антидот от боли

Асагири Ген странно себя ведёт уже который день: не заходит в лабораторию, мало с кем общается, избегая компанию кого-либо. Всё время на протяжении двух недель отлынивает от какой-либо работы, нет, он и раньше мало что делал, но теперь и вовсе не появляется около рабочих жителей. Он не избегал общения, был за любое дело, заходил к Сенку, слушая часами лекции про науку и о составляющих каких-либо препаратов. Сидел иногда, подкидывая различные идеи, тихо попивая только что изготовленную колу. Но сейчас он избегает даже учёного, завидев его издалека, он уходит, ничего не объяснив. В один из дождливых дней Ген всё-таки зашёл в пыльную лабораторию, от которой за пару километров несло различными химикатами. Он тогда заявил: «Сенку-чан, почему бы тебе не изготовить слабый яд». — Сенку слабо хмыкнул, ставя менталиста в известность, что яд уже давно готов, и что от него идёт запах ванили. Глаза Асагири заблестели будто от счастья, он покинул лабораторию, говоря себе что-то под нос. Сенку и другие жители деревни собирались у костра, грелись теплом. В это время в лабораторию пробирался Ген, за которым весь вечер наблюдал Ишигами, замечая его странное поведение он вспомнил их сегодняшний разговор. Сенку быстро вскочил, пробегая по мосту, молясь, что он просто ошибся, надеясь на лучшее. Подбежал ко входу, тяжело выдыхая, он увидел Гена, спокойно пьющего колу. Но завидев на столе тот самый пузырёк с ядом, сжал ладони в кулак. Глаза Гена начали медленно закрываться, погружая парня в долгий сон, он упал со стула, выпуская из рук стеклянную бутылку с колой. Ишигами тихо подошёл, присаживаясь на корточки, проверил пульс, а после отнёс спящее тело в комнату, на футон. Это был верхний этаж, та самая комната, в которой они спали вместе, мест в деревне не хватало. Сенку ждал пробуждение менталиста долгое время, отходил только на две-три минуты. Отказывался от еды и изобретения новых веществ. Казалось бы, для Сенку нет ничего важнее науки, но тем не менее, он не отходил от парня, виня себя в том, что тот не открывает глаза. *** Через дня три или четыре он лениво, через силу открыл слипшиеся глаза. Сил кардинально не хватало даже чтобы подняться. Он огляделся вокруг, задавая себе множество вопросов. Но заметив спящего Сенку рядом, на полу, тепло разливалось внутри. Поток пессимистичных мыслей прервало лёгкое шуршание с боку. Холодная рука учёного коснулась горячего лба. Ишигами приподнялся, всматриваясь в глаза Асагири, наблюдая за быстро краснеющими белыми щеками. — Какого чёрта ты творил менталист?! — Сенку повысил голос впервые за долгое время. — Сенку, как тебе идея сделать яд, в случае появления нежелательного гостя? — кривлял он Гена, вспоминая их недавний разговор. — Объяснись. Какого чёрта ты выпил этот ебаный яд, подмешав его к себе в колу? Он сделал маленькую паузу, пытаясь успокоиться, после продолжил тише: — Слава богу, заметив я твоё поведение в тот же вечер заменил яд на снотворное. Ишигами судорожно держал Гена за плечи, его ладони тряслись, это ощущал менталист. Его вид был уставшим; выраженные мешки под глазами, светлая кожа покрылась нездоровым тоном, дополнением ко всему этому был мутный взгляд и неконтролируемые эмоции. — Потому что мне больно Сенку-чан, — констатировал парень. — Наука не стоит на месте, сказал бы, я что-то да и придумал бы. — на слова парня Асагири слабо помахал головой. — Я влюбился, сильно и безответно. Мне больно находиться рядом с этим человеком, а уйдя из деревни меня убьёт Цукаса. — Ишигами сжал ладони в кулак, забираясь сверху на Гена. — И именно поэтому ты решил наложить на себя руки? — злости не было придела, его плечи мелко затряслись, а он сам срывался на крик. — Сенку- чан, я влюбился в парня, как по твоему, мне нормально с ним общаться? — менталист говорил тихо, как обычно сдерживая свои эмоции. — Кто он? — томно выдохнул учёный, скрещивая чужие ладони над головой. — Если я назову его имя, пообещай, что добавишь мне яд в колу… Сквозь ком в горле Ишигами выдал: — Я сам лично прослежу, чтобы ты умер… на моих руках. — Вот как. — слабо выдавил из себя Ген, натягивая одну из своих масок. Он отвёл взгляд на окно, за которым уже вставало солнце, начиная освещать Ишигами. — Это ты, Сенку-чан. Иди готовь яд уже. — Отказываюсь. Асагири открыл рот, начиная возмущаться, пытаясь освободить руки от сильной хватки. —Ты с самого начала не собирался этого делать! Ты… Он замолчал, чувствуя мягкие губы на своих. Опешил на пару секунд, пытаясь осознать ситуацию, в которой он находился. Придя в себя, начал медленно отвечать. Рука Сенку мягко коснулась щеки, поглаживая кончиками пальцев. Ишигами медленно отстранился, вслед за ним потянулась тонкая нить слюны. — Я не позволю тебе умереть после того, что ты сказал. — рука ослабила хватку, зарываясь в шелковистых волосах. Он наклонился ещё раз, касаясь чужих губ. В этот раз действуя более мягко и непринуждённо, колено меж ног мешало Асагири сводить ноги вместе, он тёрся пахом об голые ноги учёного. Лёгкими касаниями Сенку изучал тело под собой: касался голых участков кожи под одеждой, оглаживал бока и талию, снова зарываясь в волосы. На глазах выступали слёзы, Ген боялся закрыть их, думая, что это всего-лишь сон, а он на самом деле умер от принятого яда. Мозолистые ладони приводили в реальность, касались открытых участков кожи. Ишигами приспустил сиреневое кимоно, оголяя тонкую шею. Губы коснулись нежной кожи, сначала целуя, после прикусывая зубами, срывая с губ парня тяжёлые выдохи, оставляя на шее багровый засос, вскоре зализанный языком. — Это на случай, если завтра проснёшься, думая, что это всё сон. — Почему? — Я люблю тебя. Так же как и ты меня, разве этого недостаточно? — Я думал Сенку заботит только наука… — Как видишь не только она заставляет моё сердце биться чаще. — Ишигами потянул ладонь парня, касаясь своей груди. Гену стоило больших усилий приподняться, нежно обхватив шею парня, чтобы обнять его. Асагири начал засыпать в тёплых объятьях, опираясь на чужое плечо. — Чёртов Ген, и спрашивается почему я не отходил от него не на шаг за эти пару дней. Ишигами уложил менталиста на мягкую ткань, ложась рядом, накрывая мягким одеялом обоих. Надеясь, что хоть в эту ночь он нормально выспится.