Спи, я завтра зайду за тобою с первым лучом...

Роме двадцать четыре и его не ебёт. Его не ебёт ни что и никто. И… Ребят, так реально проще. Отношения, все эти слащавые поцелуйчики, обнимашки, пошлые телодвижения и странные мысли… Всё это так геморно. Пока кто-то с кем-то встречается, кто-то с кем-то расстается, он свои проблемы в отношениях решает жёстко и радикально: Нет отношений — нет проблем в них. Рома. он… Он не тот кому нужна вся вот эта вот дребедень. Он проводит дни и ночи в своей маленькой комнате, ища способы обессмертиться. Звучит смешно, от города, который практически бессмертный, да? Баренцев пишет песни, накладывая на них незамысловатый ряд на синтезаторе, Баренцев читает умные книжки, Баренцев пытается быть порядочным человеком. И ему это, чёрт возьми, нравится! И в этом нет ничего плохого. Рома просто человек. Нет, он исправно выполняет свою работу, как город, но и также исправно отдыхает от неё. Рома старается. Рома не хочет никого разочаровать. Но, он хорош во всем, равно настолько насколько и ужасен в этом же самом. Баренцев Рома — сложная неисправная конструкция. Он… Он сломан и неисправен, да… В чем его неисправность? Он всегда и всё делает недостаточно, сколько бы усилий и времени не приложил бы к делу — этого всегда будет недостаточно. Рома перегорел… Перегорел к чему-то новому. Старое его вполне устраивает и он не хочет ничего менять. Любовь просто не вписывается в его планы. Работа — одиночество — книги — нытье по одиночеству — сон — работа. Видите? График плотный. Втискивать туда ненужное чувство Рома не намерен. Вернее, ему не хочется извращать то, что уже есть. Он знал, что такое любовь. Рома любит Рафаила, не смотря на его характер. Рома любит Нарьям-Мар… Рома любит. Любит. Любит! Слышите? Ему этого вполне хватает. Ему не нужна та, другая любовь… Да, иногда ему хочется, чужих прикосновений, иногда хочется чьих-то взглядов, но это не более, чем прихоть его чёртового организма. Он… Он запихивает её куда подальше. Зачем? Зачем он будет тратить свои чувства и эмоции на кого-то, если в итоге из этого ничего не выйдет? Всё равно выберут не его, сколько бы он ни старался. Тогда к чему всё это? Правильно, не за чем. Да и из всей… той любви… Баренцеву всё равно нравится только флирт. Да, возможно посмотрев на него, вы скажите, что это бред, но флирт Ромы, также не винен, как и сам Рома… Иронично, да? Баренцев никогда не переступает границы. Балуется, развлекается, играет с эмоциями — да. Но это не более чем детская шалость — представление, в котором люди соглашаются играть добровольно. Все же понимают, что это просто блеф. Игра. Все же?.. Рома знакомится с Денисом случайно. На какой-то платформе… Кажется, Романов оставляет отзыв под какой-то очередной Роминой бездарной работой… Ну и… слово за слова, и вот они уже… знакомые? Друзья? Пара? Чего блять?!

КОД КРАСНЫЙ, КОД КРАСНЫЙ, ЭТО УЖЕ НЕ ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА!

Баренцев сам не понял, как это произошло. Кажется, то была простая шутка о… о чем вообще? О том дурацком свитере, про который отец выразился: «Если ты не сменишь его на что-то более приличное, к тебе не одна нормальная девочка не подойдет.» Рома тогда ответил: «Не подойдёт девушка, подойдёт парень.» На что Рафаил лишь закатил глаза, говоря: «Мальчишка.» Он поделился этим с Денисом и… Они теперь встречаются. Пиздец, накаркал. Баренцев готов биться головой о любую твёрдую поверхность, как умалишённый. Что, блять произошло с его тихой спокойной жизнью. Зачем? А главное на хуя, Ром? Ром!.. Это было изначально, по крайней мере для него, просто безобидной шуткой построенной на обоюдном флирте. Ничего страшно серьезного… Что вообще серьезного могло быть между ним и Романовым? Денису шестнадцать. Он ещё неразумный мальчишка, ничего не понимающее дитя, решившее поиграть во взрослые игры. Да и к тому же они оба парни! Это неправильно. Это иррационально. Так недолжно быть! Рома не знает почему не прерывает эту игру… Но… Просто в какой-то момент в нем неожиданно будто что-то меняется. Меняется окончательно и бесповоротно. В какой-то момент эта переписка с Романовым становится для него чем-то… что в принципе не мешает ни чему из его планов, наоборот, становясь чем-то, без чего эти планы просто не могут обойтись… Теперь, он сам пишет первый, нервно ждет ответ… Краснеет, бледнеет, смеётся… Испытывает настоящие живые эмоции. Его полудохлые бабочки где-то в желудке начинают колыхаться, кажется, каждый раз угрожая разорвать его на куски. Осознание того, что он влюбился. Влюбился по настоящему. Приходит неожиданно, окатывая его с головы до ног холодной водой. «Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.» — повторяют упрямо губы, в надежде, что всё это лишь ошибка его эмоций, просто гормоны — химическая реакция — обычный физиологический процесс — «Пиздец. Пиздец. Пиздец. Пиздец.» — бьёт в мозге, потому что он понимает, что обманывать себя бессмысленно — «Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.» — стучит глупое сердце, гоняя кровь по венам. От всего этого хочется заткнуть уши и плакать, словно ребёнок, на коленях у отца… Отец… Боже, об этом даже сторашно подуумать… Рафаил так религиозен… Что будет, когда он узнает? Мужеложство грех — большой грех… Отец считает педиков больными людьми… А из всех «цветных» больше всего ненавидит Романова, отнявшего у него будущее. Смешно, сука, Рома урвал двойное комбо. Влюбился в парня с фамилией Романов. Отец, мало того, что не поймёт его, скорее всего проклянет, выгонит из дома, самолично закопает его в лесу. Рафаил верующий. Рома тоже. Обычно Бога ищут люди, либо умирающие, либо задающие себе вопросы. Рома не уверен, что подходил в какую-то из этих категорий. Он просто верил. Он просто молился и хотел избавиться от этой мерзости. Пост, воздержание, молитва. Это должно помочь. Это должно было помочь. Рома произносит «люблю» — Рома чистит зубы до кровавой пены, безжалостно травмируя дёсны. Рома думает о нем — Рома молится, стараясь отогнать мысли. Рома чувствует, что с Романовым ему хорошо, так, как ещё не было ни с кем, Ром радуется, Рома будет треклятых бабочек, Рома готов кричать — Рома оставляет на теле ожоги. Безжалостно. Он втирает в них соль, чтобы это чувствовалось лучше. Константа — совершил грех, получи наказание. Рома доводит своё тело до обморока. Рома считает, что так ему и надо. Рома думает, что если понадобиться, он сожгет своё тело до мяса или до костей. Рома думает, под каким предлогом упросить Рафаила купить ему ещё коробков шесть спичек, потому что его заканчиваются. Он пребывает в состояние эйфории и полной апатии по пять раз на дню. Он молится, чистит зубы, оставляет ожоги, отключается. Всё это без остановки по кругу. И так проходят два месяца. Постепенно дни сливаются, превращаясь в мешанину из оттенков. Рома посещает в церковь, чувствуя себя величайшим грешником. Рома приезжает к Рафаила на выходных, чувствуя себя самозванцем, когда речь заходит о садомитах. Рома искренне радуется и ждёт каждое новое сообщение от Дениса. Рома иногда общается с Даней у которого хрен-их-с-Серёгой-разберешь-что-творится, тая в душе глупую надежду оправдать себя. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Помогите. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Рот. Запястья. Молитва. Они встречаются летом. Случайно, без каково-бы то ни было сговора. Московский вокзал. Рома напряженно всматривается в толпу людей. Ни-че-го. У него не так много времени до вылета. Неужели он его не увидит? Нет… Нет… Нет… Нет… — Рома? На секунду Баренцев коченеет в испуге, сердце начинает биться где-то в районе желудка. Во рту чувствуется привкус пасты, а запястье фантомно чешется, в уме он повторяет пару раз: Господи, помилуй. Господи, помилуй. — Поворачивается, замирая… Денис… Он… блять. — Денис, ты… ты красавец, ты даже представить себе не можешь насколько ты красив… — хочется сказать Роме, но вместо этого из его дрянного рта вырывается какая-то тупая шутка. Они обнимаются… Просто обычные объятия, в них нет ни пошлости, ни страсти, лишь нежность и покой… Рома так устал от всех этих терзаний, Роме хочется остаться в этих объятиях на вечно… У Ромы по спине бегут мурашки от вида Романова-старшего.

«Если меня собьет машина — это будет твой отец

На тебя лишь посмотрела — поняла, что мне конец»

Он просто всё себе надумывает. Александр Петрович не хочет его убить. Рома смеётся. Рома шутит тупые шутки. Роме стыдно до чёртиков. Роме кажется, что Романов его после этой встречи пошлёт на скипетр Венеры. Рома наблюдает за Денисом тихо, осторожно, не смея осквернять его своим взглядом. Он ловит, консервируя в воспоминаниях каждый изгиб его тела, каждую новую эмоцию… Смех, задумчивость, стеснение… это всё интересно, ново, необычно… Денис похож на искусство, самое настоящее искусство. В глазах Баренцева — он идеален. С каждой секундой он влюбляется в него всё сильнее и сильнее, кажется, что его бедное сердце вот-вот покинет грудную клетку… он одновременно и растерян и радостен и грустен, а ещё его тело будто горит, по настоящему горит, он чувствует, как стыдливо краснеют его щёки…

Хватит.

Рома устаёт. Устаёт пытаться перекроить себя заново. Он любит Дениса. Денис любит его. Так в чем проблема, собственно? Бог? Но разве Бог не есть любовь? Разве может иметь Бог что-то против его любви? Рома ведь любит искренне и честно. Он любит не тело, он любит душу, а она бессмертна и бесплотна. Рома готов не вступать в… связь… хоть всю жизнь. Ему достаточно просто быть рядом, просто слушать, просто любоваться. Ему не нужно много, честно… Рома перестает вредить своему телу, по крайней мере по этому поводу, Рома практически находит покой… Роме страшно. Страшно быть счастливым. Рома знает, что у него это не получится. Он поломанный. Забыли? Пальцы нервно пытаются скрутить кассету — четно. Её зажевало ещё лет двадцать назад и теперь там играет одна и таже песня. Рома чувствует себя этой песней. Чем-то, что было когда-то осмысленным и новым, чем-то, что сейчас забыто и не используется — притерлось. Рома искренне боится, что для Дениса он лишь возраст, который он перерастет, потому что Роме двадцать четыре и он знает, что ему это не перерасти уже. Рома уберегает свой страх от Дениса, Рома никогда не скажет о нем вслух. Рома: Эй, я вообще-то старше, молодой человек. Денис: И что, за то я выше! Рома: Тц. И ладно. обнимает Денис: Я люблю тебя, Ром… нежно целует в губы, ненастойчиво оглаживая передний ряд зубов Рома: осторожно отвечает, привставая на носочки, чтобы углубить поцелуй, потом отстраняется Не сегодня, дорогой… Спи… Денис: Да сплю я, сплю. ворчит, утыкаясь холодным носом в его шею Ты холодный… тихо Рома: Прости, твоё зимнее солнце восходит всё реже и реже. Рома улыбается грустно. Рома знает, что в итоге выберут не его.