Треск

Дома, после вылазки, Дилюк вернулся к той теме, которую они обсуждали при встрече на улице возле их дома. — Так что? Как праздновать годовщину будем? Эола задумалась. — Надо пригласить родственников, но не слишком много. Всё-таки, это не сама свадьба, а её годовщина. Ну и несколько друзей. — Где праздновать будем? Эола посмотрела на него неловко. Он нахмурился. — Ладно, я предупрежу Аделинду. — Извини. — Тебе не за что извиняться. Она вздохнула. — Просто, по идее, это же должны быть домашние посиделки, но пышные. Вот я и подумала, что праздновать это придется у тебя дома. — У нас. Не забывай, что ты тоже тут живёшь. Эоле стало неловко. «Он правда считает нас одним целым, раз так говорит?» Она вздохнула. — Да, ты прав. Я же тоже тут живу. — Что-то не то? Эола колебалась. — Думаю, мне нечего добавить. Нужно составить список гостей, согласовать, разослать приглашения и дождаться их ответа, а потом организовывать вечер. — Хорошо, займёмся этим с утра, а то ты валишься с ног от усталости. Она надменно хмыкнула. — Устал здесь только ты, но перевешиваешь всё на меня? — Естественно. — Наглости тебе не занимать. Я отомщу. — Обязательно, любимая. Её передернуло, но это не скрылось от его глаз, и он нахмурился. Эола поникла внутри. «Ну почему он такое говорит только в шутку?» — Ладно, идем спать, муженёк. Отбой. Он усмехнулся. — Отдаёшь мне приказы, женушка? — Да. — А если я откажусь? Эола усмехнулась. — Что-то ты сегодня слишком игривый для моего третьего каблука. Она как раз была в обуви на каблуках. Дилюк скривился. А Эола рассмеялась. — Ладно, не буду отдавать тебе приказы. По крайней мере сегодня. Делай, что хочешь, я тебе не указ. А я спать. Он вздохнул. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Они разошлись по своим комнатам, а Эола принялась мечтать о Дилюке. «А что, если у меня есть шансы? Мне кажется, он стал ко мне относиться лучше. Или же просто привык? Ах, вот бы узнать, что у него в голове»

***

День годовщины. Пришли родственники и друзья. Эола улыбнулась Штефану. — Ты с каждым годом все больше и больше, братец. Тот улыбнулся. — И сильнее. — Не сомневаюсь. По факту, из всех приглашенных со своей стороны Эола была рада только Штефану и Эмбер. Приглашали ещё путешественника и Паймон, но тот опять попал в передрягу, поэтому Эола отнеслась с пониманием. Годовщина проходила хорошо, на удивление Эолы. Однако стоило ей об этом подумать, как к ней подошла мать. — Дочь, давай отойдем, нужно поговорить. Эолу это напрягло, но она надеялась, это ложная тревога и мать будет говорить о чем-то нормальном, но почему наедине? Они ушли в коридор, где никого не было. — Я всё понимаю, у тебя работа, но ты забыла про свою главную обязанность. Эоле уже не понравился тон. — Какую, матушка? — Скажи, может, ты хотя бы сейчас беременна? Эола разом лишилась всех эмоций. Её взгляд стал опустошенным. «Беременна?..» — Ты часто в разъездах, что я переживаю, бываешь на Драконьем хребте и Терновом порту, где довольно холодно. Вдруг у тебя что-то со здоровьем? К ним пришел отец. — Ты уже спросила у неё? — Да, ожидаю ответа. — Уходите. Мать нахмурила лицо и влепила пощечину дочери. — Не забывайся. — Со мной всё в порядке, матушка, а моя половая жизнь вас не должна волновать. Отец смутился. — Ну, раз здорова, то когда будут внучата? — Уходите. Они начали шёпотом, чтоб не услышали остальные гости, рассказывать, зачем создаются браки, и что это не прилично так долго быть в браке и не быть хотя бы беременной. В итоге Эола ушла сама. Не просто с одного помещения, а из дома с ними. Выйдя на улицу, она бросилась бежать в сторону Драконьего хребта, что был недалеко, там нашла сугроб и плюхнулась в него. «Какая беременность… Я ведь даже не спала с ним ни разу. Ему не понравится, мне не понравится, мы оба против, к тому же он сам говорил, что никогда со мной не переспит. А они беременность ждут…» Эола не хотя встала и, материализовав меч, побежала рубить хиличурлов, что за время её валяния в сугробе заметили постороннее лицо. Она убила сотню врагов, пустила в бегство многих Фатуи, пока наконец не успокоилась и не поняла, что наступила ночь, а потому на Драконьем хребте стало ещё холоднее, и её разгорячённое боями тело не сильно защищало от холода. Сориентировавшись, она пошла в сторону винокурни. Так как плавать ночью это самоубийство, она пошла к разрушенному мосту, чтобы по обломкам допрыгать до следующего берега, и пойти домой. Она вся прозябла от мокрой от снега одежды, но это хоть сколько-то её успокоило. Однако прыгнула в сторону свисающего моста, зацепилась руками и пыталась подняться, но поняла, что устала, а потому решила собраться с мыслями и силами для следующего рывка, но почувствовала теплое прикосновение к своим рукам. Эола испугалась, но, задрав голову, увидела мужа и успокоилась. — Пошли домой, сумасшедшая. Расскажешь, чем тебя так ошарашили, что ты пошла хоронить себя в сугробе. Эола приняла помощь, поднялась и тяжело вздохнула. — Я бы тебе кости переломала за одно твое существование, но я устала, поэтому отомщу позже. — А что я сделал? Спас тебя? — Взял в жены. — Сама сказала "да". — Как будто у меня был выбор! — Что, на тебя так подействовали слова про наших деток? Эола вспыхнула. — То есть мои родители у тебя тоже это спрашивали?! — Не они. Девушка, что принесла торт, сказала, что сочувствует, что ты бесплодна. Что за бред? — И что мы будем делать с этим? — Потом решим, сначала тебя надо согреть, а то заболеешь. Он взял её на руки. Эола начала возникать. — Отпусти! — Ты устала, тебя ноги еле держат, так что я тебя донесу. — Но я же стояла до этого! — Ты дрожала так, словно вот-вот упадешь. Не спорь, я тебя хотя бы согрею своим глазом бога. Эола удивилась подобной близости. Уж не пьян ли он? Принюхалась, трезв. Тогда откуда такой прилив нежности? — Только не говори мне, что ты всё же сделаешь мне ребёнка. Дилюк нахмурился. — Давай обсудим это не здесь. И молчи, а то холодный ветер тебе горло застудит. Эола вздохнула, но спорить не стала. Сил не было, поэтому она расслабилась на руках Дилюка, пока не уснула вовсе, но стоило им зайти в дом, как она услышала голос Моко. — Госпожа! С Вами всё в порядке? Эола открыл глаза. — Госпожа, мы так за Вас переживали, — подхватила Хилли. — Вы закончили с уборкой? — спросил у них Дилюк. — Да! — Тогда передайте, чтобы в мою комнату принесли горячий чай в двух кружках без сахара. Они тут же засуетились, и Дилюк отнес её к себе и уложил на кровать. — Точно, затупил. Нужно было к тебе тебя отнести. — Ничего страшного. У тебя одеяло теплее моего. — Не ожидал, что ты мерзнешь. — Ты шутишь так что ли? — А что? — В качестве отомщения заставлю тебя сделать мне ребенка. Лицо Дилюка скривилось, чем сильно ранило сердце Эолы. — Ладно, извини, можешь не делать. «Ты же сам сказал, что ни за что со мной не переспишь» Дилюк вздохнул. — Тебя это прям задело? — Что именно? — Слова родителей. — …да. Но, с другой стороны, рано или поздно это должно было произойти. Всё-таки, такие браки, как наши, создаются ради нового потомства аристократов. Дилюк вздохнул. — Я думал, тебе всё равно на приличия. — Я свободна от предрассудков, но все эти заявления о бесплодии меня уничтожают изнутри. Снова слова о моей дефективности. — Но мы ведь оба знаем, что ты не дефектна. — Верно. И всё же, Дилюк… На её щеках румянец не только от недавнего холода. — Я думаю, что хотя бы одного ребенка сделать нужно. Чтоб отстали. — Ты не думаешь, что могут заставить после этого родить второго? — Скажем, что при родах была травма, и я больше не смогу рожать. — А ты всё продумала. Эола на это лишь хмыкнула. — Твое право отказаться, я всё пойму. Всё же, я прекрасно знаю, откуда берутся дети, и что ты меня не хочешь, но подумай. Может, найдем способ. О другой, которая нравится, будешь думать. — Мне не нравится другая. Эола опешила. — …другой? Дилюк нахмурился. — Тоже мимо. «Всё же, он фригиден» Эола помотала головой. — В общем, я думаю, что как-то только сделаем одного ребенка, можно будет и спектакль прекратить, и в целом друг от друга отдохнуть. — Я тебе настолько противен? Эола открыла рот, но поняла, что не знала, что сказать. «Ну явно не то, что я его люблю больше жизни, но в то же время боюсь оттолкнуть?». Пока Эола думала над ответом, он сказал. — Ладно, забудь. Насчёт ребенка я пока подумаю. — Тебе не обязательно… — Ты уже говорила. Лучше поспи. Если хочешь, на эту ночь поменяемся кроватями. — Зачем? — Сама сказала, что моё одеяло теплее. Стук в дверь. Дилюк встал, открыл дверь, и им подали чай. Дилюк и Эола начали пить чай молча. Они не обсуждали ничего. К угощениям, что заботливо подала им Аделинда на том же подносе, не притрагивались. Допив чай, Дилюк сказал. — Сейчас принесу тебе сменную одежду, и ты можешь спать на моей кровати. — Всё в порядке, сама дойду. — Уверена? Эола фыркнула. — Я не такая слабая, и уже пришла в себя. Дилюк кивнул. — Как скажешь. Кстати, я готов дать ответ. Я согласен стать отцом, но позволь задать встречный вопрос. Почему именно я? Эола опешила. — Что почему именно ты? — Почему бы тебе самой родить не от того, кого любишь? Эола аж засмущалась. «Ну почему такую формулировку ты выбрал, милый мой?» Дилюк заметил её реакцию и интерпретировал по-своему. — Я не обижусь. К тому же, никто не узнает. Я разрешаю. — …потому что поклялась быть тебе верной. Дилюк удивился. — Когда и с чего вдруг? — Там, у алтаря. — Но ты же сказала, что мы можем не следовать тем обещаниям. — Да, но… я имела в виду только тебя. Что ты свободен от них, а я… я не могу. Я не такая. Да, я тебя не люблю, но и изменять тебе не хочу. Это некрасиво и неуважительно по отношению к тебе. Дилюк положил руку ей на плечо. — Я тебя услышал. Давай ложиться, время позднее. Мы оба устали, ты в особенности. — Когда мы приступим к… Эола не знала, какое слово подобрать, чтоб было прилично. — Не сегодня. И не завтра. К тому же, я не знаю твой цикл. Эола аж засмущалась. — Ты и про цикл знаешь... — Конечно. Это базовые знания женской физиологии, которые должен знать каждый. Так когда у тебя пик плодовитости? — Не говори так, словно я кошка, ждущая течку. — Извини. — Через неделю. — Значит тогда и попробуем. Спокойной ночи. — Спокойной.