С тобой - хоть через пропасть

«Что случилось, Хёма?» - спрашивает напуганный Исаги своего друга. А Чигири с холодным потом, который стекает по его лбу, аккуратно садится на поле и смотря на свое колено, отвечает испугавшимся и дрожащим голосом: «Я не знаю, но у меня до жути болит колено». Исаги помог ему встать, а потом так же придерживал его тело, перехватив руки. Они вместе отлучились от урока и Йоичи повел Чигири к медсестре. А в то время у Хёмы в голове проносились разные мысли. Чувство вины одолело его, поглотив, а так же огромная паника. Чувствовал он вину из-за того, что теперь он не может помочь команде, а так же потому, что его друг из-за него отвлекся от игры. А страх был от мыслей о том, что нога слишком повреждена, и он не сможет играть так же, как прежде. Эти пару минут до кабинета медсестры были для Хёмы целой вечностью в аду из-за угнетающий чувств, а так же невыносимой боли. Но при этом он не плакал и просто молчал, что только заставляло Исаги волноваться еще больше. Когда они дошли до кабинета - они буквально завалились туда, что заставило сестру малость пошатнуться. Она расспросила о проблеме, пока Чигири садился стул. После объяснений сестра начала пощупывать колено, немного шатая сухожилие. А Хёма только и делал, что подрагивал ногой и корчился от боли. Та попросила его подвигать коленом. Чигири смог это сделать только отчасти и то, через сильную боль, каждый раз тяжело выдыхая, даже стона из-за этого. А Исаги за всем этим наблюдал, с большим испугом и волнением за друга. Сестра пораздумала, посмотрела на мальчиков и проговорила: «Лучше обратится к специалисту». Оба парней выпучили глаза, переглянулись и их поглотил еще больший страх. Они начали паниковать еще больше, ведь походу это было серьезно. Медсестра написала бумажку Чигири и дала ему ибупрофен, чтобы снять боль на небольшое время. Чигири молча выпил таблетку, а потом вместе с Исаги они вышли из кабинета, забрав бумажку. Йоичи поклонился и поблагодарил сестру, а после пошел за Хёмой. Чигири отпросился с последних уроков и пошел домой. Исаги все время думал о друге, о его травме и насколько все может быть серьезным. Первым же делом после школы - Исаги пошел к Чигири домой, чтобы проведать его. Весь их дом для Йоичи уже был как свой. Он помнил где все находится и помнил прям под корку разума все расположение и построение дома, как свое собственное. Все Чигири прекрасно знали Исаги, поэтому не удивились визиту без предупреждений. Он вошел в дом, поблагодарил, что его впустили и направился наверх в комнату Хёмы. Тот сглотнул и постучавшись вошел в комнату друга. Его комната не была необычной: кровать, стол, на котором неаккуратно были разложены все учебники, а на краю стоял горшок с искусственным, оранжевым тюльпаном. Тумбочка с одеждой, на которой был фотоальбом и будильник. Конверт от стипендии за 6 класс в рамочке над той же самой тумбочкой. Зеленый, круглый ковёр, над которым почему-то Исаги и Хёма всегда смеялись и много другой мелочовки, а так же куча растений на любой поверхности. Ну и еще много разных постеров на стенах. Контраст цветов между теплыми красным до оранжевого и холодного зеленого прекрасно показывали натуру младшего Чигири. Сам Хёма сидел на своей кровати, нос уткнувшийся в пол, а поврежденная нога лежала в одном положении на стуле, который пододвинули ближе к кровати. Было ощущение, как будто он даже не замечал друга, что и напрягло Исаги. Он подошел к нему и сел около, поставив руку на плечо Чигири и спросил: «Как колено?» В ответ Чигири поднял голову и перевел взгляд на сидящего рядом. Он посмотрел на него с опустошенными глазами, но все таки ответил тихим, измотанным голосом: «Болит». Исаги тут же понял, что, наверное, этот разговор лучше не продолжать и просто молча обнял друга, сидящего в боли. На следующий день Исаги не увидел Хёму в школе. Его не было нигде, ни на уроках, ни на переменах. Он немного заволновался, но просто понадеялся, что это все из-за того, что ему сложно ходить с повреждением. Поэтому Йоичи просто продолжил свой школьный день как обычно. Урок за уроком, проверка домашней работы, перемены, обед, сущая ненависть к химии и так далее. Весь день Исаги не переставал думать о друге, поэтому не выдержал и после школы снова в первую очередь отправился к Чигири домой. Он постучался в дверь, как прилежный мальчик и выпрямил плечи, на всякий случай, а то вдруг откроет старшая Чигири, которая решила навестить. Но открыла мама Хёмы и сразу же впустила Йоичи. Он низко поклонился, а потом побежал наверх в комнату. Постучав в дверь, а позже приоткрыв ее малость, чтобы заглянуть - он увидел Чигири, который снова сидел на своей кровати. Нога опять на столе, но уже в гипсе, а рядом с кроватью облокачивались костыли. Чигири выглядел как сам не свой, прямо так же, как и в прошлый день. Будто опустошенно, но сегодня все хуже, чем вчера. Исаги вошел в комнату. «Чиги…» произнес тихо тот, а Хёма пошатнулся от неожиданного вторжения. Глаза чуть выпучились, а руки сами от испуга приподнялись с кровати. При виде Исаги - Хёма еще больше налился паникой, а в глазах появился страх. Чувство вины так и не уходило, а только увеличивалось и увеличивалось. Выглядел так, как будто сейчас в любой момент может разрыдаться. «Исаги…» проговорил Чигири слегка дрожащим голосом, перед этим сглатывая. Йоичи заметил испуг в голосе и взгляде Чигири, поэтому немного напрягся. Он подошел и сел на пол, на его зеленый коврик, положив свой рюкзак рядом с собой и достал оттуда салфетку, в которой что-то лежало. Он протянул ее Хёме со словами: «Я для тебя успел схватить еще один сухарик в столовке, пока никто не видел». Это был хлебец, аккуратно завернутый в салфетку. Чигири хихикнул над этим, но взял и открыв его начал медленно откусывать кусочки. Исаги решил не сразу начать разговор о ноге, а вначале отвлечься от этого, ведь Хёма действительно выглядел подавленным. «А у тебя этот ковер довольно мягкий!» сказал парнишка, похлопывая по тому самому зеленому ковру, на котором сейчас сидит. Чигири, чуть смеясь и все еще жуя ответил: «А ты раньше не замечал, а?» на это Йоичи мягко улыбнулся с приятным выдохом и легким смешком. Он подумал, а потом с ноткой саркастического возмущения ответил: «Да ты ж меня всегда сажал на кресло! А сам сидел на мягеньком, красивом коврике». Эти двое обожали друг друга слегка подкалывать. Это был их особый вид любви. После пару минут смеха и после того, как Чигири доел хлебец - Исаги все таки спросил: «Как нога? Что случилось то?» Тотчас Хёма изменился в лице. Широкая улыбка пропала на его лице, а глаза вновь как будто потеряли искру. Он чуть похлопал ресницами и пытался перевести взгляд, но все же ответил: «Разрыв передней крестообразной связки». В голосе не слышалось ни одной эмоции. Одна усталость и как будто измотанность даже. Вот так же опустошенно, как и взгляд его. Исаги, если честно, не понял ни слова из уст его друга, поэтому решил спросить конкретней: «А это серьезно? Это как-то помешает нашей мечте?» Чигири подумал и посмотрел на Йоичи. Он и вправду как будто лишался всего хорошего и даже надежды, когда речь заходила о его колени. «Я должен буду реабилитироваться за 3-6 месяцев и все будет нормально. Но если разрыв произойдет вновь, то я могу попрощаться с карьерой футболиста, Исаги.» и вот тут даже Исаги одолел страх и волнение. Он, тот, кто сейчас сидит рядом мог лишиться мечты из-за какой-то даже маленькой оплошности. Те немного поговорили об этом, а потом снова залились смехом. Исаги предложил Чигири порисовать на его гипсе маркерами, чтобы ему не было так грустно. Они это и сделали: взяли маркеры и начали рисовать разные вещи на гипсе. Йоичи прекрасно понимал Чигири и знал как его рассмешить, даже в самый серьезный момент. Но даже при всех его стараниях - Хёма уже не будет прежним. Все таки что-то поменялось внутри него. В школе он был сам не свой - тихий, руку не поднимал, глаза не сверкали, а на лице улыбкой даже не пахло. Только на обеде или перемене Исаги мог его заставить улыбнутся хоть малость. Чигири Хёма изменился.