Твоя судьба в моих руках

Сентябрь. Полтора года спустя.

Раздался звук, оповещающий о прибытии лифта, двери открылись. Уверенным шагом темноволосый шагнул в кабину, потянув за собой небольшой чемодан. На его лице царило невозмутимое спокойствие и небольшая усталость, а в месте с тем – некоторая нетерпеливость. Сунув руку в карман пиджака, Скарамучча принялся перебирать монеты, погрузившись в навязчивые раздумья. Вот, прошло уже два месяца, как он был в командировке в Сумеру, и, наконец, приехал домой, куда точно также должен был вернуться Кадзуха. Тот часто ездил в Инадзуму, да и дел в Лиюэ, где они по-прежнему жили, было невпроворот. Поэтому Каэдэхара никак не мог составить компанию в поездке своего партнера, и он должен был вернуться домой только завтра вечером. Обстоятельства заставили возлюбленных разлучиться на достаточно долгое время, заставляя истосковаться. Но теперь их ждало долгожданное воссоединение и, решив подготовить что-то особенное, Скаре удалось вернуться на день раньше. Минуты в лифте тянулись бесконечно долго, хотелось скорее зайти в квартиру и, для начала, немного отдохнуть после перелета, а затем уже начать что-то делать и ждать Кадзуху. Снова раздался звук, двери открылись и Скарамучча направился в привычном направлении. Остановившись возле двери, он принялся искать ключ, который почему-то оказались совсем не под рукой, а где-то на дне рюкзака. Мысленно выругавшись, он все же достал его и сделал несколько поворотов в замочной скважине с характерным звуком, нарушающим глухую тишину коридора. Шагнув в квартиру, он вдохнул привычный и полюбившийся запах, по которому успел соскучиться. Ненавязчивые нотки сирени диффузора, что стоял на тумбочке в прихожей, и просто какой-то необъяснимый аромат чего-то приятного, немного позабытого из-за долго отсутствия, но все еще такого родного. Запах дома. Кадзухи. Как же давно он не чувствовал этого. Давно не видел любимые черты, не слышал чарующего голоса, не находился в столь приятной атмосфере тепла и уюта. Ведь фотографии и звонки никогда не смогут заменить всего того, к чему ты так привык в жизни. И, наконец, оставалось только дождаться самого Кадзуху. Вдохнув поглубже и выдохнув с облегчением, Скарамучча положил ключи на полку и разулся. Тут же к нему навстречу выбежал удивленный белый пушистик, который начал ластиться к его ногам. Скара слегка улыбнулся и наклонился, чтобы погладить заскучавшего питомца. Вдруг он недоумевающе нахмурил брови, услышав шелест листьев из окна кухни. Окно открыто? Он мельком глянул в ту сторону - и действительно увидел распахнутое окно и… пакет с продуктами на столе. Быть не может! Темноволосый резко направился в сторону кабинета и тут же замер в дверях. Каэдэхара сидел на диване с телефоном в руке, в одних шортах и бордовых гольфах по колено. На его лице царил испуг, который сменился удивлением, как только он увидел Скарамуччу. Затем его губы расплылись в легкой приветливой и мягкой улыбке. Той, по которой он так скучал все это время, а теперь вот так неожиданно оказался в её долгожданных и опьяняющих объятиях. – Привет. Тоже вернулся раньше? – Что? – все еще не веря своим глазам, спросил Скара. Его ресницы быстрее обычного двигались то вверх, то вниз. – Почему ты… – Здесь? – тут же перебил его тот, продолжая тянуть уголки губ вверх и не отрывая взгляда от любимых изумленных васильков. – Я вернулся еще вчера, мы с Мико закончили раньше, чем планировали. – Почему ты не написал? – Я… – Кадзуха опустил голову. – Хотел сделать тебе какой-нибудь сюрприз. – По всему телу растекалось некоторое волнение от такой внезапной встречи, но в то же время отдавало теплом и ощущением лёгкости. Биение в груди всё нарастало. Скарамучча улыбнулся, вздохнув, и пустил хитрый смешок. – Я тоже собирался это сделать. Повисла недолгая тишина. Блондин удивленно-невинно захлопал ресницами, а после рассмеялся. Как же забавно получилось все-таки. Скарамучча молча и без зазрения совести рассматривал сидящего литератора, будто бы стараясь уцепиться за каждый сантиметр, который так долго не видел вживую. Его взгляд скользнул по обнаженной груди, затем задержался на ногах, на которых красовались бордовые гольфы. Он нахмурился, поджав губы и сверля их взглядом и тут же вспоминая одну вещь. Еще пару недель назад, Каэдэхара имел наглость скинуть ему довольно откровенное фото в этих гольфах, сидя на коленях перед зеркалом и рукой приподняв штанину шорт. Этот снимок сильно возмутил Скарамуччу, поскольку они были на большом расстоянии друг от друга, не в силах коснуться, а Кадзуха раздразнил его чем-то таким. После этого, темноволосый еще долго возмущался и кусал губы, не имея возможности оказаться рядом с любимым. Нервно выдохнув, он посмотрел в алые глаза, чуть прищурившись. – Ты…ходил в этом виде, – он снова кинул взгляд на гольфы, – куда-то? – А-а…Я гулял, – чуть растерянно замялся тот, – и в магазине был. Скара шумно вздохнул. – Кадзуха… Я же просил… – Прости. Считай, что я нарядился к твоему приезду, – успокаивающим голосом произнёс он и поднялся. Подойдя к столу, блондин положил телефон. – К моему приезду, – переспросил тот, подходя ближе. – говоришь? Скарамучча поставил руки на поверхность, по бокам от литератора, заставив того прислониться к столу, и приблизился к чужому лицу. Его губы расплылись в довольной ухмылке, а взгляд прожигающе смотрел в алые выжидающие глаза напротив. За всеми этими хитрыми масками и колкостями крылось волнение и быстро бьющееся в груди сердце. – Хорошо. В то же мгновенье он накрыл губы Каэдэхары своими, затягивая в такой желанный и страстный поцелуй. Медленный и сладкий, такой долгожданный и манящий. Одну руку Скара уложил на оголенную талию, а второй скользнул по ноге, цепляя край ткани гольф и проникая пальцами под нее. – Я так скучал, – проговорил Кадзуха прямо тому в губы, разорвав поцелуй и обняв. – Очень. Скара приподнял его, усаживая на край стола, и также обнял в ответ, положив подбородок на чужое плечо и опаляя шею горячим дыханием. Наконец-то они могли коснуться друг друга, как прежде, почувствовать родное тепло, не скованные тисками расстояния. Почувствовать близость, горячее дыхание и искрящиеся, соскучившиеся, глаза, что теперь были всего в паре сантиметров. Скара облегченно выдохнул. – Я тоже, Кадзу. – Теперь-то я тебя никуда не отпущу, – блондин крепче прижал того к себе, подкрепляя свои слова действиями. – А я и не собирался. Скарамучча плавно прильнул к шее литератора, оставляя влажную дорожку из коротких поцелуев на мягкой коже, осторожно убирая с нее непослушные белые пряди, спускаясь все ниже к ключицам и задерживаясь на них. Он вбирал тонкую нежную кожицу, на которой после останется россыпь ало-фиолетовых отметин. Каждым вдохом он чувствовал родной и любимый запах, по которому неимоверно скучал каждый день, проводимый заграницей. Приятный, нежный, заставляющий сердце биться сильнее. Сладкий, с нотками цитрусов и свежести, отдающий корицей и чем-то слега пряным. Пока Кадзуха поддавался под такие чувственные поцелуи, по которым успел соскучиться, он аккуратно поглаживал темную макушку, перебирая каждую прядь и будто бы убеждая себя в реальности. Его взгляд вдруг заострился на полке рядом. Немного отстранившись, Скара тут же проследил украдкой за тем, как тот отвлекся и замешкался. Обернувшись, он заметил там баночку с лубрикантом. Демонстративно хмыкнув, он потянулся к ней рукой. – Даже не буду спрашивать, почему она стоит тут, Кадзу... – А-а… – Каэдэхара с некоторым волнением посмотрел в васильковые глаза, полные хитрости, откровенной страсти и некоторой иронии. – И чем же ты тут занимался без меня, м? – промурлыкал темноволосый прямо тому в губы. – Мучча, я… Но не успел он договорить, как тот накрыл его губы своими, втягивая в жаркий и настойчивый поцелуй, который все больше углублял. Ловко проникая языком в приоткрытые губы, что так податливо впустили, позволяя провести им по каждому миллиметру горячего рта и переплести со своим. Так горячо и будоражуще, тело вмиг покрылось миллионом мурашек и лёгкой дрожью. Жар резко прилил к лицу, затем растекаясь по всему телу и заставляя чувствовать, как внизу живота завязывается узел. Кадзуха подцепил руками чужой пиджак, чтобы затем и вовсе его снять. А после приступил к рубашке, что оказалось делать весьма затруднительно из-за занятого рта и затуманенного разума. Одна за другой пуговицы расстегивались, а руки литератора опускались все ниже, пока на самой последней он случайно не коснулся чужого члена, возбуждение которого ощущалось сквозь ткань брюк. С губ темноволосого тут же слетел сдавленный полустон, а рубашка наконец была отброшена куда-то в сторону дивана. Разорвав поцелуй, Скара посмотрел своим заволоченным дымкой взглядом в алые хрусталики, чуть усмехаясь и языком обрывая ниточку слюны. Он аккуратно надавил на чужую грудь, заставляя Каэдэхару лечь спиной на стол. Что-то упало из-за неаккуратных хаотичных движений рук темноволосого, которой подвинул мешающие вещи на столе. – Мучча, может мы… – начал было Кадзуха, тяжело дыша и останавливая того, кладя на его плечо руку. – Мы что? – заулыбался Скара. – В самом деле… здесь? – А что? Воплощаю в реальность мои мысли, когда мы писали ту злосчастную главу и когда ты меня пристыдил. В ответ блондин лишь вздохнул и накрыл лицо рукой. Кажется, теперь он вспомнил тот давний вечер, когда он решил немного подшутить, еще будучи не в отношениях. Скарамучча обвел взглядом представшую картину: Кадзуха, лежащий на столе меж беспорядка; его тяжело вздымающаяся обнаженная грудь; рука, что тыльной стороной ладони прикрывала его глаза. Его ноги, что вдруг обхватили темноволосого, прижимая ближе к своему паху. Он взял одну, ведя вверх по гольфам и приподнимая ткань шорт. А после – начал оставлять россыпь жарких поцелуев на внутренней стороне бедра, заставляя литератора немного заерзать и снова коснуться темной макушки рукой, проводя сквозь пальцы мягкие локоны. Скара теперь переключился ко второй ноге – прислонился к ней щекой и вдруг вскинул свой затуманенный пеленой страсти взгляд на Каэдэхару, который чуть приподнялся, также всматриваясь в любимые васильки, а после принялся показательно целовать, не отводя взгляда. Смотри внимательно, как я наслаждаюсь тобой, милый Кадзуха. Как безмерно люблю, каждую твою частичку, и насколько сильно хочу тебя прямо сейчас. Эти слова буквально читались в его взгляде, и блондин будто бы понимал все без лишних слов. Он закусил нижнюю губу, опустившись снова на стол и чувствуя, как любимые руки коснулись его ширинки, расстегивая, а после – снимая оставшуюся одежду. Конечно же, кроме гольф. Он почувствовал, как холодные влажные от смазки пальцы вдруг коснулись колечка мышц, заставляя вздрогнуть всем телом и немного поежиться от непривычного дискомфорта. Но Скарамучча всегда был аккуратен и весьма медленно и бережно проникал пальцами внутрь, позволяя блондину свыкнуться, нежно поглаживал по ногам, оставляя теплые поцелуи на бедрах и коленях. Кадзуха растворялся в чувствах, таял от каждого прикосновения: любимых губ, рук, пальцев внутри себя. Призрачный дискомфорт все больше улетучивался прочь, заставляя полностью окунуться в ощущения. Слух ласкали тяжелые вздохи темноволосого, который уже явно жаждал большего. От каждого движения внутри тело пробивало морем мурашек, заставляло ерзать и поддаваться пальцам навстречу. С его припухших и покрасневших от поцелуев губ все чаще слетали сладостные стоны, которые были самой желанной и любимой мелодией для темноволосого. Почувствовав, как пальцы внутри коснулись той самой точки, блондин проронил громкий протяжный стон, выгибаясь в пояснице. Он тут же почувствовал пустоту, распахнул глаза и увидел над собой хитрые и окутанные пеленой страсти хрусталики. Скара приблизился к его губам, обжигая горячим дыханием и накрывая их своими, затягивая в настойчивый и страстный поцелуй. Он снова игрался с его языком своим; руки сжимали стройную поясницу, медленно поднимались все выше, проходясь по груди, задерживаясь на сосках. Пальцы плавно ласкали их, слегка сжимая и оттягивая, от чего Каэдэхара сдавленно и сладко постанывал прямо тому в губы; почти жалобно поскуливая, ерзая и прогибаясь в спине от каждого касания, движения губ и языка. – Милый Кадзу… – томно произнес темноволосый, разорвав поцелуй и пристально посмотрев в алые затуманенные возбуждением и нуждой глаза своим обжигающим взглядом. Блондин тяжело и рвано дышал, словно пытался ухватиться за последние капельки кислорода. – Ты сведешь меня с ума. – Му..чча… – Покажешь мне, как скучал, м? – он хитро улыбнулся, снова пробежавшись взглядом по любимым чертам, и коснулся чужого носа своим. А после – отстранился, чтобы вновь взять баночку со смазкой. Кадзуха вдохнул и накрыл рукой глаза. Его и самого все это сводило с ума и доводило до крайности. Только недавно на протяжении месяцев они были так далеко друг от друга, а теперь – совсем близко, касались друг друга, тонули в море ощущений и объятиях теплых рук. Внезапный приезд раньше задуманного оказался большой радостью. Причем для них обоих. Из размышлений его вырвало прикосновение к колечку его мышц. Каэдэхара чуть вздрогнул, почувствовав, как Скара медленно входит в него, как все внутри тянет. Он испустил протяжный стон, весь сжимаясь и точно также заставляя простонать темноволосого. Тот чуть сильнее сжал пальцы на чужих бедрах, но все также аккуратно продолжал входить внутрь. Кадзуха обхватил его спину ногами, прижимая к себе и намекая тому, что можно двигаться смелее. Войдя до конца, Скара остановился, опираясь одной рукой о стол, а другой держа блондина за талию. Он проскользнул взглядом по разгоряченному телу литератора, что лежал под ним, так яро вертелся. Затуманенным страстью взглядом он скользнул к его лицу. Глаза Каэдэхары были чуть прикрыты, ресницы подрагивали, а нижнюю губу он то и дело покусывал. Темноволосый потянулся рукой к нему, нежно коснулся щеки, а после зарылся ею в мягкие, немного намокшие у лица волосы, бережно перебирая их. Едва ли сейчас в голове были какие-либо мысли, кроме накрывающих чувств. Прекрасный. Скара перехватил его ладонь, прижимал к столу и крепко переплел пальцы. Грудь блондина тяжело вздымалась, его губы начали приоткрываться больше, пропуская сладкие и томные стоны после того, как темноволосый все же начал двигаться. Сначала медленно, вслушиваясь в каждый звук, издаваемый Кадзухой, а затем набирая темп. Толчки становились все более глубокими, а стоны обоих все протяжнее и громче, в конце концов переплетающиеся в один некий унисон. Каэдэхара весь извивался и выгибался в спине, стоило Скарамучче попасть по простате, и каждый раз он становился все громче, от чего голос стал немного сиплым. Он все больше поддавался навстречу, не скрывая желания получить еще больше удовольствия от усердных и обжигающих движений любимого. По всей комнате разносились громкие стоны, вперемешку с хлюпающими звуками от касания тел. В помещении стало жарко просто до невозможности. По виску стекали маленькие капельки пота, а тело Кадзухи подрагивало от ритмичных толчков, которые стали глубже и быстрее. Он все пытался произнести любимое имя, которое каждый раз растворялось в очередном стоне. – Мучч-а-а… Ему хотелось наконец получить долгожданную разрядку и приток эйфории, поэтому он все тянулся к своему изнывающему от возбуждения члену, который все то время оставался без внимания. Но всякий раз Скара перехватывал его, щурясь и бросая расфокусированный взгляд, крепко сжимая чужую руку, переплетая пальцы. Скарамучча и сам был уже не пределе, толчки становились еще более быстрыми и грубыми. Кадзуха чувствовал, как крепко держали его за руку, пока вторая сжимала его бедро, слегка вдавливая ноготки под кожу. Слышал, как громко и протяжно тот стонал, также срывая голос и утопая в наслаждении, которое было в разы больше от проведенного времени в разлуке. Ощущения кружили голову, он приоткрыл веки. Темные взмокшие пряди беспорядочно спали на лицо, покачиваясь в такт. Перед глазами уже начинало откровенно расплываться. Градус все набирал обороты. Казалось – еще чуть-чуть, и он точно кончит, даже не касаясь себя. Вдруг – касание губ к внутренней стороне бедра, словно удар током, проходящийся всему телу, вместе с толчками ритмично задевающие простату. Кадзуха надрывно стонет, прогибаясь в спине и, наконец, достигая финальной точки: он кончил, сжимая в экстазе член внутри себя, что довело и самого Скарамуччу, который также кончил, значительно сбавив темп. Оба тяжело дышали, блондин повернул голову в бок, касаясь горячей щекой прохладной поверхности стола, пытаясь прийти в себя в потоке переполняющих ощущений. Темноволосый отстранился, покачиваясь, а после оперся обеими руками о стол. Он прикрыл глаза, чтобы восстановить дыхание и привести мысли в порядок. – Мучч-а… – позвал его осипший голос. – Ты тоже сведешь меня…с ума…Ты в курсе? Скара поднял на него немного прояснившийся взгляд и усмехнулся. После чего, он потянул его за руку, поднимая в вертикальное положение и ловя в свои жаркие и нежные объятия. – В курсе, – промурлыкал он прямо тому на ухо. – Милый Кадзуха. – Скарамучча нежно водил руками по его спине, пальцами перебирая каждый позвонок. – Не болит...спина? Блондин вздохнул. На самом деле, все не так плохо, как могло было быть от трения кожи о деревянную поверхность. – Совсем немного только. – Х-м. Темноволосый потянул его к себе, отходя и заставляя того встать. Посмотрев в алые ничего не подстерегающие хрусталики, он расплылся в хитрой улыбке и резким движением развернул Каэдэхару, укладывая того грудью на стол. – А-а…Мучча?! – Что такое, м? – послышалось над его ухом. Руками он провел по спине блондина, спускаясь ниже и останавливаясь на упругих ягодицах, чуть сжимая их. Вздох. – Ты выбьешь из меня всю душу когда-нибудь. – М-м…? Люблю тебя, милый Кадзу, – он оставил легкий нежный поцелуй где-то между лопаток. – И я тебя, Мучча.

***

Лучи осеннего солнца пробирались сквозь окна, что заставило литератора поморщиться и зажмуриться, а после - открыть глаза. Кажется, было уже утро. Кадзуха повернул голову, тут же утыкаясь в лицо сладко спящего Скарамуччи. Тот выглядел безмятежным, его рука обнимала блондина. Было невероятно уютно и тепло - находится вот так, дома, в объятиях любимого, с которым наконец воссоединился. На душе царило невероятное спокойствие и счастье. Кадзуха чуть приподнялся, стараясь не разбудить его, а также не потревожить точно также спящего в ногах Тэнку. Он перевернулся на бок, прижимаясь к Скаре. Вдруг он почувствовал ноющую боль в пояснице, от чего слегка поморщился. Что ж, произошедшее вчера было весьма необычным и странным. Но литератор не мог злиться или переживать, поскольку он бы соврал, что и сам не хотел или что ему не понравилось. Как раз наоборот. Аккуратно притянув Муччу к себе, также обнимая в ответ, он прикрыл глаза и запустил руку в тёмные мягкие пряди. Приятная безмятежная дрема накрыла с головой в тот же момент.