Твои идеалы в безграничном небе

Большую часть жизни Регулус чувствует себя опустошённым. Иногда ему кажется, что он не представляет собой даже личность, не говоря про нечто большее. Как не наполненный сосуд или книга с чистыми страницами без оглавления и, в принципе, содержания. Фантом без лица, мимики или будущего. В начале года у всех пятикурсников состоялась консультация по выбору грядущей профессии. Регулус сидел напротив профессора Слагхорна с настолько прямой спиной, можно подумать, в его позвоночник вживили металлический штык. — Угощайся, мой мальчик, не стесняйся, — профессор Слагхорн, будто член семьи Блэк и впрямь может испытывать столь бесполезную эмоцию, придвинул вазочку с цветастыми конфетами ближе к Регулусу, устроившемуся с противоположной стороны стола. — Благодарю, профессор, — вежливо кивнул Регулус, но к сладостям не притронулся, лишь крепче сжимая в руке чашку с чаем, стараясь не вдыхать знакомый аромат. Декан не был против — он вполне довольно съел несколько маленьких шоколадок, запивая всё горячим напитком. Регулус перевёл незаинтересованный взгляд на окно, имея возможность наблюдать лишь за дорогим плотным материалом тёмно-зелёных портьер. Они закрыты, по бокам же, свисают серебристые кисточки и узелки, привлекающие внимание Блэка больше, чем говорящий собеседник. — …так, «Превосходно» почти по всем предметам, чего и следовало ожидать от Вас, мистер Блэк, — продолжил бормотать профессор Слизерина, пока Регулус делал вид, точно его вовсе не задевает это злосчастное «почти». — Для такого прилежного ученика, к тому же, с подобной родословной, любые двери открыты. Вы задумывались, с чем бы хотели связать свою жизнь, мистер Блэк? Регулус напрягся — он чувствовал, как натянулись мышцы спины, словно струны скрипки, на которой мама так любила, когда её дети играли. Может этим он и являлся? Расстроенным инструментом, ненужным и брошенным, оставленный пылиться в затхлой комнате чердака. Потому что Регулус не знал. Представления не имел, кем он хотел стать. Да и есть ли в этом смысл? Не то чтобы у него был настоящий выбор, помимо иллюзорного. — …Вас особо выделяют в Защите и Зельях, — профессор перелистал страницы, по-видимому, записи и комментарии остальных преподавателей. — Что удивительно, профессор Спраут также отметила Вашу способность к Гербологии, несмотря на оценку «Выше Ожидаемого». Сердце Регулуса на секунду пропустило удар. Надежда быстро сменилось подозрением и наоборот. Она действительно имела в виду именно это? Или же просто решила выразить насмешку, высмеяв никчемные потуги Регулуса в попытке поднять оценку до «Превосходно»? Заметила ли женщина, как упорно Регулус старался добиться идеала? Или ей жаль непутёвого ученика, прыгающего выше головы? К горлу подбежал неприятный ком, и Блэк не имел возможности осознать причину желания пролить унизительные слёзы. Он себе не позволил, разумеется. Сжимал горячий сосуд из фарфора высочайшего качества до обжигающей боли в ладонях, только после, делая глубокий вдох и расслабляя пальцы. Регулус отставил чашку на блюдце с идентичным изысканным узором, возвращая самообладание, пока профессор был полностью поглощён содержимым своих пергаментов. Этим вечером Регулус обошёлся туманными неопределенными ответами. Профессор Слагхорн, у которого имелись дела поважнее, чем один из его учеников, не возражал. Регулус фокусирует замыленный взгляд на ладони перед собой. На ней виднеется тёмная кривая полоса, пересекающая ладонь медленно исчезающим шрамом. Слишком медленно. Ему необходимо сделать всё возможное, дабы тот прошёл до зимних каникул. Подняв глаза, Блэк натыкается на слегка сгорбленную фигуру, возвышающуюся над рабочим столом в теплице под номером два. На улице давно потемнело, и лишь искусственный свет освещает присутствующих тут людей, окрашивая их кожу тёплым желтоватым сиянием. Регулус назвал бы его уродливым, если бы не находил в этом нечто приземлённо очаровывающее. — Всё ясно! — хлопает в ладоши Поттер, испачканными в почве руками. Регулус не отвечает, только выгибает бровь, выглядя не особо впечатлённым данным, ни о чём не говорящем, заявлением. Поттер, зачем-то улыбнувшись, принимается пояснять. — У тебя плохой дренаж, — гриффиндорец указывает на перерытый горшок с высыпанной землёй, едва ли не заставляющий лицевой нерв Блэка дёргаться от созданного беспорядка, — из-за этого возникает переизбыток воды и, соответственно, недостаток кислорода. — Не говори ерунды, — раздражённо цедит Регулус, — у меня не настолько низкий интеллект, чтобы не позаботиться о дренажных отверстиях. Регулус подходит ближе и грубо выхватывает опустошённый горшок, демонстративно показывая специальные небольшие пробоины на дне. Поттер на несколько секунд замирает, и Блэк уже хочет поинтересоваться в причине, как тот быстро приходит в себя. Юноша мягко забирает горшок у Регулуса, и последний одёргивает предплечье, когда гриффиндорец случайно задевает его выпирающие костяшки. — Отверстий недостаточно, — качает головой Поттер, — видишь, горшок слишком высокий, а корни короткие. Лучше взять ёмкость соответствующего размера, и только после того, как растение вырастет, по необходимости, пересадить его в горшок побольше. И надо бы добавить дренажный материал, чтобы вода не застаивалась и легче стекала. Не показывая сложных чувств, Регулус поджимает губы. Что он там думал? Член семьи Блэк не может испытывать столь бесполезной эмоции как смущение? Регулус благодарит Моргану за то, что Поттер не смотрит на него, полностью увлечённый своим занятием. По тому, как потеплели кончики ушей, он почти уверен, что те порозовели. Испытывая унижение из-за собственной глупости, Регулус сжимает кулаки, наблюдая за манипуляциями Поттера. Он не признается ему в принятии решения «чем больше, тем лучше» при выборе подходящего горшка. Гриффиндорец, пока Блэк погружается в самоуничижение, занимается работой. Первым делом он заменяет старый горшок на новый, подходящего размера. Затем проделывает отверстия, засыпает тонкий слой гравия на дно и только после принимается укладывать чернозём. Удивительно, но Поттер открывается Регулусу совершенно с иной стороны. Он работает молча, с сосредоточенным лицом и до странного… (Регулус не скажет «милыми» в сторону этого человека) не отвратительно сведёнными к переносице густыми бровями. Его белая, несколько смятая от активного дня, рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывает вид на загорелые крепкие предплечья с перекатывающимися при движении мышцами. Пальцы Поттера длинные и, пусть испачканные землей, всё же имеют аккуратные ногтевые пластины. Черные, как смоль, волосы привычно всклокочены, в искусственном свете, приобретая некоторый каштановый оттенок. Регулус подмечает всё это, наблюдая за уверенными движениями кистей рук. Он тут же одёргивает себя, смутившись и отвернувшись, вперившись взглядом в ближайшие кусты растений. Пульс Блэка странно громко резонирует в барабанных перепонках, вызывая у их обладателя недовольный вид. — Подожди, это не Паффопод, — наконец, встревает Регулус, увидев у гриффиндорца незнакомое семя. Он подходит ближе, невольно вставая рядом с плечом парня, наклоняясь, дабы лучше рассмотреть продолговатый предмет, размером с рисинку. Поттер опять неловко замирает и делает шаг в сторону, из-за чего Регулус в душе оскорбляется. Что о себе думает этот человек? Считает, что Блэк недостоин стоять с его великой персоной? Или же чурается слизерница, будучи прославленным «львом»? — Конечно, это Флаттерби, — как ни в чём не бывало, весело сообщает юноша, аккуратно погружая семечко в центр горшка, не давая негодованию Регулуса разгореться. — Мы об этом не договаривались, — мрачно предупреждает Блэк. — Э-э, договор звучал как тот, что я помогу тебе с проектом по Гербологии, — весело сообщает Поттер, заканчивая поправлять поверхность земли, поднимая лейку. — По сути, речи, о каком именно, не было. — Ты шарлатан и спекулянт, — высокомерно заявляет Регулус, следя за потоком воды, поливающим рыхлую почву. — Мародёр, — ничуть не обидевшись, поправляет гриффиндорец. Они вместе сгружаются над несчастным горшком и смотрят на готовый результат, представляющий собой, пустую на вид, емкость с чернозёмом и, заваленный грязью, стол. Оценив полученный итог критическим взглядом, Регулус обречённо выдыхает и выпрямляется, выуживая палочку. Блэк не представляет, почему выбор Поттера упал именно на данное растение, но он не будет возмущаться, если это поможет сдать СОВ. Ему и так, по-прежнему, странно осознавать присутствие друга Сириуса, готового помочь ученику из враждующего факультета. Регулус на автомате машет палочкой, бормоча заклинания, сначала очищая стол, позже — избавляя Поттера от грязи. Он не замечает заминку того, вновь переводя внимание на растение, с долей взволнованности, наблюдая за поверхностью почвы, можно представить, куст вот-вот прорастёт, прямо на глазах свидетелей. Конечно ничего подобного не происходит. Регулус кратко прищуривается, только потом, приподнимая подбородок и разворачиваясь. Никто не докажет, что потомок Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков, практически неуловимо, вздрагивает, ощутив на запястье хватку. Он останавливается и рефлекторно стряхивает руку, хмуро глядя на Поттера. Тот как-то странно смотрит на собственную, теперь уже свободную, ладонь. Моргнув, гриффиндорец возвращается в реальность, чем бы ни было недавнее непривычное наваждение. — Не прикасайся ко мне, — угрожающе спокойно, нагнетает обстановку Регулус, опуская предплечье вдоль тела. Поттер вновь моргает, после чего изображает на лице улыбку, и Блэк не желает задаваться вопросом, с каких пор он настолько хорошо знает гриффиндорца, дабы обозначить гримасу ненатуральной. — Так… — Поттер делает заминку, — встречаемся здесь каждые два дня в то же время? — Ха? — невольно издаёт удивлённый звук Блэк. — С каких пор я настолько сошёл с ума, чтобы терпеть тебя каждые два дня, чёртов Поттер? Регулус выпаливает то обращение, что обычно произносит только в голове, но не находит в себе желания сожалеть, поражаясь наглостью собеседника, на чьём лице, всего на краткое мгновение, проскальзывает шок. — Проект по Гербологии не длится неделю, — пожимает плечами юноша. — Так что я буду курировать его на протяжении учебного года. Испытав тошноту от одной мысли находиться рядом с другом Сириуса столь долгий промежуток времени, Регулус защитно скрещивает руки на груди, вскинув подбородок. — Слишком много чести, Поттер, — огрызается Блэк. — Я не готов терпеть тебя больше одного раза в неделю, — добавляет, немного подумав. — Грубо, — театрально дует губы гриффиндорец. — Ладно, тогда встречаемся на этом же месте каждую пятницу в восемь часов. Регулус не отвечает, просто отворачивается и размерным шагом направляется на выход. Если кончики его пальцев странно покалывает, он в этом не сознаётся.

***

Барти… он выглядит грустно? Это то, о чём размышляет Регулус, наблюдая за поведением Крауча. Он и в лучшие времена несколько невыносим, учитывая постоянные подначивания и язвительность, но в этом году превзошёл сам себя. Регулус не подвергся влиянию того самого «пубертатного периода», но может именно это с Барти и происходит? — Смотри, Люси выходит, — толкает упомянутый Регулуса в плечо. Блэк недовольно отпрянул, чуть не задевая, сидящего с другой стороны, Эвана. Он видит нынешнего капитана команды — Люсинду Толкэлот, величественно выходящую на поле, словно весь квиддич принадлежит ей одной. Её волнистые каштановые волосы, собранные в высокий хвост на затылке, развевается на ветру, клокоча из стороны в сторону. Лицо девушки имеет уверенный непоколебимый вид, от чего Регулус невольно не завидует участникам команды Рейвенкло. Идёт конец первой недели ноября, начинается новый сезон Чемпионата Хогвартса по квиддичу. Слизерин выступает против Рейвенкло и все зрители настроены крайне кровожадно — конечно, не так сильно как при матче Гриффиндора против Слизерина — размахивая зелёно-серыми и бронзово-синими шарфами, в зависимости от выбранной стороны. Над их головами громоздятся тяжёлые тучи, но они всё никак не стремятся опустить на землю проливные дожди или холодные снега, нагнетая атмосферу, окрашивая природу монохромными цветами. Несмотря на это погода всё же достаточно холодная, чтобы кончик носа Регулуса нещадно мёрз, наравне с пальцами рук и ног. Он выдыхает облачко белого пара, поправляя шарф так, дабы тот закрывал губы, раз уж зарыться в него всем лицом будет непрезентабельно. Эван сидит рядом, незаинтересованно наблюдая за происходящим, и Регулус почти уверен, что он желает быть где угодно, только не тут. Розье терпеть не может холод. Барти наверняка бы пошутил про его французские корни, не привыкшие к здешнему климату. — Тебе писали из дома? — неожиданно, интересуется Эван, не удосужившись бросить на Блэка взгляд. — Как и всегда, — не понимая, к чему идёт речь, просто отвечает. — И… ничего необычного? — Нет, — неуверенно качает головой, с подозрением переводя внимание на собеседника. Розье по-прежнему «увлечён» содержимым поля, пока Слизерин забивает очередной гол. Его блондинистые волосы также трепещут на особенно сильном ветру, открывая вид на лоб, больше не скрывая бровей, давая Регулусу возможность разглядеть непривычную скованность в них. — Что-то происходит? — стараясь звучать бесстрастно, интересуется Регулус. — Как и последние годы, — равнодушно, или только стараясь казаться таковым, хмыкает Эван. Что-то тяжёлое сворачивается в животе. Он сглатывает вязкую слюну и моргает, но легче не становится. Тогда Блэк смыкает ладонь, впиваясь ногтями в нежную кожу, беспокоя недавно заживший порез. Тревога притупляется, хотя полностью и не исчезает. По крайней мере она под контролем и этого уже достаточно. — Знаю, ровно, как и ты, что это необходимо, — Блэк клянётся, что его голос не дрожит при этих словах. Эван на минуту замолкает. Взгляд юноши ничего не выражает, устремлённый на игру. Язык проходится по губам, прежде чем Розье отвечает: — Да, — тусклым голосом соглашается, — знаю. Квиддич продолжает набирать обороты, участники обеих команд выглядят утомлёнными, но не менее устремлёнными. И даже так, победитель всегда остаётся один. Игра заканчивается со счетом двести десять против ста восьмидесяти в пользу Слизерина, несмотря на Золотой Снитч, пойманный ловцом Рейвенкло — ловец Слизерина не имеет ни капли грации или ловкости, чтобы справиться с этой задачей. Вытерпев овации поздравлений, все начинают медленно расходиться, желая согреться в тёплых гостиных своих факультетов. Регулус следует за Барти, спускаясь с трибун, аккуратно минуя толпу. Шаг замедляется, когда глаза улавливают до боли узнаваемую высокую фигуру. Его брат что-то говорит Люпину, выглядя предельно расстроенно. Люпин отвечает, но в разговор вмешивается Поттер, с ухмылкой произнося неизвестные слова. Регулус, как в замедленном кадре колдографии, наблюдает за рукой Поттера, которая плавно приподнимается, сначала мягко хлопнув Сириуса по спине, потом обвиваясь вокруг его шеи. Все мерзостные чувства, вроде злости и оглушающей ревности, поднимаются в Регулусе вместе с тошнотой. Блэк так сильно сжимает челюсть, отчего его зубы неприятно скрежещут. Он видит, как хмурый вид Сириуса заменяется бравадой и приподнятым настроением при присутствии Поттера. Регулус ненавидит это настолько сильно, что не уверен, выдержит ли ещё хотя бы секунду. Блэк обходит толпу, игнорируя оклик Крауча, минуя людей быстрым шагом. Дыхание сбивается, грохоча вместе с биением сердца где-то в груди, вызывая очередной приступ тревоги, пока Блэк минует расстояние до замка. Юноша забегает в первую попавшуюся уборную для мальчиков, дрожащими руками, как при припадке, доставая палочку, кидая запирающее заклинание, не уверенный, что то подействовало, учитывая его состояние. Он едва ли не рухнул на раковину, когда вцепился в белоснежный фарфор чёрствыми ледяными пальцами. Грудная клетка с трудом вздымается, точно простое движение, вроде дыхания, даётся с превеликим усердием. Регулус давится, унизительно неловко кашляет и хватает ртом воздух, сродни выкинутой на сушу рыбе. Кислорода так много, но он весь бесполезен, когда Блэк опускает голову, смотря размытым зрением на пространство перед собой, пытаясь справиться с наваждением. Ненавидя каждую секунду, он хрипит и пытается контролировать функциональность лёгких, жмуря веки до белых пятен перед чернильным взором. Проходит, чудится, вечность, прежде чем Регулус возвращает самообладание и стабилизирует дыхание до приемлемого. Он разгибается и расправляет плечи, неуверенно взирая на отражение напротив. Человек, смотрящий в ответ, выглядит сбитым с толку, с, потерявшим краски, лицом и испариной на лбу. Волосы его взмокли и из-за повышенной влажности завились сильнее, обрамляя скулы, прилипая ко лбу. Ладони Регулуса всё ещё трясутся, когда он включает кран и набирает в них холодную воду, умываясь. Что-то идёт не так. Очень-очень не так. Эти странные приступы не просто повторяются, но и увеличивают своё влияние на Блэка, доводя его до дееспособности, вынуждая чувствовать беспомощность и беспокойство. Нужно как-то решить данную проблему. У Регулуса нет времени на подобную чепуху. И главное из-за чего? Из-за каких-то никчёмных взаимодействий между Сириусом и Поттером? Как смехотворно. Прочистив горло, Регулус колдует над причёской и создаёт на непослушных кудрях укладку, принимая презентабельный вид. Успокоившись, не переставая испытывать тошноту, поправляет ткань одежды и спокойным шагом, словно ничего необычного и вовсе не случилось, направляется на выход. Если во время ужина он не притрагивается к еде, ни Барти ни Эван ничего не говорят. Регулус не замечает их недовольных взглядов.

***

Регулус хотел бы, чтобы эмоции были более простыми для понимания. Чтобы ему не приходилось ломать голову над чужими чувствами и их проявлениями, особенно, в собственную сторону. Он часто наблюдает за людьми, и задаётся вопросом, кажется ли Регулус для других таким же сложным. Блэк сидит напротив Лили Эванс, которая перелистывает очередной лист пергамента. Он видит, как двигаются её розовые губы, но не может разобрать ни звука. Не то чтобы это имело значение — Регулус перестал слушать, что на сегодняшней повестке дня последние… минут двадцать? Он не знает, возможно, уже прошёл целый час. Но сейчас об этом. Лили Эванс. Что в ней такого? Она каждый день получает письма от своей семьи, читая их с небольшой улыбкой. Регулус не раз замечал пристальный интерес Снейпа, а также повышенное внимание со стороны Поттера, в его извращённом стиле, разумеется. Что не имеет никакого смысла, если кто-то спросит Блэка. Она ведь… грязнокровка. Но люди словно не замечают этого решающего фактора. Эванс душа компании, староста Гриффиндора, участница Клуба Слизней, умная и талантливая. Регулус смотрит на неё. У Эванс насыщенно-рыжие волосы, стройная фигура и приятные черты лица. Но, что больше привлекает внимание, так это поразительно зелёные глаза. Как самые чистейшие изумруды, сверкающие в рассветных лучах солнца. Они уверенные и непоколебимые, с искрой внутри и скрытой мягкостью в чёрных зрачках. Что-то щёлкает в голове Блэка, когда он едва уловимо хмурится и сглатывает вязкую слюну. Разве он сейчас сам не перечислил немалое количество положительных качеств, ценящихся среди волшебников? Вот почему люди любят её. Потому что у Регулуса есть только чистота крови, у Эванс же — всё остальное. Он на краткое мгновение представляет невозможную вселенную, в которой Поттер обручился бы с магглорождённой девушкой. Пара бы заключила союз, а после, возможно, у них даже родился ребёнок, наверняка перенявший черты Поттеров, благодаря их доминантным генам. Сириус стал бы крёстным, тут даже гадать не стоит — такой собственник точно бы не отдал данную роль никому другому, пусть и другу, вроде Люпина или Петтигрю. Это был бы прекрасный сказочный мир, списанный со страниц книги со счастливым концом. Регулус быстро понимает, что места для него самого там не останется. Мысленно встряхнув головой, Блэк отмахивается от, — ставших слишком привычными — странных размышлений, не имевших никакого смысла. Подобному всё равно не суждено сбыться. Пусть Поттеров и приравнивают чуть ли не к предателям крови, из-за их нейтралитета и расположения к грязнокровкам и магглам в целом, но они точно не позволят единственному кровному сыну и, соответственно, наследнику связать свою жизнь с магглорождённой. Верно? Уловив собственную неуверенность, Регулус встаёт, когда заседание подходит к концу. Блэк терпеть не может собрания перфектов Хогвартса в принципе, не говоря про незапланированные. Если он не выйдет сейчас, то точно опоздает к восьми часам. Регулус и так пропустил встречу с Поттером на прошлой неделе, просто потому что решил прекратить всякое общение с гриффиндорцем, ощутив новый прилив отвращения. Он не был уверен, что сможет удержать содержимое желудка там, где тому и следует оставаться, особенно учитывая произошедшее после квиддича. Но, пять дней назад, Флаттерби дал крошечный росток, и он выглядел вполне здорово, но паранойя продолжала грызть Регулуса изнутри, до тех пора, пока он не решился принять помощь Поттера. Что этот очкарик там говорил? В духе слизеринца воспользоваться ситуацией в своих интересах? Да, так и есть, Блэк просто потворствует амбициям. Ни больше ни меньше. Регулус преодолевает коридор за коридором, изредка минуя идущих к общежитиям ученикам. Ближе к выходу из замка, Блэк проходит мимо Снейпа и его носа достигает характерный горьковатый запах полыни. Дети часто из-за этого дразнят Снейпа, но, как бы странно это ни звучало, сам Регулус находит в аромате нечто близкое. Обычно так пах отец, когда принимался варить зелья. Иногда он позволял младшему сыну наблюдать — садил его на деревянную табуретку, на безопасном расстоянии от котла и, напевая незатейливую мелодию, принимался нарезать ингредиенты. Полынь оставалась частым гостем рецептов, наполняя комнату горечью и терпкостью. Регулусу было лет четыре. Тогда отец не так часто забывал о существовании кровных детей, растущих с ним под одной крышей. Солнце уже скрылось за горизонтом — наступили сумерки, когда Регулус вышел на школьный двор. Воздух оказался морозным, покалывая на открытых костяшках рук и задувая под воротник мантии. Жители Хогвартса никак не могли дождаться, когда же, наконец, пойдут снега, а температура станет более приемлемой. Приятное тепло обволокло Блэка, когда он с усилием отворил дверь теплицы, проскальзывая внутрь, попутно разматывая шарф. Сняв верхние предметы гардероба, откладывает их в сторону и осматривается. Что-то маленькое и неловкое поселяется в груди. Вдруг Поттер не пришёл? Решил ответить взаимностью на предыдущий пропуск встречи со стороны Регулуса и последний напрасно спешил, прибыв минута в минуту. Блэк не может позволить себе опоздать даже с гриффиндорцем, придерживаясь элементарных правил этикета. На самом деле он был там. Конечно был. Это ведь Поттер. Регулус замечает его, обойдя особенно разросшийся куст растения профессора Спраут, которое загораживает всякий обзор. Поттер вальяжно сидит на одном из рабочих столов. Свет помещения мягко заливает его золотистую кожу, путаясь во всклокоченных волосах. Гриффиндорский галстук наполовину расслаблен, свисая с шеи юноши, открывая вид на рубашку с первой расстёгнутой пуговицей. Взгляд его чудится несколько затуманенным и сонным, но это быстро пропадает, стоит только Поттеру приподнять подбородок и заметить чужеродное присутствие. Регулус только сейчас замечает в его руке небольшую книгу в синем переплёте, не успевая прочитать название, как Поттер захлопывает ту, откладывает в сторону и ловко спрыгивает на пол. — Ты всё-таки пришёл, — улыбка расцветает на лице оппонента, придавая ему несвойственную нежность, о которой Блэк не имел смелости догадываться. — Тебе показалось, — неизвестно, откуда берётся эта язвительность, когда Регулус несправедливо огрызается и обходит гриффиндорца, подходя к своему проекту. — Вау, как всегда, очаровательно вежлив, — с сарказмом, но без злости, фыркает Поттер, напоминая Регулусу звук какого-то животного. Он пытается вспомнить, но не с особым энтузиазмом, попутно тщательно обследуя содержимое горшка. Небольшой зелёный росток показался над поверхностью земли, принося в душу Регулуса редкое драгоценное тепло. Блэк так сильно на этом сосредотачивается, отчего ему приходится применить немалые меры, дабы не вздрогнуть от неожиданного голоса, раздавшегося непозволительно близко — где-то над плечом. — Необязательно так над ним печься, как курица-наседка, — весело оповещает гриффиндорец, добавляя уже надув губы в притворной обиде, — может, я ревную. — Найди себе своё растение и ревнуй его к кому угодно. Регулус недовольно поворачивается и загораживает собой вид на горшок. Блэк знает, что это глупо, но если кто-то встанет между ним и сдачей СОВ по гербологии, он клянётся, что наложит на этого человека родовой сглаз. Поттер, тем временем, смотрит странным взглядом, словно пытается что-то найти. Вроде обмана или шутки, но, не обнаружив необходимое, заходится глубоким смехом. Он смеётся так сильно и долго, из-за чего сгибается и опирается предплечьем о стол, прямо рядом с Регулусом, который испытывает крайнюю степень оскорбления. Он терпеть не может, когда люди над ним смеются. Опять-таки, что этот, ужасно воспитанный, человек о себе возомнил? От подобного варварства, Регулусу хочется достать палочку и вызвать чёртового Поттера на дуэль, но гриффиндорец всё ещё нужен для этого проекта, поэтому… Блэку приходится собрать всё самообладание, тяжело выдыхая и прожигая макушку, склонившего голову, Поттера ненавидящими глазами. — Прости-прости, — с трудом выдавливает тот, выпрямляясь и вытирая влагу с уголков глаз. — Твой приступ закончился? — стараясь казаться равнодушным, холодно выгибает бровь Регулус. — Да, это было просто великолепно, — по-прежнему посмеиваясь, довольно кивает собеседник. — Рад, что смог развеселить, — чуть ли не рычит, вновь набирая обороты. — Не обижайся, — вскидывает в знак капитуляции ладони гриффиндорец, — всему виной твоё очарование — не мог удержаться. — Моё… ч-что?! — Регулус унизительно давится словами, слегка отпрянув назад, врезаясь поясницей в ребро стола. — Вот об этом я и говорю, — с неподходящей нежностью, кивает Поттер, и Регулус пытается убедить себя, что ему показалось. Он резко отворачивается, ощущая тепло в кончиках ушей, сжимая край столешницы до тупой боли в ладонях. Что этот безумец творит? Неужели очередной розыгрыш от него, в содружестве с группой этих несносных… Мародёров? Ужасно подло с его стороны, как благородного гриффиндорца, спускаться до подобного поддразнивания. Поттер годами общается с Сириусом, и он прекрасно знает, что Регулус даже вполовину не такой красивый, умный или… как он сказал? Очаровательный? Да, именно. Регулус точно не такой очаровательный, как его старший брат. Последнее мелькает в голове с неуместной гордостью, поэтому Регулус прогоняет все смущающие мысли и сосредотачивается на настоящем. — Отбрось свою лесть для гриффиндорок, Поттер, — прочистив горло, равнодушно предупреждает, впрочем, не находя в себе сил повернуться, принимаясь возиться с растением. Поттер не отвечает, продолжая стоять за спиной Регулуса, не давая тому и шанса разглядеть выражение лица. Блэк же, поднимает лейку и небольшим напором поливает подсохшую землю, полностью сосредоточившись на этом занятие. Проходит, по меньшей мере, ещё семь минут, прежде чем вновь слышится голос. — Из-за того, что мы посадили его позже назначенного срока, он может не вырасти до нужных размеров к концу года, — подойдя и склонившись над ростком, задумчиво мычит юноша. Блэк напрягается — то ли из-за прозвучавших слов, то ли из-за неудобной близости чужого тела. Он отстраняется и отставляет сосуд с водой в сторону, наблюдая за тем, как крошечные капельки стекают со стебля. — Думаешь, я без тебя бы не догадался? — морозным тоном, сродни стоящей на улице погоде, отвечает Блэк, — но имеющиеся у меня волшебные удобрения ничем не помогут на данном раннем этапе, а только навредят. — М-м, — раздумывая, мычит Поттер, неизвестным способом, вновь оказываясь рядом с Регулусом, — я мог бы что-нибудь приготовить, специально для этого случая. — С каких пор ты специализируешься на удобрениях, Поттер? — скептически интересуется Регулус. — Моя мама выращивает небольшой садик у нас во дворе, — с теплой улыбкой от воспоминаний о родном доме, поясняет гриффиндорец, — так что и я научился кое-чему. Почему-то Регулус может представить это. Миссис Поттер, работающая в саду, среди кустов роз и герани, забирающая из рук мистера Поттера стакан с холодным лимонадом. Где-то там бегает их кровный сын, принимающий солнечные ванны. И, конечно же, Сириус, его брат, присоединившийся к Поттерам, утвердив тех, как новых родителей. Чего Регулус не имеет шанса вообразить, так это собственную мать, марающую нежные ухоженные руки чернозёмом и удобрениями, подставляющую белоснежную кожу беспощадным лучам солнца. — Отлично, тогда сделай это, — с испортившимся настроением, кивает Блэк. — Э, нет, так не пойдёт. — Что? — Регулус подозрительно прищуривается и, наконец, поворачивается. — Не поверишь, но я весьма занятой человек, чтобы вот так брать и тратить своё время ради твоего проекта, — нарочито сконфуженно, постукивает указательным пальцем по нижней губе гриффиндорец, и Регулус клянётся, что не наблюдает за данным движением. — О, конечно, как я мог запамятовать. Ты наверняка ужасно занят всеми этими… Напомни, чем вы там обычно занимаетесь? Розыгрышами и издевательствами над слизеринцами? — Так вот какого ты обо мне мнения? — Регулус не знает, искренне ли Поттер оскорбляется или всё же нет. — В любом случае не хочешь — не надо, — более резко, чем раньше, обрывает Блэк. — Не стоило тогда изначально поднимать эту тему. — Я не говорил, что не хочу! — быстро переменяет тон Поттер. — Я просто имел в виду, что мне понадобится небольшая помощь. — Помощь? — Ага, мне не хватает некоторых ингредиентов. Так что, мы могли бы… знаешь, сходить за ними в Хогсмид во время этих выходных. Вместе, — зачем-то неуверенно или, наверное, даже взволнованно, уточняет юноша. Регулус смотрит на Поттера, пытаясь понять его мотивы. Не может же это быть каким-то массовым издевательством от Мародёров? Но, зачем тогда другу Сириуса помогать, учитывая их ссору, да и в принципе, неприязнь между факультетами? С другой стороны Блэку уж очень сильно нужно это средство для проекта по Гербологии, и если ему следует всего лишь денёк потерпеть Поттера… выбор становится очевидным. — Ладно, но никто посторонний не должен об этом узнать, — вскидывает подбородок Регулус, предупреждая, — и когда я говорю «никто посторонний», я имею в виду любого, кроме нас с тобой. Поттер бормочет нечто похожее на повторение «нас с тобой», но Регулуса это не волнует. Он бросает последний взгляд на горшок, удостоверяясь в его сохранности. И какая польза от сегодняшней встречи с Поттером? Тот даже ничего не сделал, кроме как нёс смущающий бред. Раздражаясь от этой мысли, Блэк обходит Поттера, надевая верхнюю одежду и направляясь в сторону двери. Он так устал, но Регулусу ещё предстоит закончить сочинение по Истории магии, прежде чем появится возможность лечь и погрузиться в долгожданный спасительный сон. — Тогда… встретимся завтра в двенадцать в «Фолиантах и Свитках»? — опомнившись, кричит вдогонку Поттер. Регулус, с долей злорадства, не отвечает, выходя на улицу. Почему-то ветер, ударивший в лицо, не кажется таким ледяным как раньше.

***

Утро началось с очередной ссоры между Барти и Эваном. Они так громко кричали, отчего кто-то из первогодок расплакался, так что, Толкэлот была вне себя от злости. Девушка ворвалась в мужское общежитие, и теперь уже её звонкий голос вмешался в какофонию предыдущих двоих. Регулус слушал, лёжа на спине, пустыми глазами всматриваясь в полог кровати. Он слушал, но не слышал, словно его уши оказались залиты водой, прямо из этого чёртового Чёрного Озера за толстым стеклом окна. Казалось, что тело не принадлежит ему, как пустая оболочка, тесная и неудобная, натирающая и сдавливающая со всех сторон. Точно он отделился от этого мешающего скелета, обтянутого плотью, стал чем-то невесомым и невидимым. Забытым, каким он и привык себя чувствовать. А Барти, Эван и Толкэлот всё кричат, так… оглушающе громко, напоминая Регулусу вечера в доме двенадцать на площади Гриммо. Мама и Сириус могли часами перекрикивать друг друга, до тех пор, пока… пока мама не поднимала руку и не давала ему пощёчину или нечто вроде такого же несерьёзного, но от этого не менее унизительного. Регулус бы желал, чтобы люди никогда не повышали голос в его присутствии. Его голова поворачивается, но, на самом деле, Регулус не двигается. Может, это сделал кто-то другой? В любом случае его взор устремляется в небольшую щель полога, в водную дымку за окном. Грудь Регулуса мирно вздымается, как этот застой озёрной воды, хотя чудится, что ничего не изменилось, если бы она действительно остановилась. — …вы двое просто невозможны! Почему мы должны слушать это с утра пораньше?! — Так в чём проблема наложить заглушающее заклинание?! — Это то, что должны были сделать вы, Крауч! До того как всё общежитие оказалось поднято на ноги! — Слышишь, Крауч? Ты своим криком перебудил всех детей! — О, ради Мерлина, заткнись, Эван. — Это вы оба заткнитесь, ради Морганы! Где вообще Блэк? Почему он вас не остановил? Повисает тишина, но Регулус не замечает перемены настроения. Его глаза жжёт, так что, возможно, он долго не моргал. Полог кровати медленно открывается и внутрь заглядывает Эван — за его спиной виднеются головы Толкэлот и Крауча. — Эй, Регулус, — Эван шепчет, можно представить, они не успели разбудить всех присутствующих в подземелье. Регулус не отвечает — он переводит скучающий взгляд на Розье, затем садится и свешивает ноги с кровати. Тело ощущается неловким и скованным, как после долгого неиспользования. — Вы закончили? — непривычно хрипло для своего обычно ровного голоса, незаинтересованно интересуется Регулус. — Прости, — искренне виновато, опускает глаза к их голым ступням Эван — Блэк наблюдает, как он поджимает пальцы на тёплом жестковатом ковре. Регулус не говорит. Он не знает что сказать, поэтому просто уходит в ванную комнату. Ему, по какой-то странной причине, хочется разреветься, но всё, что течёт по щекам — лишь редкие капли горячего душа, стекающего с волос. От теперь мокрой кожи поднимается пар, пока она стремительно розовеет и покрывается неприятными красными пятнами. Проходит минимум двадцать минут, прежде чем Блэк приходит в себя, моргает и осознаёт, где находится. Он быстро выключает воду и выходит из душа, подхватывая белоснежное полотенце, аккуратно прикладывая его к свежим ожогам. Больше всего пострадали плечи, теперь полыхая огнём. Благо, на лицо попало не так много воды, иначе стало бы сложно обойти вопросы, на которые Регулус сам не знает ответа. Юноша приводит себя в порядок и натягивает чёрную рубашку, с болезненным шипением, накидывая ту на плечи, подрагивающими пальцами, поразительно медлительно, застёгивая пуговицы. Когда он возвращается в спальню, Барти и Эван всё ещё остаются на месте в напряжённом молчании. Несмотря на начало дня, Регулус уже чувствует себя излишне усталым, так что игнорирует виноватый вид Розье, проходя мимо — к сундуку с аккуратно сложенными вещами. — Извини, Регулус. Мы увлеклись и совсем забылись, — напряжённым тоном, начинает Эван. — Что случилось с твоими руками? — прерывает его Крауч. Регулус на миг вздрагивает, что не ускользает от внимания двух слизеринцев. Он возобновляет движение, складывая деньги и палочку в карман, принимаясь наматывать на шею шарф. — Ничего, — наконец, отвечает, поворачиваясь и встречаясь с Барти взглядом, зная, что тот не успокоится, пока не получит жёсткое противостояние. Он чуть ли не подпрыгивает, когда Эван, непонятно как, оказывается рядом, бережно подхватывая ладонь Регулуса, со сведёнными к переносице бровями, рассматривая розовые пятна на тыльной стороне руки, вместе с краснеющими костяшками. — Это не «ничего», — мрачно не соглашается Розье. — Как ты умудрился получить ожог, находясь в ванной? Взгляд Крауча, от этих слов, становится тёмным, вызывающим у Регулуса мурашки вдоль хребта. Он вырывает предплечье и подхватывает простое чёрное пальто, обходя юношу. Вряд ли в подобном состоянии Блэк сумеет придумать правдоподобное оправдание. Наверняка Крауч что-то кричит вслед, но Регулус достаточно наслушался криков, чтобы как-то реагировать на это. Блэк проходит мимо Обеденного зала, сразу выходя на улицу. Его глаза устремляются на небеса, которые заслонили объемные пушистые белые — местами сероватые — облака. Натянув шарф на нос, Регулус спускается по крыльцу и направляется в сторону пути, ведущего в Хогсмид. Он знает, что вышел слишком рано — стрелки часов только-только перевалили за десять, но лучше уж он проведёт лишние часы среди умиротворения книжного магазина, чем в стенах удушающего подземелья. Так всё, на самом деле, и происходит. Регулус достаёт из уже знакомого отделения книгу в синем переплёте, прислоняется плечом к шкафу и открывает первую страницу. Продавец не кажется недовольным, лишь мягко улыбнувшись Регулусу при выборе его чтения, возвращаясь к своей газете. Проходит полтора часа— до назначенного времени встречи остаётся минимум тридцать минут, когда слышится трель дверного колокольчика. Именно поэтому Регулус не подозревает обнаружить Поттера, никогда не славящегося своей пунктуальностью. — Не ожидал увидеть тебя так рано, — неподдельно удивлённо, но, при этом, предельно счастливо, восклицает Поттер над ухом Регулуса. Его горячее дыхание касается щеки Блэка, вызывая у того мурашки, но, на этот раз, менее неприятные, чем от утреннего случая в общежитие. — У меня просто были дела, — на автомате, защищается Блэк, закрывая книгу и поднимая глаза на Поттера. Его очки запотели от резкого перепада температуры, но Поттер по-прежнему остаётся достаточно безалаберным, дабы даже не попытаться исправить это. Регулус обречённо вздыхает, откладывает книгу и достаёт волшебную палочку. Гриффиндорец же, чуть вновь не сшибает книги с полок, прямо как в прошлый раз, когда её кончик устремляется вперёд. Пробормотав простое очищающее заклинание, Блэк убирает палочку и приподнимает брови в вопросе, обнаружив ступор собеседника. — Эм, да, у меня то же, — неловко покашляв, отводит взгляд Поттер. — Отлично, — не выражая и толики радости в голосе, отвечает Блэк. — Раз уж мы, по такому невероятному совпадению… — Тебе никогда не говорили, что можно вести диалог без постоянного сарказма? — …пришли раньше назначенного времени, то можем сразу приняться за дело, — игнорирует недовольство Поттера Регулус, проходя мимо упомянутого. — Давай, быстрее начнём — быстрее закончим. Не обращая внимания на бормотание за спиной, Регулус идёт в сторону лавки с ингредиентами. Он отворяет тяжёлую дверь и заходит внутрь, вдыхая тёплый воздух, наполненный запахом различных лекарственных трав, но особенно ромашки и… полыни. Блэк не успевает задуматься об этом, когда Поттер нагло задевает его плечом, протискиваясь в центр комнаты, радушно здороваясь с женщиной средних лет, стоящей за прилавком. Он принимается болтать с незнакомкой так, будто она его дальняя троюродная тётушка или нечто вроде того. Регулус старается не придавать значения спокойствию, возникшему внутри грудной клетки, проходя к одной из витрин, рассматривая засохшие веточки вербы с белоснежными пушистыми почками. Он проходит вдоль всего предложенного товара, после чего возвращается к, всё ещё ведущему пустую праздную беседу, Поттеру, поторапливая его закончить с покупками. Они приобретают нужные травы, и Регулус настаивает, что сам расплатится за ингредиенты, учитывая, кому именно те необходимы. Поттер выглядит праведно недовольным, плетясь за Блэком следом, словно ребёнок, которому не купили игрушку. Регулус подавляет крошечную улыбку от данного мысленного сравнения. — Эй, давай зайдём, — хватает Регулуса за запястье Поттер. Слизеринец рефлекторно вырывает руку, но всё же останавливается, недовольно глядя на вывеску, гласящую «Сладкое Королевство». Он оглядывается, с облегчением, не подмечая других учащихся Хогвартса. Возможно дело в том, что они вышли слишком рано для выходного — остальные не имели достаточной силы воли, дабы встать с кровати и выйти на утренний мороз. — Тебе что, пять лет? — с долей неискреннего презрения, выгибает бровь Регулус. — О, да ладно тебе, — закатывает глаза Поттер, уже открывая дверь, придерживая её для сопровождающего, можно подумать, он безрукий или немощный. Юноши заходят внутрь, и Регулус невольно ёжится от негромкой мелодии, похожей на музыку из проклятой шкатулки. Судя по лицу Поттера — тому она кажется весьма милой. Блэк, в свою очередь, достаточно много знает о проклятых вещах, дабы относиться к этому с подозрением. Он окидывает пространство взглядом, но, перед взором вокруг предстают лишь всевозможные сладости в ярких фантиках и с насыщенным запахом. Молодая девушка, по-видимому, продавщица, весело улыбается и машет им, на что Регулус только больше хмурится. Обнаружив это, Поттер хихикает и подталкивает Блэка к одной из витрин. В ней лежат радужные скрученные леденцы на палочке в форме звёзд и сердец, а также шоколадные движущиеся цыплята, издающие неприятный писк. Кому-то покажется забавным жевать, живую на вид, птицу? И это ещё Блэки жестокие тёмные волшебники? Поттер вновь хихикает, точно уловив ход мыслей спутника только по одному внешнему виду, что просто не может быть правдой. Разумеется. Он внезапно обхватывает Регулуса за запястье, но тот не успевает отреагировать, как рука гриффиндорца указывает ввысь. Блэк удивляется и не может отвести глаз от, летающего в воздухе, заколдованного «бумажного» журавлика из золотистой карамели. Что-то приятное поселяется в его желудке, прогоняя извечную тошноту. Оно хрупкое и крошечное, но от этого и ценное. Регулус разрешает себе кратко улыбнуться, наблюдая за Поттером, играющим с мяукающим зефирным котёнком, размером с грецкий орех. Наконец гриффиндорец позволяет им двоим уйти, с полными карманами покупок. Регулус на секунду жмурится, когда ветер ударяет в лицо, стоит только юношам оказаться на улице. Когда же он открывает глаза, то заворожённо замирает, прослеживая за траекторией крошечных кружащихся снежинок. Одна такая опускается на Поттера, контрастируя белоснежностью, среди непослушных чёрных волос. — Снег, — зачем-то оповещает гриффиндорец, немного склоняя голову на бок, встречаясь взглядом с Блэком. — Ага, — заторможено соглашается, пока ветер клокочет их шарфы — один зелёно-серый, другой же — жёлто-красный. Поттер подходит ближе и достаёт из кармана кулак, разжимая его, открывая обзор на содержимое. — Смотри, это те самые леденцы, чей вкус зависит от настроения того, кто их ест, — довольно объясняет, шмыгая носом. — Всё-таки добрался до них, — впечатлённо кивает Регулус. — Конечно! — Поттер берёт один из леденцов, разворачивает прозрачную упаковку и отправляет его в рот. — Сладко, — неожиданно бережно, шепчет подросток. Регулус смущается от этого комментария, стараясь много не надумывать. Конечно конфета Поттера будет приторной, это ведь Поттер! У него вообще когда-нибудь бывает плохое настроение? И всё же, Регулус чувствует неуверенность, когда гриффиндорец снова подталкивает предплечье вперёд. — Я не могу, — выдавливает из себя Регулус, — это ведь сахар. — Спасибо, я бы не догадался, — фыркает Поттер, перекатывая леденец во рту. — Так?.. — Сахар вредит зубам, — отрицательно качает головой Блэк, отворачиваясь от угощения. — Хочешь, чтобы твоя улыбка перестала быть идеальной? Поттер снова смещает расположение конфеты, создавая характерный стук карамели о зубы. Он что-то задумчиво мычит, нагло подхватывая руку Регулуса, разжимая его пальцы. Затем, несколько удушающе долгих мгновений, рассматривает вмятины от ногтей на коже ладони, и кладёт прямо на них сладость в шуршащей обёртке. — Идеалы… пусть даже слаще леденцов, — Регулус не может опустить взгляда от светло-карих глаз Поттера, пока он ровным голосом говорит, — всего лишь идеалы. Он закрывает руку Регулуса поверх леденца, приподнимая уголки губ в (грустной?) улыбке. Далее отворачивается, но далеко не уходит, словно давая Блэку время принять решение наедине с собой. Может со стороны это и кажется ерундой — простая сладкая зачарованная карамель, но для Регулуса она имеет гораздо большее значение. В глубине души он также знает, что и Поттер понимает данный факт. Что он, в принципе, делает? Гуляет по Хогсмиду, мало того, что с гриффиндорцем, так ещё и с ненавистным Поттером. Если бы мама узнала… плохо стало бы всем. И даже так, вот он, стоит здесь, с ярко-жёлтой круглой конфетой на истерзанной ладони. Снежинки падают на неё и на раскрасневшуюся руку, тут же тая, стекая в углубления линий кожи холодными прозрачными каплями. Регулус облизывает сухие губы и поднимает, блестящий глазурью, леденец. Сняв фантик, Блэк медленно кладёт его в рот, можно вообразить, кто-то в любой момент выбежит вперёд и осудит его за это. Поттер поворачивается и сверкает настолько яркой улыбкой, затмевая лучи солнца, лениво выглядывающие через облака. Затем он поворачивается и двигается вперёд. Регулус, недолго думая, следует за парнем, неуверенно пробуя угощение. Всё то же солнце подсвечивает фигуру идущего волшебника. Его спина кажется каменной опорой, непоколебимой и крепкой. Волосы Поттера всклокочены, как какой-то характерный узнаваемый знак. Походка лёгкая и непринуждённая. Ветер не перестаёт раздувать их шарфы противоположных цветов. В воздухе пахнет морозной свежестью, купленной полынью и жжёной карамелью. А леденец на языке Регулуса кисло-сладкий: как предрассветная дымка, как полёт на метле, как воспоминания о брате и как его первая встреча с Джеймсом Поттером.