Зонтик

Она изнемогала; при виде него хотелось жить; любовь к нему была сильнее, чем к кому-либо. Любовь заставляла ее плакать и смеяться одновременно; захлебываясь в порыве страсти и нежности, она забывала о своих проблемах и не позволяла забивать себе голову дурными мыслями, пока рядом был он. Каждый вечер в компании с этим человеком она считала самыми лучшими моментами в своей жизни; никто, кроме него не мог так очаровать холодное сердце писательницы. А что насчет него? Он был также холоден и неприступен, как льды Антарктиды. Его непоколебимость брала верх; казалось, он был недосягаем, далек и непокорен, как Эверест. Хмурый и мрачный, как Хельсегген, невозмутимый и спокойный, как Тихий Океан, свободный, не пленяющий собственного разума, словно белый голубь, несущий мир и спокойствие. Глаза цвета аметиста, такие глубокие и таинственные, манили ее, завораживали своей красотой. Его холодные и болезненно-бледные руки при каждом прикосновении заставляли невольно вздрагивать, а мурашки пробегали по ее нежной коже. Голос, тихий и мелодичный, словно звучание виолончели, усыплял и заметно успокаивал, а каждое его слово впивалось в ее легкие, выбивая из них воздух, отчего дыхание становилось прерывистым, наряду с колотящимся от волнения сердцем. Обычно, каждая встреча их начиналась за чашкой чая и любезными беседами обо всем подряд, а заканчивалась она на привычном для обоих месте – на мосту у реки Сены, что разделяла их улицы. И вот, сегодня он снова пришел к ней. Тепло встретив гостя и проводив на кухню, Агата уже приготовила чай, ставя чашки на стол, а сама пристроилась напротив милого друга. - помнится, ты хотела показать свои рукописи, - Достоевский подвинул чай ближе, выпрямившись в осанке, - мне любопытно почитать их. - правильно, - кратко кивнула девица, поднимаясь со стула и покидая кухню, дабы взять свои записи. И правда, она недавно просила Фёдора оценить ее творчество, чтобы потом сдать в редакцию и уже не беспокоиться о столь страшной критике. Русский всегда помогал Агате с ее работами, ибо в своих краях был довольно знаменитой личностью, чьи произведения заслуживают самых высоких наград. Взяв со шкафа скромную стопку листов, иностранка вернулась в помещение, где находился писатель. Тот принял наброски, концентрируя внимание на содержании текста. - ты очень талантлива, Агата, - начал эспер, перебирая каждый лист и вчитываясь в содержание, - однако, я бы не советовал тебе тратить все силы в этом ключе. Достоевский посмотрел на девушку, разглядывая ее прелестное личико, отчего та потупила чуть смущенно взгляд, опуская руки себе на колени. Ее застенчивость и краткость пробуждали в душе Федора нежность, заставляя невольно улыбаться, любуясь красотой прекрасной спутницы.