Mine to hold/Держа твои руки

У Рейлы красивые руки. Каллум задумывается об этом, рисуя ее в своем альбоме пятый раз. В последнее время эльфийка часто служит его музой. Он находит ее непохожесть очаровательной: кисти рук, уши, рожки. Однако необходимый образ не спешит ложиться на бумагу: сказывается привычка рисовать только людей, с их овальными ушами и пятью пальцами. Рейла все еще остается незнакомкой для него как художника, поэтому Каллум пытается изучить ее лучше, наблюдая краем глаза, пока рисует, чтобы как можно точнее изобразить изгиб рогов и форму ушей. Он поминутно подсматривает за ней (чаще, чем признается себе), отчасти из-за того, что не может удержаться, уж больно она прекрасна в свете вечернего костра, и вскоре внимательная эльфийка ловит его за этим занятием. — Ты меня рисуешь? Каллум невольно вздрагивает. Сидящая у огня с Зимом Рейла с добродушным интересом посматривает на него. Зим успел заметно подрасти за время их путешествия и теперь едва умещается у нее на коленях. Впрочем это не мешает ему продолжать вести себя как ребенок, который постоянно требует любви. Вот и сейчас он лежит на коленях Рейлы животом к верху, высунув язык, голова его свисает с края ее бедра. На рисунке лицо Рейлы украшает счастливая улыбка, пока она тихо играется с Зимом. Улыбка, невзирая на все трудности и опасности, что поджидают впереди. — Э-мм… п-прости… — Каллум теряется, лицо его заливает краска. — Я могу… могу перестать. — Не надо, — посмеивается Рейла, поднимая Зима с себя и вставая. — Можно посмотреть? — Д-да, конечно. Она садится рядом, и уши Каллума краснеют сильнее, когда она наклоняет альбом, чтобы рассмотреть получше. Никогда он не стеснялся показывать другим свои работы. Он хорош в искусстве рисования, тут нечего стыдиться, но Рейла тянет альбом к себе, губы ее растягиваются в слабой полуулыбке-усмешке, и Каллум думает, что готов провалиться под землю. — Неужели я правда так выгляжу? — удивляется она. Каллум непонимающе моргает, переводит взгляд с «натурщицы» на карандашный эскиз и хмурится, не совсем поняв вопрос. Он был уверен, что весьма недурно передал как ее образ в целом, так и отдельные черты. — Мне показалось, что вышло неплохо, — смущается он еще больше, разочарованный убеждением, что она не оценила. Рейла замечает замешательство на его лице. — Нет, я имела в виду… — она поджимает губы в задумчивости. — Ты нарисовал меня… не знаю… счастливой, наверное. — Потому что ты выглядела такой, — говорит он. — Вот… ммм… вот причина, по которой я решил нарисовать тебя. Приятно видеть тебя… счастливой. Словно мы не обременены серьёзной миссией, и ты можешь просто наслаждаться мирным вечером. Он думает о том, что этот ее образ — образ того каким мог быть идеальный мир, словно хочет сохранить его где-то осязаемым, чтобы не забыть, почему они вообще отправились в столь опасный путь. Думает, но не говорит. Вместо этого просто забирает у нее альбом, чтобы закончить рисунок. — Мне сложно изображать твои руки, — негромко признается он. — По привычке рисую пять пальцев. Рейла усмехается. — Ты мог просто попросить меня, — говорит она и тут же протягивая ему руку. — Я… э… — Каллум нервно сглатывает, ощущая себя так, будто его ударили. Прикосновения не были для них проблемой раньше. Они поразительно сблизились за те несколько недель, что знали друг друга. Он брал ее за руку, она касалась его плеча, были и объятия в мгновения радости, печали или облегчения. Но сейчас — другое, это кажется… интимным. Даже Рейла выглядит менее уверенной, как будто не может (или, может быть, не хочет) прятать свои истинные чувства за шуткой в этот раз. Он касается ее руки и легонько ведет по ней пальцами. В сравнению с его она кажется куда меньше; кожа нежная, несмотря на годы, которые она, вероятно, провела, держа в руках клинки; короткие ногти выделяются в свете костра; костяшки пальцев — изящные холмы у основании тонких пальцев. В какой-то момент он понимает, что каким-то волшебным образом расстояние между ними стало меньше, и во рту у него пересыхает. Мысль о столь близком контакте пугает, но быть не рядом еще страшнее. Внезапно Зим тявкает, втискиваясь между ними, и залезает обратно на колени к Рейле. Момент ушел. Каллум тяжело выдыхает, не осознавая, что все это время почти не дышал, напряжение сходит с него океанской волной. — Я помогла? — спрашивает снова возящаяся с дракончиком Рейла, не глядя на него. Он смеется, пытаясь скрыть нервы за смехом, немного с облегчением, немного разочарованный несвоевременным появлением Зима. — Да, — подтверждает он. — У тебя красивые руки.

***

Периодически у Каллума случаются приступы паники. Последний, что он помнит, произошёл вскоре после того, как его мать вышла замуж за короля Харроу. Быть сыном дворянки — это одно, но стать пасынком короля — совсем другое. Сейчас он не может сказать, что именно его так взволновало, но его мучает чувство, что это было как-то связано с внезапным осознанием всей серьёзности звания принца. Официальные приёмы, бесконечные учения и боевые тренировки, следование многовековым традициям — неизбежность и важность всего этого навалилась снежным комом. В какой-то момент Каллуму показалось, что ему не хватает воздуха, и он тонет под тяжестью нового бремени. Он помнит свою мать рядом с ним: ее ласковый голос, как ее рука нежно поглаживала его спину, напоминая, что переживать — это нормально и все, что нужно, это просто спокойно дышать. Он воображает этот отрывок в своей памяти, пока пробирается сквозь толпу в переулке одного из Зедианских городов. Он даже не может вспомнить его название. Все, о чем он сейчас думает: ужасающая оживленность улиц и полуденный рокот рынка, а еще то, что он потерял Рейлу в толпе. В груди все неприятно сжимается. Шум, люди в уличной суматохе — это оказывается слишком много. Легкие будто сдавливает невидимыми тисками, и ощущение не покидает его, пока он, спотыкаясь, идет через рыночную площадь, проталкиваясь сквозь толпу эльфов и повозки и отчаянно пытаясь отыскать глазами уединенное, тихое место, где сможет овладеть собой. Но на этот раз его матери нет рядом и некому унять его волнения. Оглушенный, он зажимает руками уши, приседает и крепко зажмуривается. Сердце бьется лихорадочно быстро, свободно вдохнуть не получается, дыхание выходит неровным и неглубоким. Когда Каллум открывает глаза, булыжники мостовых сливаются воедино, а затем все вокруг начинает поглощать ужасающая темнота. Появляется Зим, беспокойно тявкающий у ног. — Каллум! — раздается совсем близко, но он едва ли слышит. Зим отходит. Кто-то опускается перед ним на колени и хватает за плечи. — Каллум, эй, это я. Я здесь, посмотри на меня, все хорошо. В этом черном страшном тумане спасительным маяком возникает Рейла, с силой сжимающая его плечи, и он изо всех сил старается сосредоточиться на ее лице и голосе. — Дыши медленнее, — советует она. — Все будет хорошо, я обещаю. Посмотри на меня. Просто дыши. Он делает, как она говорит. Первый полный вдох получается слишком долгим, и когда он повторяет его, второй ощущается столь же тяжелым. Каллум стыдится слез, выступивших в уголках его глаз, но пытается не думать о них, изо всех сил пытаясь унять волнение. — Вот так, — доносится голос Рейлы. Ее собственное дыхание прерывистое, взволнованное, и, как он подмечает, испуганное, она прижимается своим лбом к его и делает свой следующий вдох совместно с ним — медленный, успокаивающий, за которым следует стремительный выдох облегчения. Ее хватка на его плечах ослабевает, но вскоре она скользит вниз по его рукам, чтобы перехватить его ладони и взять в свои. — Прости, — тихо извиняется она. — Нужно было мне не так быстро идти. — Все в порядке, — хрипловато отвечает Каллум, в недавнем испуге сжимая ее руки в ответ. Его ладони изрядно вспотели, но она все равно держит их, жест бережный, утешающий. — Теперь, когда ты здесь, все хорошо. Каллум запоздало осознает всю откровенность произнесенного. Смутно он ощущает как слабо дергается рука Рейлы в его, словно на какую-то долю секунды она думала отнять ее. Такой же мимолетный порыв возник и у него, но он просто не в состоянии этого сделать, потому что близость Рейлы страшно успокаивает. Слишком сосредоточенный на том, чтобы избавиться от панической тревоги, он не слишком задумывался о своих словах. В любом случае, сказанного не воротишь. Главное он чувствует себя заметно лучше и теперь — она здесь, с ним. — Потерял меня, да? — незло подтрунивает Рейла, в тоне ее различимо нечто, из-за чего Каллуму кажется, что это больше чем просто шутка. — Есть такое, — признается он, коротко смеясь. Ему хочется подразнить ее в ответ, но он все еще слишком взволнован, чтобы делать это сейчас. — Я действительно чувствую себя потерянным без тебя. Она улыбается. Каллум немного нервничает — слишком много признаний за один день случайно срывается с его языка — как и она, но тем не менее Рейла продолжает держать его руки в своих и, кажется, не торопится отпускать.

***

Однажды Рейлу ранят отчасти по его вине. На них нападает Лунный эльф. В момент сражения он направляет лезвие меча на Каллума, заслонившего Зима собой. Рейла возникает между Каллумом и ассасином прежде, чем Каллум успевает нарисовать в воздухе начало руны. Она неудачно отбивается, и острие вонзается ей в бок. Каким-то образом им удается сбежать, Зим испуганно жмется к груди Каллума, Рейла не отнимает руки от места раны. С трудом они добираются до поляны недалеко от города. Рейла изнеможденно приваливается к дереву и, тяжело дыша, опускается по стволу с болезненным стоном и садится на землю, кровь просачивается сквозь ее пальцы. Зим вырывается из рук Каллума в тот самый момент, когда открывается вся серьезность повреждения. — Все… все нормально, Зим, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы. — Я в порядке. Но это не так, что понимает даже Зим. Он тычется носом в ее свободную руку и растерянно скулит, пока Каллум роется в своем рюкзаке в поисках чего угодно, что помогло бы остановить кровотечение. Он тихо выругивается, когда не обнаруживает ничего подходящего и, довольствуясь только шарфом, без лишних слов стаскивает его с себя и отгоняет Зима с пути. — Рейла, — голос его заметно дрожит. — Рейла, послушай, ты должна дать мне посмотреть. Нужно остановить кровотечение, ладно? — он аккуратно отводит ее руку от раненного бока и морщится, обнаруживая еще больше крови. Она такая яркая, и ее настолько много, что ужас этого зрелища, клокочущий в груди, становится почти невыносимым. Он осторожно прижимает ткань шарфа к ране. Рейла издает болезненный крик-полустон, и Каллум тяжело сглатывает, зная, что его действия доставляют ей дополнительный дискомфорт, а это последнее, что он хотел бы сделать. Но он прижимает импровизированную повязку сильнее во избежание худшего. Кровь пачкает его руки, пропитывая шарф насквозь. Кровотечение обильное и не торопится останавливаться. — Рейла, нам нужна помощь, я один не справлюсь. — Мы н-не можем вернуться, — шипит она, из остатков сил хватая его за рукав. На его одежде остаются кровавые отпечатки от ее пальцев и, боги, он действительно напуган. Он ничего не сможет сделать без нее, и мысль о том, что она может не выжить, настолько реальна и ужасающа сейчас, что он думает, что его сердце остановится. — Рейла, мы должны… — Нет, — мучится она, мотая головой. — Они… они снова нападут на тебя, и я не могу… не могу… — Не важно, — непривычно прерывает Каллум. — Если есть шанс спасти тебя, я преодолею все, что угодно. Рейла, пожалуйста, все будет в порядке, если мы… — Нет, — стонет она, от боли слезы наворачиваются на ее глаза. — У меня не получится защитить тебя в таком состоянии, Каллум, и я не могу… — она крепче стискивает его рукав. — Что, если они… Слова слетают с его губ прежде, чем он осознает их. — Ты не можешь оставить меня, — шепчет он. Он берет ее перепачканную в крови руку в свою, подносит к губам и прижимается к костяшкам пальцев с невысказанной мольбой. Он не может потерять ее. Не так. Только не из-за того, что она пыталась уберечь его от своего же народа, который хотел как лучше, но просто не знал всех обстоятельств. Он шепчет в костяшки пальцев, просит пойти с ним, чтобы поискать помощь. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поверь, все будет хорошо, — Но затем глаза ее закрываются, рука обмякает, голова откидывается набок, и Каллум срывается на панический крик, — Рейла! Рейла, прошу, только не засыпай! Оставайся со мной, Рейла! Он думает, что это может быть оно. Его сердце разрывается от боли. Потерять ее, держа в своих объятиях вот так — это страшнее любых кошмаров. Пара разведчиков находят их. Зим рычит, скалясь на чужаков, слишком маленький, чтобы всерьёз напугать их. Один из них оттаскивает Каллума прочь, но он пытается вырваться, отчаянно умоляя помочь его подруге. Второй опускается перед Рейлой на колени, рисует руну на ее коже ее же собственной кровью и шепчет слова, которые у Каллума не получается расслышать. Когда незнакомец отходит, Каллум видит, что дыхание Рейлы стало ровнее. Он перестает сопротивляться и потерянно смотрит на них сквозь несдержанный поток слез. — Ей нужен покой — натянуто говорит один из них, не понимающий каким образом человек оказался в Зедии с раненым Лунным эльфом и детенышем дракона. Что-то останавливает их, может быть, кровь на его одежде и лице, или возможно они слышали, как он умолял ее не засыпать — он не знает, но они не нападают. Один из них дает ему накидку и наказывает не снимать капюшон и держать голову низко опущенной. Другой берет Рейлу на руки и ведет их обратно в город. Каллум не отходит от нее. Позже, когда Рейла просыпается, замечает две вещи: бинты, туго обмотанные вокруг своей груди, и Каллума рядом, спящего на незнакомой кровати, крепко сжимающего ее руку в своей.

***

Каллум осознает это задолго до Рейлы. Его терзает подозрение о том, что Рейла догадывается о глубине их привязанности, но убеждается в этом далеко не сразу. Отчасти это происходит из-за того, что она прячет свои истинные чувства за нелепыми шутками, как будто все понимает, но просто пока не готова признаться себе. Каллум осознает это в тот день, когда она вручает ему один из своих клинков и предлагает поучить исскуству сражения, устроив тренировочный бой. — Я не всегда буду рядом, — осторожно говорит она. Ее движения не столь ловкие как обычно — забинтованная рана все еще дает о себе знать, оставаясь свежим напоминанием о том дне, когда он чуть не потерял ее. Каллум старается отогнать эти пугающие воспоминания. — Тебе должен уметь защитить себя. Без магии, — строго добавляет она, прерывая его возражения. — Если по какой-либо причине ты не сможешь воспользоваться ею, необходимо будет дать отпор альтернативным способом. В воздухе повисают другие слова, которые она не произносит, но Каллум думает, что понимает. Он бы тоже хотел быть убеждённым, что она всегда будет в безопасности. — У меня никогда не получалось, — предупреждает он. — Поверь — Сорен ни раз пытался научить меня. Я полный отстой. — Но я не Сорен, — не отступает Рейла. — Давай, покажи мне свою боевую стойку. — Э-э… ладно, — Каллум расправляет плечи и немного сгибает колени, как много лет назад показывал ему Сорен. Рейла недовольно хмурится. — Ты слишком напряжён — говорит она, внимательно изучая его. — Тебе нужно правильно распределить центр тяжести, чтобы тебя было не так легко сбить с ног. В противном случае… — она тычет его в грудь рукоятью своего клинка и зацепляется ногой за его. Каллум чувствует, что падает назад, но его ловят за ворот прежде, чем он успевает даже вскрикнуть. — Понимаешь, о чем я? Каллум кивает. Он снова принимает боевую стойку, пока не получает дальнейших указаний, и мысленно гордится собой, когда Рейла одобрительно улыбается. — Уже лучше, — хвалит она. — Теперь покажи, как ты управляешься с клинком. Он держит его перед собой так, как учил его Сорен, но Рейла мотает головой. — Ты не защищаешься сейчас, — наставляет она, подойдя и осторожно перехватывая его руку. — ее пальцы ненавязчиво касаются его, направляя, и Каллум не может не улыбнуться, в тайне наслаждаясь столь близким контактом. — Ну что? — А? — Каллум моргает, глядя на нее. — Ты улыбаешься. Он тихо смеется, но не отводит взгляда. Даже не краснеет. Может быть, она еще не понимает этого или просто не совсем готова признать некоторые вполне очевидные вещи, но по крайней мере сейчас не тот момент, чтобы отрицать их. Ему нравится быть рядом с ней. Нравится она. Как друг, как партнер, как наставник, как нечто большее, чем все вышеперечисленное. Это сложно, но одно ему известно наверняка — где бы она ни была, он будет рядом, пока она позволяет. Пока Рейла счастлива, в безопасности и есть в его жизни, он не сможет просить о большем. — Но разве это плохо? — спрашивает он наконец. Рейла колеблется. Ее щеки слегка розовеют, губы растягиваются в теплой улыбке, и, легонько сжимая его руку, она произносит: — Нет. Думаю, совсем наоборот.

***

Она целует его. Каллум всегда полагал, что, когда она будет готова, он поцелует первым, но она сама делает это, и он ловит себя на мысли, что не хотел бы, чтобы это произошло по-иному. Ее руки хватают его за ворот, чтобы притянуть ближе, поднимаются выше и обхватывают лицо. Ему кажется, что она хочет сказать миллион вещей, но нежные прикосновения — все, на что способна сейчас. Сначала он теряется, но вскоре приятное тепло разливается в груди, и он улыбается в поцелуй. — Кажется, ты не очень удивлен, — замечает Рейла, отстранившись. — А с чего бы мне быть таким? После всего, через что мы прошли, Рейла, ты уже должна была понять, что я… — Я знаю, — выдыхает она. — И я… — Знаю. — губы Каллума снова растягиваются в счастливой улыбке, и он прижимается своим лбом к ее. Она все еще держит его лицо в своих ладонях, он чуть наклоняет голову, сильнее прижимаясь к одной из них щекой и наслаждаясь ее прикосновением. «Любовь —недостаточно сильное слово» — заключает он. Даже если повторять это снова и снова, обыкновенных слов недостаточно, поэтому он ничего не говорит, вместо этого притягивает ближе, осторожно опускает ее руки и берет в свои. Ему всегда нравились ее руки.