Капкан

Балаклава скроет, конечно, что на лице Саймона порой играли желваки, а губы слегка кривились от злости. Это самое большое, что он мог себе позволить из проявления своих чувств, когда началась эта долбанная история. Тренировки - это обязательная часть режима любого военнослужащего, будь то рекрут или спецназовец с кучей шрамов и регалий. Тело должно быть всегда в форме, мышцы готовы к различным нагрузкам и испытаниям. Плохо, если в нужный момент руки или ноги ослабнут, и из-за этого ты можешь тупо помереть. Аксиома, в общем. И вот именно на тренировках Саймон и начал чуять неладное. Тех самых, на которых с ними начал заниматься новый член команды. И это не был Соуп. С момента назначения Джона Мактавиша напарником ему, Саймону Райли, прошло уже много времени и заданий. И то самое, первое, что объединило их в тандем, и последующие, кои почти соединили их в пару. Честно сказать, парой их считал Соуп, а вот Райли со всеми своими внутренними демонами и скелетами, торчащими из шкафа, не хотел этого признавать. Даже не смотря на их постоянную близость. Когда он злился на напарника, и тот выводил его своими выходками, Саймон говорил: трах ради траха не есть любовь. Мактавиш только скалил зубы и хмыкал, зля ещё больше. И вот случилось то, чего не мог предположить Гоуст. Он начал, блядь, ревновать. Только этого ко всему прочему и не хватало. Нет, не был он мавром ревнивым или мексиканцем горячим, который любой взгляд на его пассию пресекает дуэлью. Пассию...вот же черт. Джон был кем угодно, но не пассией. Этот чертов шотландец был лучшим бойцом и членом их тактической группы. Но Саймон, как и все люди, был эгоистом. Может, не так, как некоторые, но когда в их части появился этот высоченный австриец, он почуял опасность. Как объяснить это себе тогда, он не знал. Новичок был молчалив и спокоен, как танк. И он так же, как Гоуст, носил балаклаву, только серую. Он был высок и мощен в плечах. Если Джон любил таскать футболки, то этот, похоже, был влюблен в водолазки. Надо признать, что эти самые вещицы выгодно подчеркивали рельефность его безупречного тела. И это было первое, что не понравилось Райли. Спецназ не показ мод, приятель. Здесь не надо сверкать мыщцой и стоять в выгодной позе в выгодном свете. Хотя, конечно, громила всего этого не делал. Звал себя этот супермен - Кениг. Король, значит. Хах, скромность не порок. Влился в группу новый боец очень просто и легко. Он не дружил ни с кем, не конфликтовал ни с кем. Выполнял все приказы и соблюдал распорядок и режим. На заданиях был невероятно эффективен. Вторым, что упало в копилку неприятного, был голос немца. Он абсолютно не соответствовал его внешности, высокий и резкий. Понятно было, почему он большей частью молчал. Потому что его было попросту неприятно слышать. И он это знал. Плюс ужасный австрийский акцент. Но солдатом он был хорошим. Не отнять - не прибавить. Третьим было то, что Джон-черт-бы-его-побрал-Мактавиш вдруг заинтересовался новичком. Нет, сначала Гоуст не видел в этом интересе ничего...скажем так, опасного. Соуп приглядывался к бойцу, частенько вызывал его на разговоры, не морщился от его голоса и акцента. Говорил с ним ни о чем и обо всем сразу. И всегда это было на общих сборах группы, в столовой ли, на стрельбище ли. Остальные прислушивались к их беседе, похохатывали над шутками Джона и слушали ответы немца или его коротенькие рассказы из прошлого, а парень прошел немало. Как, впрочем, и все они. Но потом на стрельбище или в зале, да даже на треке Джон частенько наблюдал за новичком, и во взгляде его было то странное, что Райли разгадывать не хотел и злился. Он знал такой взгляд напарника, сам на него купился однажды. По своей привычке или принципу Саймон не стал показывать, что ему не нравится что-то, спрашивать прямо либо ещё как-то проявлять нездоровый интерес и чуждое для него в общем-то чувство, ту самую ревность. Решил дать всему время, может, ему просто кажется и дело гроша ломанного не стоит. Стал Кениг полноправным членом их подразделения. И тот, кто воспринимался Саймоном пятой ногой у лошади для их группы, стал прочным звеном цепи. И началось потом непонятное и напряжное для Гоуста - поведение Джона. Он стал уже прямо смотреть на немца тем взглядом, за который Гоуст его и принял к душе. Стоило бы всё-таки спросить, какого черта это значит. Но образовалась миссия, и не до разговоров было. Их тандем стал вдруг трио, Кениг спокойно и без пыли встал меж ними. Работал свою работу, не обращая внимания на гляделки Мактавиша и злость Райли. Мактавиш будто и не замечал, что напарник ещё больше замкнулся и стал в разы молчаливей. Подготовки и учения не давали продыху и потому не было у них времени не то что на секс, даже поговорить толком не могли. Вырубались тут же, только голова подушки касалась по возвращении с тренировок. А затем случился пиздец. Гребанный апокалипсис. Так это воспринял Саймон, когда увидел Соупа с заломленной за спину рукой. И того самого немца, что прижал его к стенке. Гоуст мог пройти мимо, раз уж шел куда шел в тот момент, но его переклинило, и он бросился на Кёнига. Отшвырнул его от Джона и от души вмазал, тот терпеть этого не стал и ударил в ответ. Безобразная драка получилась. Соуп матерился и орал им, чтобы они прекратили, а то огребут все вместе. Воистину, страсти мексиканские. Их буквально растащили: Соуп и ещё пара ребят, что были недалеко. Немец стащил свою балаклаву, обнажив песочного цвета волосы и красивое в общем-то лицо, утер кровь с губ. — Вы два ебанутых утырка. Он сплюнул кровь и пошел в казарму, у дверей которой все и происходило. — Ты что творишь? — Джон реально был растерян и зол. — Он тебя в захват взял. Думал, угроза в реале, — Райли тоже снял балаклаву. Удары здоровяка оставили следы. — Я бы справился. — Что это было тогда? Но Соуп не успел ответить. Капитан вышел на шум. Когда узнал, что произошло, матом всех отправил по казармам. Потом ещё с особистом надо было говорить, объясняться. Там они все трое опять собрались: Кениг не смотрел на них, Соуп был хмур, а Гоуст просто чувствовал себя кретином. Они уверили спеца, что нет разлада в группе. Что никто ни к кому претензий не имеет. Занесения в личку не будет. Детсад, короче. Когда выходили из штаба, Саймон придержал немца, тот, хмурясь, обернулся к нему. — Давай без этого дерьма. Я вспылил, был не прав. — Бывает. — Что вы там не поделили-то? — Мне сделали предложение, от которого я вынужден был агрессивно отказаться. — Что за предложение? Кениг покачал головой, глянул сердито. — Спроси у своего напарника сам. Повернулся и зашагал прочь от штаба, Райли постоял пару секунд и направился в том же направлении. — Ничего не хочешь мне сказать? Джон лежал на своей койке со смартфоном. Глянул на напарника и вновь уткнулся в экран. — Не особо. — Что ты ему предложил? — Тройничок. — Что?... — Ты, я и он. Гоуст шагнул ближе, навис над ним. — Ты рехнулся? Соуп отложил телефон и сел прямо. — Ты его дичишься, а мне он нравится. Так почему бы нет? Сплотились бы. — Ты, блядь, слышишь себя? — Саймон даже руками развел.— Как мне это воспринимать? Ты хочешь, чтобы тебя трахали двое? — Ну а почему нет? — эта его ухмылка, Саймону захотелось стереть ее с его лица обоими кулаками, но сдержался. Отошел от него, качая головой в полном шоке. — Теперь я понимаю, почему он нас обоих ебнутыми назвал. — Ну, я с этим и не спорю. Гоуст стеганул его взглядом. — Ты реально думаешь, что я на это подписался бы? — Думал, смогу тебя уговорить. — Это полный пиздец. Как мне теперь с тобой быть? Как мне это принять? — Он усмехнулся. — Этот парень думает, что я в теме с тобой насчёт этого.....разврата. Соуп поднялся и подошёл ближе, Саймон смотрел на него, будто видел впервые. — Что такого-то? Мы с тобой трахаемся, это не разврат ли? Ну захотелось мне разнообразить. Не вышло. Не гей он. Саймон вновь покачал головой, отер лицо, балаклава сдвинулась на лоб. Он отвернулся и положил руки на пояс. — Ты не думал о том, что мне будет неприятно. Думал о себе и своем либидо ненасытном. — Пренебреги. Забудь. — Забыть? — Райли вновь обернулся к нему, усмехнулся сквозь ткань маски. — То есть ты будешь подставлять жопу всем, кто тебе нравится, а я должен это принимать и забывать каждый раз? — Говоришь так, будто у нас семья и дети. Сам же говорил: трах ради траха. — Так оно и есть, — Саймон отвёл глаза, сунул руки в карманы джинс. Взглянул вновь прямо, ведь Джон стоял и терпеливо ждал ответ, усмехался только немного, а это бесило. — Может, все серьёзней, чем я предполагал. И не ожидал от тебя такой подляны. — Ох, сколько драмы... В этот раз не сдержался. От сильного удара Джон отлетел к противоположной стене, упал на задницу, взялся за лицо, подвигал челюстью и рассмеялся. — Полегчало? — Сукой ты оказался. Но да ладно. Короче, на этом все. Джон легко поднялся на ноги. — Я сука, а ты герой мелодрамы. Когда остынешь - поговорим. Ну или когда соскучишься. — Пошел ты на хуй. — Непременно. Саймон зло посмеялся, но не стал добавлять ещё напарнику по мордасам, просто сел на свою койку, положил устало локти на колени и спросил. — Как это взбрело тебе в башку и почему именно этот верзила? Соуп, все ещё потирая ушибленную челюсть - Гоуст хоть и бил вполсилы, но его половина силы сравнима с чертовой наковальней - уселся на свою кровать, чуть не плюхнувшись задом на смартфон. Откинув аппарат в сторону, он некоторое время молчал, обдумывая варианты ответов. Райли смотрел на него и ждал. — Ну, во-первых, должно быть у меня голодняк жесткий, потому как мы давненько не устраивали ночных спаррингов. Может, что-то другое. Я видел, как ты бесишься на него - это во-вторых. И подумал, а чего это он? И стал приглядываться к здоровяку. И вот. Ничего парень-то оказался, думал я. Но не по нашей части. — Спрошу ещё раз, — выслушав Джона, заговорил Райли. — С чего ты взял, что я подпишусь на тройник? — А я и не брал, — усмехнулся Мактавиш. — Я знал, что ты меня скорее пристрелишь, чем согласишься на такое. Вы, британцы, странные люди. Я тупо хотел потрахаться и зашёл издалека к нему. Он мне все предельно ясно объяснил, когда послал на хер на немецком. Но я ж так просто не сдаюсь. Короче, потому он мне руку и заломил. А потом налетел смерч в виде типа с черепом на роже. Саймон глядел на его кривую улыбку - фирменную, на одну сторону губ - в синие, абсолютно честные глаза и чуял, ну не может он на него злиться. Хоть он и придурок знатный, ещё и налево сходить решил. Хм, какое лево-то, они женаты, что ли? Джон понял ухмылку Гоуста под маской по-своему, оскалился в зубастой улыбке. — Или все-таки согласился бы? — Хера с два. Они помолчали, чувствуя, как атмосфера в комнате разрядилась вольт на тысячу. — И что теперь? — сама невинность Джон Мактавиш. — Теперь, — вздохнул Саймон, встал и потянулся. — Раз мы с тобой "два ебанутых утырка", так будем ими, хера делать. Для начала я утолю твой голод - ходить не сможешь. Потом ты забудешь о тройничках и прочем, пока мы с тобой, как ты любишь говорить, "парочка напарников". Разбежимся или передохнем — вот тогда пожалуйста. Хоть кого еби, хоть в каком количестве. Понял меня, мой ебливый друг? Соуп соскочил, стукнул ботинками друг о друга, грудь выкатил колесом, отдал честь и гаркнул: — Сэр, есть, сэр!!! — Дуралей...