Дождливое очарование

Хао понятия не имеет, почему сейчас его ноги несут парня сами в неизвестном направлении. Ещё пару часов назад он был в полном отчаянии из-за сложившейся ситуации с Ханбином, а сейчас спешит к нему вниз по лестнице, не дожидаясь приезда лифта. Назойливые мысли сразу растворяются в голове парня, когда дверь резко отворяется, а лицо моментально опаляет сильным порывом ветра. Чжан сразу же понял, что немного прогадал с погодой, ведь уже через мгновение он стоит под проливным дождём без зонта, пока ветер изредка перебирает влажные прядки волос парня. — Держи, — не успел Хао сказать и слова, как чужой зонт оказался во всё ещё тёплой его руке, — может зайдём под крышу? — Здесь тоже хорошо, — Ханбин не стал возражать, лишь отошёл чуть дальше от друга, чтобы тот остался под зонтом один. И тишина. Тишина, которая именно сейчас не даёт покоя никому из двух обладателей бьющихся сердец. Тишина, но в ушах стоит мнимый шум, не дающий сосредоточиться на дальнейшем диалоге. Тишина и молчаливое отчаяние, встающее комом в горле, который не даёт и шанса вздохнуть. Невольно вспомнив о том, зачем парни встретились в разгар ночи в старых дворах многоэтажек, Чжан почувствовал липкое, жгучее и до жути некомфортное чувство обволакивающее его изнутри, медленно проходясь по каждой клеточке тела, прожигала без исключения каждую частичку здравого ума и владения собой. Ногти уже оставляли кровавые следы в виде полумесяца на потной ладони. Казалось, что вот-вот и тело просто не выдержит. — Прости — Прости, — одновременно выдали парни, растеряно усмехнувшись с ситуации, — давай ты, — продолжил старший, не в силах нормально формулировать свою речь. — Прости, — вторил младший, — я не должен был говорить о том парне. — Всё в порядке, это же твои чувства, — сам усмехается своим словам, не вправе оставить разговор незавершенным, — ты не должен скрывать этого, мы же.. друзья? И снова тишина, только не неловкая, лишь успокаивающая, дающая некую надежду на завершение диалога без происшествий. — Чувств нет, — на что старший только удивленно взглянул на лицо Сона из-под зонта, что выражало некий страх или даже разочарование, — и однокурсника нет. — Что?, — непонимание в глазах Хао нарастало с неимоверной силой. Он не понимал, как ему реагировать на столь неожиданное заявление. Огорчение. Вот, что должен он чувствовать в первую очередь. Огорчение от осознания обмана, который влился в проблемы старшего в эмоциональном плане. Но в этот момент, чуть скрывая смущение зонтиком, на лице Хао невольно появляется еле заметная улыбка. Ханбину не нравится тот парень. Ханбин приехал к Чжану в двенадцать часов ночи, чтобы сказать это. Ханбин сейчас стоит под проливным дождем, весь промокший под столь сильными каплями воды, пока под его зонтом стоит милый парень, который все еще не может скрыть нелепую улыбку со своего лица, — что ты хочешь этим сказать?, — в момент улыбка с лица старшего исчезла, а зонт чуть открыл взор на миловидное выражение парня, по лицу которому ещё пару часов назад протекал ряд редких слезинок. И снова тишина. Тишина, нарушаемая лишь звуками разбивающихся капель дождя об асфальт. Тишина, среди которой нет ничего, кроме двух факторов, причём один из них сейчас молниеносно надвигается в сторону второго, не давай времени на раздумье. Губы младшего неожиданно резко коснулись чужих, не давая шанса одуматься и захватить хоть каплю воздуха, что моментально вышел из организма Чжана. Не чувствуя сопротивления, Ханбин приобнял одной рукой старшего за талию, а другой невольно коснулся его шеи, венка на которой слегка дрогнула от столь неожиданного ощущения тепла. Сон чуть отстранился, все ещё удерживая руки в том же состоянии, чтобы заглянуть в чужие глаза, полные смешанных чувств, на что Хао лишь пустил взгляд обратно на губы младшего, давая явный зелёный свет. Прижимая «друга» ближе к себе, оказавшись полностью под одним зонтом, Ханбин с трепетом и нежностью целует чужие пухлые и уже алые губы. А старший не сопротивляется, лишь робко отвечает на нежный поцелуй, не допуская, чтобы он становился более развязным. Дождь — такое очаровательное погодное явление, которое, как думал младший, никогда не сравнится ни с чем другим. Особенно сейчас, когда два обладателя бьющихся сердец стоят в цепких объятиях друг друга, восстанавливая дыхание, пока по лицу старшего скатывается очередная капля, но уже не слез.