На восьмом небе

Получив на двадцатипятилетие квартиру-студию в спальном районе и съехав от родителей, Кайл пребывает на восьмом небе от счастья, — если считать по числу этажей, отделяющих его от кишащей людьми улицы. Наконец-то Кайл может побыть затворником не только в своём воображении, но и в любое свободное от работы время. Теперь он не особо прячет секс-игрушки, ведь у него практически не бывает гостей. Лежит в пенной ванне, пока вода не остынет. Обходится без тканевых скатертей, которые постоянно требуют стирки. Не заправляет постель, обзаводится колоритным напольным ковром с блошиного рынка и заводит несметное количество фикусов, плющей и суккулентов, потому что никто, даже мама, не в праве предъявлять Кайлу претензии за все эти «пылесборники» на его собственной территории! Иногда Кайл подумывает о кошке, на которую у него, в отличие от отца, нет аллергии. Однако питомец это всё-таки следующий уровень самостоятельности, и Кайл не уверен, что дорос до него. За почти год, проведённый здесь, новосёл не обнаруживает ни единого минуса проживания без соседей. Он редко зашторивает окна, а с наступлением жары в июне держит их распахнутыми и закрывает исключительно, если дождь превращается в ливень. Зданий напротив нет, вместо них огромный школьный стадион. За такой удачный вид из окна — только с южной стороны дома — Кайл мысленно благодарит своего внимательного к потребностям клиентов риелтора каждый раз, когда понимает, что мог бы начертить на полу пентаграмму кровью и заняться многочасовыми ритуальными жертвоприношениями — никто не узнал бы. Передозировка удовольствия у Кайла случается, когда в связи со срочным ремонтом в офисе босс разрешает ему неделю поработать дистанционно. Кайл надевает однотонную серо-голубую футболку, под цвет глаз, и укладывает волосы так, чтобы они прикрывали слегка оттопыренные уши, только в понедельник, специально для совещания по видеосвязи. А потом самым строгим костюмом этого домашнего клерка можно назвать трусы. Временами Кайл разгуливает по квартире в чём мать родила, но в пятницу, которой суждено стать памятной, он сидит на диване с ноутбуком на подставке в семейных трусах в мелкую клетку и проверяет смету после правок подрядчика. Кайл обожает эту модель нижнего белья: из натурального сатина, с мягким широким поясом, до середины бедра, и всё же такую завидно выпуклую от природы задницу, как его, — подчёркивает. В этих «парашютах» Кайл отчего-то чувствует себя сексуальнее, чем если бы на нём были кружевные стринги. Что замечательно: диван стоит у окна, и Кайла, откинувшегося голой спиной на подушку у стены и вытянувшего такие же голые ноги, освежает лёгкий ветер. Негромко играет фоновая музыка без вокала, что помогает сосредоточиться на деле и не отвлекаться даже, когда солнце припекает слишком сильно. В какой-то момент Кайл, не отрывая взгляда от экрана, чуть сдвигает штору, нащупывает на тумбе пульверизатор для комнатных растений и опрыскивает себе лицо, шею, плечи и грудь. — Мне щас нужнее, друзья сердечные! — обращается Кайл к флоре своего жилища, не ведая, что его слышит ещё и будущая фауна. Между тем, свидетель разговора опрысканного человека с растениями действительно существует, и Кайл настолько ошарашен, случайно заметив его, что еле сдерживает матерный вскрик. Оказывается, с крыши, вдоль стены дома, свисают толстые тросы, а на них, у дальней створки окна Кайла, благополучно болтается промышленный альпинист! Как долго он там находится, по своей ли воле останавливается именно в этой точке пространства или всё происходящее — стечение обстоятельств, Кайлу не известно. Однако никто не заставляет этого монтажника-высотника, или отделочника, или вора-форточника разглядывать Кайла с таким упоением на лице. Хозяин квартиры сидит без движения, почти не дыша, и присматривается к альпинисту, пока до того не доходит, что он пойман с поличным. У парня за окном по-коровьи большие тёмно-карие глаза, тонкий, чуть вздёрнутый нос, крупный рот, волосы — такие же русые и длиной до мочек ушей, как у Кайла, широкие брови, вертикальная морщина между ними, узловатые пальцы с кустарными татуировками и фигура стандартного манекенщика. Что-то знакомое… Кайла осеняет: это вроде бы А́ртур, из ребят помладше, которые вечно толкутся у гаражей, рядом с единственным круглосуточным продуктовым в округе, и смотрят недобро, как бы прикидывая, можно ли что поиметь с проходящего мимо человека. Кайл таких, как А́ртур, справедливо побаивается и с самого своего заселения выбирает длинный путь к дому, в обход гаражей. Но в данный момент, когда отрешённый взгляд вроде-бы-А́ртура блуждает по соскам Кайла, последнего будто высоковольтным разрядом ударяет, и в пах, и в мозг, потому что он испытывает не страх, а что-то совсем другое. Кажется, нарушитель спокойствия Кайла не смущён, столкнувшись с его удивлённым взглядом. Разве что замирает на несколько секунд и сглатывает слюну. Дальше ситуация развивается стремительно: невидимая сила приводит трос в движение, постепенно унося с собой вроде-бы-А́ртура на уровень другого этажа и заставляя его заговорить с Кайлом. — Во сколько будешь тут вечером? — хрипло выпаливает он, и это звучит примерно, как «я тебе сейчас отвёртку в горло всажу». — В восемь, — зачем-то сознаётся Кайл. — Зайду за тобой, — долетает ответ от уже пропавшего из поля зрения вроде-бы-А́ртура. — В смысле?! — сипит Кайл, подскакивает и принимается наматывать круги по квартире. За разъяснениями обратиться не к кому. Опыта интимного общения с парнями — минимум, и тот по тёмным углам баров, в которых Кайл практически не бывает. А тут ещё кандидат в любовники нерядовой — привлекательный гопник с района. Хотя, конечно, кто его знает, какие у него на самом деле намерения! Может, предполагается, что хозяин должен накормить гостя и отдать ему все свои деньги и ценные вещи? Как бы то ни было, Кайл внушает себе, что надо срочно доработать смету, успеть закупить продукты до восьми, согласно изначальному плану, и подготовиться к встрече, потому что бегать от соседа по двору — не вариант. Так будь, что будет. Час спустя с проектом не ладится, и это не мудрено. Пошлые мысли преследуют Кайла, манят его в ванную объездить дилдо на присоске, лаская при этом свой член и представляя чужой, который, вероятно, ждёт его вечером. Сперва Кайл для проформы сопротивляется, но вскоре побеждённо вздыхает и плетётся к полке со смазкой. Пауза идёт ему на пользу. Помогает справиться с неугомонной эрекцией и со всеми поставленными задачами в срок. К назначенному времени Кайл, после некоторых раздумий облачившийся в чёрную майку и синие джинсы, пытаясь унять сердцебиение, краснеет перед зеркалом в прихожей. Недолго, потому что гость его пунктуален. Стук в дверь вместо звонка, и Кайл сразу накидывает балл парню. Механический щебет птицы ужасно раздражает. «Почему этот звук? Почему не мяуканье, например?» — думает Кайл. Он смотрит в глазок и недоуменно хлопает ресницами, потому что там, за дверью, нечто, чего Кайл не может объяснить. Он отпирает замок. — Ты ведь Кайл? — уточняет гость, не спеша проходить внутрь. — Да, — не вполне уверенно подтверждает Кайл. — Я Арт, — представляется уже не вроде бы, а совершенно точно А́ртур. — Сказали полезно, — говорит Арт и вручает Кайлу огромный, ветвистый, цветущий ярко-розовыми цветами кактус. — Чтобы излучения от техники было меньше. Ты же за компом постоянно, типа того? — Типа, — улыбается польщённый Кайл, забывает сказать «спасибо», уносит кактус на подоконник и, поняв, что Арт так и стоит на пороге, зовёт его. — Кола, кофе, какао, пиво… колбаски? Кайл прыскает от смеха над своими чудовищно прямолинейными намёками. Арт входит в комнату, как на минное поле, с отчаянным выражением лица, и совсем не смотрит по сторонам, только на Кайла, в глаза, на губы, немного на широкие плечи и мощные предплечья хозяина квартиры. Ведёт себя удивительно скромно для такого парня. Держит дистанцию. Он на полголовы выше Кайла, слегка сутулый, но ему идёт. Кайл подмечает, что от Арта пахнет сигаретами, мятной зубной пастой и гелем для душа, напоминающим о море. Сам Кайл курит очень редко, а сейчас ему хочется присосаться далеко не к самокрутке, которая валяется в портсигаре, на дне его сумки. — Я это. Думал, мы в киношку, а потом выпьем где. — объясняет своё замешательство Арт. — Оу, — выдыхает Кайл, скашивая глаза на кровать, застеленную свежим бельём. Вообще у Кайла отличный словарный запас, и нет проблем с выражением мыслей. Только не сегодня. — Ну, ты как скажешь, — тут же реагирует Арт. — Я-то чё, я готов. И двигается на Кайла, словно ледокол. Судя по тому, как бережно Арт целует Кайла в губы, шею и грудь, как восхищённо лижет его член, упав перед ним на колени, как несмело всасывает головку и закатывает глаза от блаженства, можно предположить, что подобное происходит с Артом впервые. Или это для него не просто физиология. Или и то, и другое. Арт отдаёт Кайлу ведущую роль в сексе, изъявляя желание при этом быть активом. Он неуклюж, старателен и чу́ток. Если бы Кайлу сейчас предложили обменять Арта на признанного гуру плотских утех, он отказался бы. После четырёх страстных актов с перерывами на поесть и полежать рядом ненасытный Арт засыпает, крепко обняв Кайла руками и ногами. До душа этим двоим дойти не удаётся, но в том, что они оба перепачканы спермой и потом, есть своя прелесть. Утром Кайлу так хорошо, что он даже думает: свидание ему приснилось. Но на холодильнике белеет придавленный магнитом лист А4, на котором некрасивым почерком, с грубейшими ошибками написана угроза «пазвони мне ато я тупо влезу к тибе в окно» и номер телефона. Кайл незамедлительно хватает смартфон и набирает Арта. Не потому что не хочет, чтобы к нему вломились. Наоборот, потому что хочет. И не только этого.