленно успокоить свое сердце, чей кульбит повысил скорость в разы. Капитан тем временем смотрит в упор в алые глаза, руками оперевшись по обе стороны от головы Кави. — Отцепись, — Кавех пытается держать строгое лицо, но получается откровенно говоря не очень, потому что приступ нервозности снова заигрывает новой волной. Ладони потеют. — Чего ты добиваешься? Будет не очень красиво, если нас застукают в таком положении.       — Дверь я запер, — спокойно произносит, не поведя и бровью, игнорируя негодование блондина. Будто бы это в порядке вещей, будто это происходит постоянно. — Я понятия не имею, за какие заслуги такого среднесортного игрока взяли в нашу команду, но не хочется ставить под сомнения решения тренера, — выдыхает тяжело. — Может быть, твои навыки хороши, даже лучше, чем у любого среднестатистического старшеклассника, но этого недостаточно, — его тон меняется, становится на долю грознее. — Я не позволю тебе стать проблемой, — тот приподнимает указательным пальцем подборок Кавеха. — Мы не можем проиграть, и тебе стоит очень постараться, чтобы не подвести команду, — сероволосый наклоняется ближе, оставляя между ними мизерное расстояние, не разрывая зрительного контакта. — Надеюсь, мне повторяться не придётся.       Кавех мысленно проходится сжатыми кулаками по острым чертам со всего маха, чтобы стереть надменное выражение лица с человека напротив, который одним своим видом способен довести до белого каления. Кем он себя вообще возомнил? Блондину хочется плюнуть ему в лицо. Хочется оттолкнуть его и ударить ниже пояса. Хочется сказать, чувак, шёл бы ты нахуй отсюда. — Меня зовут Аль-хайтам. Рад знакомству. Чувак, с этого и стоило начинать.