Лучше, чем во сне

Ночное небо было усыпано звездами. Нигде они не были столь прекрасны, столь ярки и манительны, как здесь, в Сумеру. Говорят, такое бывает только на родине. Только дома мы можем с наслаждением смотреть в ночное небо сколько угодно долго и никогда не устанем от этих видов. И какое это удовольствие, сидеть в тишине на крыше, наслаждаться прохладным ночным воздухом, затихающим шумом большого города, медленно исчезающим ароматом прошедшего дня и тихим разговором. — Всегда подозревал, что ты скрываешь большую часть знаний, которыми обладаешь, — улыбнулся Хайтам, слушая, как Кавех перечисляет название созвездий и тычет пальцем в небо, проводя воображаемые линии, чтобы соединить отдельные звезды в рисунок. — Разве? Я думал понятно, что я гений после того, как на соревнованиях предоставил механизм для поиска бабочек, — удивленно заметил Кавех. — А до этого было еще несколько… А как же мои постройки? Аль-Хайтам слушал его и радовался, что парень сидит к нему спиной и не видит его улыбку. Блондин удобно устроился между ног возлюбленного, прижавшись спиной к его груди. Секретарь в свою очередь опирался на ветку дерева, что очень удачно нависала над их домом. Такое расположение давало ему возможность любоваться не только ночным небом, но и человеком перед ним. Любоваться, вдыхать его аромат, ощущать тепло его тела. Из-за его работы и занятости новым чертежом Кавеха им давно не удавалось побыть вот так, наедине продолжительное время. Вечерами, когда Хайтам возвращался домой, блондин уже спал. А если не спал, то был так увлечен черчением, что секретарь сам засыпал раньше, чем тот освобождался. Утрами они тоже практически не пересекались. Работа в академии начиналась слишком рано, так что архитектор не мог заставить себя подняться, чтобы даже пожелать удачи. Однажды Кавех пришел в Академию за книгами и обнаружил там Аль-Хайтама, который как раз был занят чем-то в библиотеке. Конечно, романтической обстановкой это назвать было сложно, но относительное уединение сделало свое дело. Вместо приветствия секретарь впился в губы архитектора, заставив того уронить книгу из рук, закинуть руки на шею парня и отвечать не менее пылко. Все на этом и закончилось, потому что кто-то направлялся в их сторону, так что Хайтам моментально выпустил Кавеха из объятий, вновь надел непроницаемую маску безразличия и уселся за стол, открыв какую-то книгу. Чтобы хоть как-то утихомирить неистово стучащее сердце, скрыть румянец и тем более неестественно вздыбившиеся штаны, Кавех отвернулся к полке и попытался сфокусировать взгляд на названиях книг. И тут Хайтам пришел на помощь, вставив едкий комментарий об аккуратном обращении с книгами и поставив под сомнение возможность Кавеха читать вообще. Блондин не стал молчать и привычно подхватил эту словесную перепалку, указав, что только у такого бесчувственного и холодного человека, как Аль-Хайтам, может быть достаточное количество времени, чтобы проводить его за книгами, а у таких, как сам Кавех, полно других дел, куда более важных. С самого начала отношений они условились, что не станут их афишировать. Окружающие до сих пор считали, что Хайтам проявляет небывалую выдержку и гостеприимство, что не выселяет Кавеха, банкрота и раздолбая. Поэтому никто из пары даже не думал воспринимать всерьез те перепалки, в которые они время от времени вступали на людях. Так было проще. Разве кто-то способен заподозрить в близких отношениях тех, кто прилюдно бросаются словами о ненависти в отношении друг друга? Быть собой получалось крайне редко. Просто удивительно, что сегодня они оба оказались свободны вечером. Пожалуй, если бы они спали в одной кровати, было проще. Но Аль-Хайтам не хотел торопить с этим Кавеха. Да и тот вроде никогда не давал понять, что готов к чему-то большему, чем простые объятия и поцелуи, пусть иногда и настолько жаркие, что после этого требовалось приходить в себя под холодным душем. Провести совместный вечер было предложено на крыше дома, любуясь на ночное небо. Сначала своими знаниями созвездий хвастал Хайтам, однако очень скоро понял, что Кавех легко может с ним в этом посоревноваться. Блондин никогда не говорил это, но с того момента, как он стал жить с Хайтамом, или вернее, с того момента, как понял, что влюбился по уши, он стал больше времени уделять самообразованию. В своей сфере он был гениален, но по некоторым темам у него отсутствовали даже элементарные знания. Наверное, это и есть любовь, когда хочешь меняться в лучшую сторону ради близкого человека. Легкий ветерок прошелестел листвой деревьев и охладил кожу, заставил волосы немного подняться. Волосы Кавеха и без того были растрепаны, а сейчас и вовсе мешали. Чисто машинальное движение рукой, и светлые локоны убраны на одну сторону, оголив шею с другой. Он даже не придал этому значения, продолжив рассказывать про созвездия. А вот Хайтам не мог отвести взгляда от его шеи, от нежной светлой кожи, которую словно не касались лучи жаркого сумерского солнца. И запах… Он и раньше чувствовал, что от архитектора приятно пахнет гранатом, виноградом и немного деревом. Но сейчас этот запах словно манил за собой, звал попробовать его на вкус. Аккуратно, чтобы не напугать любимого, Хайтам наклонился и обдал горячим дыханием мочку уха, жадно вдыхая запах, исходящий от Кавеха. Он тут же почувствовал, как архитектор напрягся и замер, оборвав на полуслове речь, которую Хайтам на деле уже давно не слушал. — Мне остановиться? — тихо спросил он, хотя понимал, что сделать это будет невероятно сложно. — Нет, — ответил Кавех на выдохе. Хайтам аккуратно сжал губами мочку уха и немного оттянул. Послышался судорожный вздох, но Кавех не отстранился. Приняв это за знак, секретарь перешел на шею, нежно целуя и немного покусывая кожу. Блондин инстинктивно вытянулся, оттянул полурастегнутую рубашку, плотнее прижался к груди Хайтама, желая продлить дорожку из поцелуев на своей шее. Тот же уже спустился к ключицам, продолжая чередовать нежные покусывания и поцелуи. Где-то на глубине сознания билась мысль перестать, остановиться, ведь чем дальше он сейчас заходит, тем тяжелее потом будет. Но тихий стон Кавеха словно отключил звук у этого внутреннего голоса, и вот Хайтам уже развернул блондина к себе лицом, заставив того сесть на него верхом, вновь припал к ключице, продолжая медленную пытку. Прижимая к себе парня, он чувствовал, как тот возбужден. Да и сам Хайтам… В штанах стало тесно еще как только он вдохнул аромат у шеи. В таком положении Кавех не мог не почувствовать возбуждение возлюбленного. И учитывая, что он не отстранился, Хайтам решил, что до границы они еще не дошли. Кавех откинул голову назад, дернул рубашку, чтобы она полностью распахнулась и не мешала Хайтаму спускаться ниже. Поцелуи с шеи спустились к груди. Ощутив, как зубы аккуратно тянут сосок, Кавех выгнулся и тихо застонал. Неужели то, о чем он мечтал уже довольно долго, сейчас происходит? Или это опять один из его снов, после которых требуется время, чтобы успокоить и тело, и фантазию? Получать такое удовольствие было, конечно, прекрасно, но хотелось и отплатить. Блондин взял серые волосы Хайтама в кулак и оттянул голову назад, впиваясь в него поцелуем. Свободной рукой он нащупал застежку на кофте и одним движением расстегнул её, оголив грудь. Чувствовать кожу кожей было невероятно возбуждающе. А еще более возбуждало то, что Кавех нащупал чуть ниже пояса брюк. Конечно, он и до этого ощущал его возбуждение, но и подумать не мог, что в облегающих штанах скрывается такое. Когда рука блондина коснулась члена Хайтама, тот простонал прямо ему в губы: — Прекрати, надо остановиться… — Даже не думай останавливаться, — ответил ему Кавех и усилил напор, забираясь ловкими пальцами под резинку и плотно обхватывая член и нежно его оглаживая. Другой рукой он обнимал Хайтама за плечи, впиваясь ногтями в кожу, словно боялся, что тот отстранится и всё закончится. Как будто бы секретарь смог это сделать. Их поцелуй стал напоминать скорее борьбу, где каждый старался вторгнуться на территорию другого, не обращая внимания на привкус крови от прокушенных губ и редкие столкновения зубами. — Отпусти мой член и держись крепче, — прорычал Хайтам, разрывая поцелуй. У Кавеха в голове была полная неразбериха, чтобы пытаться понять для чего это нужно, так что он сильнее обхватил мужчину и припал губами к его шее. Хайтам же в одно движение встал на ноги, поддерживая за ягодицы блондина, и аккуратно спустился с крыши на балкон спальни. Его разум тоже не отличался четкостью, всё заволокла пелена возбуждения, но секретарь все же смог одной рукой закрыть дверь. А еще сумел порадоваться, что это была именно спальня, так как понимал, что дальше они бы уже точно не ушли. Кавех плотно держал ногами Хайтама на пояснице, а руками обвивая шею, не желая отпускать. — Мы можем продолжить стоять так, — заметил секретарь. — Или ты меня отпустишь, чтобы я мог тебя уложить на кровать. — Боюсь, что мне это опять снится, — прошептал Кавех, обжигая шею мужчины дыханием и вновь прикасаясь к ней губами. Блондин чувствовал необходимость прикасаться к коже партнера, чтобы удостовериться, что это не фантазия, а реальность. Но ноги все же опустил, а после разжал и руки, однако не спешил отодвигаться далеко, стараясь сохранить контакт кожи к коже. — Значит, тебе снятся такие сны? — ухмыльнулся секретарь, аккуратно толкая его к постели и с удовольствием подмечая, как щеки и уши Кавеха заалели от смущения. — И что же там происходит? — То, что произойдет сейчас здесь, надеюсь, — выдохнул блондин, падая на середину кровати и пожирая глазами Хайтама, который стянул с себя верхнюю часть одежды и в одно движение оказался над Кавехом, коленом упираясь тому в пах и раздвигая ноги. Они видели друг друга практически без одежды и до этого, но сейчас всё воспринималось иначе. Подтянутое тело Кавеха, такое изящное, несмотря на многочасовые тренировки с двуручным мечом, одним своим видом сносило Хайтаму голову, заставляло покрывать каждый дюйм нежной кожи поцелуями и легкими укусами. Блондин же мечтал прикоснуться к мускулистому торсу партнера, ответить ему такой же лаской, очертить языком белые шрамы от особенно глубоких ранений, но всё, что мог сейчас делать — плавиться от ощущений и пытаться сдержать стоны, что становилось практически невозможно по мере продвижения Хайтама вниз. Но кое-что Кавех всё же смог. Он опустил руки, зарылся длинными пальцами в серые волосы секретаря и аккуратно очертил его уши. Такое простое движение, и вот уже мужчина замер, прервав дорожку поцелуев около пупка. Еще одно нежное поглаживание, и Кавех услышал тихий стон, от которого по его телу побежали мурашки, разнося чувство эйфории и сладко отдаваясь в паху. Аккуратно потянув за волосы вверх, Кавех заставил Хайтама подняться к нему и увлек того в глубокий поцелуй. Мгновение, и вот уже инициатива на его стороне, теперь секретарь лежит на спине, а Кавех ловко расстегивает ремень и тяжело дышит, опаляя кожу в паху. На краю сознания он помнит, что хотел покрыть поцелуями всё тело Хайтама, но чувство возбуждения заставляет двигаться быстрее. Одним движением он сдергивает штаны с бельем до колен, освобождая член и судорожно выдыхает, увидев, с чем ему предстоит иметь дело. Медленно поднимается к лицу Хайтама, вжимаясь бедрами в стояк и вызывая тем самым стон секретаря. Тот лежит, закусывая губу и прикрывая глаза, однако быстро сучит ногами и сбрасывает одежду полностью. — А я думал, что мой больше, — тихо шепчет он ему в ухо и аккуратно прикусывает мочку, вырывая из него громкий стон. — Хорошо, что у меня нет рвотного рефлекса… Кавех целует его в губы, и прежде, чем Хайтам успел бы утянуть его в более глубокий поцелуй, медленно спускается ниже, целуя шею, ключицы, задерживаясь на сосках, переходит на живот. Кое-где после его прикосновений губами и зубами остаются небольшие покраснения, которые к утру должны расцвести синяками. На краю сознания бьется мысль, что за такое он еще получит, но вместе с этим появляется желание продемонстрировать таким способом всем, что этот мужчина уже занят, он принадлежит только ему. — Ты сведешь меня с ума, — стонет Хайтам, наблюдая, как Кавех аккуратно проходится языком по члену. От такого зрелища невозможно отвести глаза, а когда блондин заглатывает его полностью и втягивает щеки, перед глазами у секретаря и вовсе появляются яркие звездочки от наслаждения. Он даже не осознает, как запускает руку в спутанные волосы блондина и слегка надавливает, не давая отстраниться. Но тот и не пытается, а лишь слегка приподнимает голову и вновь опускается до основания, помогая себе рукой полностью покрыть член. — Прекрати, я сейчас… Кави… — Хайтам не может сформулировать мысль, в голове белый туман, который с очередным движением Кавеха становится гуще и в мгновение рассеивается. Вновь взглянув вниз, секретарь видит, как Кавех проглатывает его сперму и пальцем собирает несколько капель с уголка рта. Откидываясь на подушку, Хайтам шепчет: — Сумасшедший. — А ты вкусный, — раздается шепот над ним. Бедрами и животом Хайтам чувствует, что архитектор избавился от своей одежды. — А еще у тебя до сих пор стоит… Хайтам в одно движение скидывает с себя Кавеха, укладывает того на живот, плотно прижимаясь сверху и покрывая плечи поцелуями. Одной рукой он спускается ниже, приподнимает бедра архитектора и проводит размашистым движением по его члену, вызывая у того стон. Протягивая руку к прикроватной тумбочке, Хайтам вытаскивает из верхнего ящика смазку и окунает в нее три пальца. — Если будет больно, скажи, — шепчет он на ухо и, дождавшись, когда блондин кивнет, на сколько это вообще возможно в его положении, аккуратно раздвигает плотное колечко мышц и проникает одним пальцем. Раздавшийся сладкий стон дает ему понять, что всё хорошо. Он медленно проникает глубже и немного сгибает палец. Кавех выгибается под ним, еще выше приподнимает бедра, загоняя палец глубже. Хайтам удовлетворенно хмыкает и добавляет еще один, нежно растягивая блондина. Попутно он продолжает покрывать его плечи и спину нежными поцелуями, чтобы расслабить и отвлечь от возможных неприятных ощущений. Но их, судя по всему, и нет, так как Кавех очень быстро сам начинает нетерпеливо подмахивать бедрами, насаживаясь на пальцы. — Хватит тянуть, возьми меня уже, — хрипит он, прерываясь на стон, когда пальцы задевают простату. Хайтам как никогда рад, что блондин не смог промолчать. Он чувствовал, что находится на грани, а потому быстро вынимает пальцы, подкладывает под живот Кавеха подушку, быстро набирает смазку, распределяя её по своему члену, и аккуратно вводит его, замирая на половине. Кавех протяжно стонет, выгибается и откидывает голову назад. Пользуясь моментом, Хайтам целует его в шею, шепчет на ухо, как он без ума от него. Всё это слишком для архитектора. Такой спектр эмоций вызывает в уголках глаз слезы, но он вовремя понимает, что это может быть воспринято за боль, и быстро утыкается лицом в одеяло, приподнимает бедра, заставляя Хайтама войти полностью. Секретарь впивается в его талию длинными пальцами и аккуратно двигается, стараясь делать это медленно, давая время архитектору привыкнуть. Но тот не согласен с таким темпом и сам подается назад, изгибаясь и постанывая от особо глубоких толчков, стараясь быть еще ближе, заставляя теснее прижиматься Хайтама грудью к его спине. — Хочу видеть тебя, — стонет Хайтам и разворачивает Кавеха лицом к себе, закидывает его ноги к себе на плечи и продолжает двигаться, не отрывая глаз от покрасневшего лица блондина. Волосы его разметались по подушкам, местами прилипли к потному лицу и шее, губы опухли от поцелуев и собственных зубов, так он пытался сдержать стоны. — Не сдерживайся, — шепчет секретарь, с новым толчком вырывая не стон, а крик, полный наслаждения. — И не отводи глаза. Хочу видеть в них, хорошо ли тебе. — Х-х-хорошо, — сбивчиво отвечает Кавех. — А-а-х, быстрее, прошу… Ммха… Мне не просто хорошо, я словно под кайфом… Хайтам не стал уточнять, выражение это такое или он действительно когда-то употреблял запрещенные вещества. Он увеличил темп, еще сильнее возбуждаясь от стонов и мокрых шлепков. Кажется, Кавех был уже на пределе, так как потянулся рукой, желая коснуться своего члена. Секретарь не позволил ему это сделать. Он откинул руку, не глядя сам обхватил орган и принялся надрачивать синхронно с толчками. — Я сейчас… Хайтам, Хайта-а-ам, — стонал блондин, разрывая зрительный контакт и выгибаясь дугой от наслаждения, как физического, так и эмоционального. — Я близко… Кончи в меня, прошу… Хайтам сомневался, что смог бы иначе. Он и сам на грани. Пара особенно резких и глубоких толчков, и внутри Кавеха все сжимается, блондин кончает ему в кулак, а сам секретарь не выдерживает и изливается внутрь. Не выходя, он медленно подносит руку, залитую спермой, к лицу и проводит языком, пробуя на вкус. — Ты тоже ничего, — хрипло говорит он, вновь опуская взгляд на Кавеха, который, кажется, все еще находится в экстазе. А от такого зрелища и ощущения наполненности вновь стонет и выгибается, ловя остатки наслаждения. Хайтам наклоняется к нему, чистой рукой убирает влажные волосы с раскрасневшегося лица и глубоко целует, не жадно, как до этого, а нежно, пытаясь выразить всё то, что иногда не способен озвучить. — Ну что, это похоже на твой сон? — Нет, — хрипит Кавех, все еще пытаясь отдышаться. — Это намного лучше…