Воротник – не шарфик

      — Я подыскал тебе не слишком противные, но эффективные эликсиры, а еще нашел ментоловую пастилу от кашля.       Даже кудри Юргена выглядели грустно растрепанными, что уж говорить о нём самом. Он свернулся в калачик на кровати, выглядел даже хуже, чем был сегодня на работе. Повезло в этом случае только студентам — Юрген разрешил им заниматься своими делами на уроке музыки из-за его состояния, хотя как преподаватель он обычно был строг к соблюдению программы.       — Ты… Нашел для меня вкусные эликсиры? — вяло спросил Юрген, не открывая глаз.       — А как иначе, если ты на каждую горечь плюешься? Привереда.       Звякая на столе бутылками, Маркус что-то куда-то перелил, проворчал что-то подозрительно похожее на «ну что ж это такое-то» и отошел к своей аптечке, стоящей на столике у балкона. Юрген смотрел за его тонким силуэтом в водолазке, очень теплых штанах и гетрах с шерстяными носками. Вот ведь верно говорят, что северянин не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одевается.       — У меня есть еще один эликсир, который поднимет тебя на ноги завтра же, но ты его вкус не выдержишь, — сказал Маркус, показывая на склянку в своей руке непривлекательного ржавого цвета с какими-то масляными разводами.       — Верно говоришь, — приоткрыл глаза Юрген, щурясь на Маркуса и морща нос. — А что насчет ментоловой пастилы? Я хочу ментоловую пастилу.       Он слепо дотянулся до коробочки с пастилой на прикроватном столике, но задел только краем пальцев свой ингалятор от астмы и коробку с бумажными салфетками. Маркус, секунд пять понаблюдав за его страданиями, подвинул коробочку поближе, достал из нее кусочек и, наклонившись, поднес к губам Юргена. Осознав, что не в состоянии даже дотянуться до сладостей, Юрген печально вздохнул и, чуть не откусив Маркусу палец, зубами взял пастилу.       — Чем чаще ты будешь таким нежным, тем быстрее я поправлюсь, — тихо произнес Юрген, жуя пастилу и прижимая ладонь Маркуса к своему лбу.       — Хотелось бы верить, — проворчал Маркус, но все же придвинул стул поближе к кровати Юргена и осторожно провел рукой по лбу и кудрям. — Вот бы ты сам успевал следить за своим состоянием. Я еще утром увидел, что ты болеешь.       — Тогда мог бы утром накормить меня ментоловой пастилой, я сейчас и не болел бы, — умудрился подколоть его Юрген, на что Маркус недовольно побарабанил пальцами по его щеке. — Или ты ждал, пока я совсем заболею, чтобы позаботиться обо мне?       — Что? — оскорбился Маркус, демонстративно развернул стул и отвернулся, пялясь на истерично мелькающие снежинки за окном.       — Прости, Маркус, — улыбнулся Юрген, дотягиваясь до стула и хватая Маркуса за водолазку. — Мне понравилось, как ты гладил меня по волосам, вернись обратно.       Уговоры подействовали эффективно с первого раза, Маркус снова развернулся и, наклонившись еще ближе, чем в прошлый раз, тихо сказал:       — Что ты хочешь сегодня на ужин?       — Ты приготовишь мне что угодно, что я захочу? — Глаза Юргена заблестели.       — Только пока ты болеешь, — нахмурился Маркус.       — Тогда я хочу болеть всегда.       — Даже не смей.       Тяжелый вздох Маркуса был даже каким-то печальным. Он долго смотрел на прикрывшего глаза Юргена, на его посеревший оттенок обычно темно-апельсиновой кожи, и спросил тихо:       — Тебе нужна помощь с домашними делами?       — А ты сделаешь? — Его глаза снова радостно заблестели.       — Ремонт я делать не умею, сделаю по минимуму.       — Ничего, мне нужно только чтоб ты посидел рядом.       Слишком легкое задание для Маркуса, но он правда присел рядом и чуть поправил плед, поближе к шее Юргена, и погладил через одеяло по плечу.       Не в первый раз Маркус приходит к Юргену во время больничного только для того, чтобы скрасить его одинокое пребывание в пустой квартире. Юрген, как чистокровный экстраверт, привык каждый день куда-то двигаться, разговаривать с кем-то вживую, а дома он мог поговорить разве что со своим пианино или граммофоном — оба хорошие слушатели, но очень плохие собеседники.       Громко высморкавшись в салфетку, Юрген скрутил из неё шарик и попал в специально заготовленную для этого Маркусом корзинку. Он уныло уронил руку, ногтями касаясь пола, и невнятно пробормотал:       — Маркус, вылечи меня поцелуем.       — Мне завтра на работу, в отличие от тебя, — поднял брови Маркус, но они оба прекрасно знали, что Маркус даже если слишком постарается не сможет заболеть. Особенности связи тела с лечебной растительностью зачастую были не только красивы, но и полезны. Маркус как раз неловко почесал затылок, откуда торчали крохотные листики алоэ.       Со вздохом погладив внезапно улыбающегося Юргена по спине, Маркус наклонился к нему и постарался смягчить свою обычно металлическую интонацию:       — Что я буду делать, если ты задохнешься во время поцелуев?       — Искусственное дыхание?       — Не смешно, Юрген.       В интонации у Маркуса пролетел еле заметный смешок, и Юрген, услышав его, улыбнулся еще шире.       Наклонившись совсем близко, Маркус встретился с чуть грустными, но сверкающими глазами Юргена, и медленно поцеловал его. Приобнимая под одеялом, он прижался грудью к его плечу, а Юрген лениво наматывал его волосы на руку. Страсть была противопоказана, иначе температура у Юргена рисковала подняться выше возможного.       — Ещё один, — деловито потрепал Маркуса по волосам Юрген, трогая за остроконечное ухо и бегая взглядом по его вечно недовольному лицу.       — А не много ли? — вернулся к металлической интонации Маркус, чуть не поперхнувшись, когда Юрген поцеловал его снова. Но запретить ему этого делать он не мог — Юрген нуждался в тактильности и тесном общении даже при болезни, чтобы весь завтрашний одинокий день ему было не так уныло.       Пастилу Маркус сам не пробовал, но теперь, благодаря Юргену, узнал, какова она на вкус (а ещё чуть-чуть мокрота, но это было на вторичном плане).       Снова отломив кусочек пастилы и положив ее в рот Юргену, Маркус взволнованно постучал ногой по полу и тихо сказал:       — Я оставлю тебе еще парочку лекарств. — Он встал к своей аптечке и достал несколько разноцветных склянок. — Зеленое пить при головной боли, голубое при насморке, а вот это оранжевое с апельсином снижает температуру.       — Ого… — протянул Юрген лениво, прикрывая глаза. — А если выпить все сразу?       — На этот случай оставляю тебе четвёртое, с очищающим эффектом.       Маркус недовольно оттряхнул руки от какой-то видимой только ему пыли и медленно, неохотно собрал аптечку, периодически поглядывая на Юргена в полусонном состоянии.       — Я приду ещё на неделе, как только появится возможность, — пообещал Маркус, и Юрген, не открывая глаз, расплылся в довольной улыбке. — Так что тебе на ужин приготовить?       Наконец, Юрген открыл глаза и с мягкой, нежной любовью посмотрел на него снизу вверх, укутываясь в плед и одеяла еще сильнее:       — Суп с котлетками. Он у тебя очень вкусный выходит.