Спасибо за твое предательство

      Корнелия кусает губы, заламывает до боли дрожащие пальцы. По крови плещется противоречивая неуверенность, слившаяся с безысходностью. Паника качает сердце, разбивая на осколки о клетку ребер. И скользкий страх вожделенно лижет по позвоночнику.              Перед опущенными глазами вязкая пелена, рябящая за дрожащими ресницами. В горле — сухой ком, не дающий вдохнуть впившимися в гортань острыми иглами.              Она птица, которой чудовищным образом оторвали крылья. И если бы переносным образом.              Корнелия навечно застряла в форме бескрылой стражницы.              — Пади ниц, — отдает приказ властный голос.              И вновь — она падает.       

──────── ※ ────────

      Корнелия не верит. Их дружба с Элион нерушима. Они росли вместе буквально с пеленок. Ходили в один детский сад, в начальные, средние и даже старшие классы. Влюблялись в одних актеров, фанатели по одной музыке, устраивали совместный шоппинг и пижамные вечеринки. Делились друг с другом самыми сокровенными мыслями…              Корнелия не верит. Ровно до того момента, пока двери тронного зала не отворяются со звуком треснувшего сердца, а ее, запертую в энергетический пузырь — «ее новый дом», — не доставляют прямиком к восседающему на троне тирану.              — Стражница Завесы! — разрезает тишину восторженный величественный баритон, пробирающий до мурашек.              Она сжимает руки в кулаки и решительно поднимает взгляд, вздернув подбородок.              Фобос Эсканор. Мучитель Меридиана. Их злейший враг.              Он оказывается совершенно не таким, каким она представляла. Фобос — совсем не мерзкий ехидный старикашка, алчно затягивающий удавку на шеях подданных деспотичным правлением. Скорее — зрелый мужчина в расцвете лет. Но разве Фобос не сражался еще с Ян Лин и предыдущим поколением стражниц?..              От этой мысли обдает холодом. Многовековой возраст изувера выдают разве что полностью белые волосы. Шикарные: если бы кто-нибудь хотел знать. Она даже вполне может назвать острые и опасные волчьи черты лица красивыми. Если бы не бесовское коварство и отпетая жестокость, кричащие из зеркала души.              — Не думал, что в моем замке объявятся столь достопочтенные крысы, — довольно хмыкает Фобос. Праздное лицо злодея резко сменяется вселяющим леденящий ужас. — Где остальные твои подружки?              Корнелия нервно прикусывает губу изнутри. Какой должна быть стратегия разговора с невменяемым диктатором? Дипломатия — не ее конек. Но ни наглость Вилл с пустым бахвальством Ирмы, ни беззаботность Хай Лин с философствованием Тарани не кажутся хорошей идеей.              Она медленно выдыхает воздух из легких, стараясь успокоить сердцебиение и дрожащий голос.              — Расскажу, если перестанешь пудрить мозги Элион, — максимально непринужденно с безопасной ноткой кокетства, как и задумывалось.              Пустую залу разрезает острая усмешка.              — Интересно. — Тонкие пальцы барабанят по трону.              Корнелия вскрикивает: пузырь резко двигается вперед и замирает у Фобоса почти под носом. Жаль — не врезается полностью. Она недовольно фыркает, отлепляя вжавшееся тело от стенки. Взгляд невольно упирается вперед: прямо в уставившиеся на нее зеленые глаза. Жуть!              — Я-то думал, почему лицо выглядит таким знакомым. Подружка моей сестрицы.              Она невольно выгибает брови. Элион о ней рассказывала?              — Ну, хотя бы вкус у нее есть, — хмыкает Фобос.              «А?..»              А к черту!              — Зато у тебя с ним не очень, — в тон ему отвечает Корнелия. Надменность Фобоса зажигает ее, как спичку. — Гротескная злодейская мрачность уже не актуальна, ты в курсе?              Внутри разливается жидкое ликование, когда белесые брови сходятся на переносице. Любит следовать последним веяниям моды?              — Не стоит играть со мной в игры, стражница.              — Отчего же, — она сама дивится своей фривольности. Как будто заигрывает с ним, честное слово. — Больше мне в этом пузыре все равно делать нечего.              Корнелия показательно разводит руками, и Фобос давит рвущуюся улыбку. Ее самовыдержка и непринужденное кокетство весьма забавны. Развеивают скуку. Он бы поиграл с ней еще немного, однако…              Фобос не успевает перейти к пыткам: Седрик входит в тронный зал с азартом в глазах, а это не сулит ничего хорошего. Для повстанцев.              — Мой принц!              Змей кланяется, и это последнее, что Корнелия слышит: со щелчком пальцев она оказывается в звуковом вакууме. Может лишь видеть, как перед троном разворачиваются образы девчонок в земной одежде. На Меридиане. Они пришли за ней? Без Сердца Кандракара? В груди екает. Совсем дуры?!              Она прикусывает губу. Предвкушающий расправу вид Фобоса ей совсем не нравится. Острая улыбка, скользнувшая по губам Седрика, — тоже. Ну почему Вилл и остальные вечно лезут в ее дела?! Она бы разобралась с этой ситуацией. Как-нибудь. Главное, чтобы Фобос не понял, где на самом деле сейчас Сердце.              Но даже эта мысль так сильно не пугает, как усыпленная Элион. Ее Элион…              Фобос и Седрик оставляют пленницу в зловещем тронном зале одну. Даже без стражи. Слегка опрометчиво. Хотя она все равно не способна выбраться из своей тюрьмы.              «Думай!»              Что она может сделать со своими скудными силами в этой ситуации?              Кристалл неожиданно нагревается, и она быстро закрывает дурацкую волшебную побрякушку руками. Очевидно, Вилл где-то поблизости… И рядом с ней уже могут быть Фобос и Седрик! Расклад явно не в пользу девчонок, не имеющих возможности превратиться. Черт!              — Нужно выбираться…              Сердце внезапно вспыхивает, и Корнелия не успевает ничего понять, как пузырь лопается, а она с громким «ауч!» приземляется на пятую точку.              — Ну хоть какая-то от тебя польза!              Она опасливо оглядывается, лишний раз удостоверяясь, что зала пуста — спасибо самоуверенности принца! — и поглубже заталкивает кулон между грудей.       «Экстренный план побега — думай, Хейл!»       Выход через парадную дверь заказан: там неминуемо схватит стража. Что еще остается? Взгляд мечется по тронному залу в поиске других выходов, но натыкается только на зловещие витражные окна.              — Ну уж нет!.. — твердо осекает она себя. — Ни за что.              Не хватало еще разбиться о камни.              Как будто есть другой выбор.              Она на трясущихся ногах опускается на пол балкона, чтобы перевести дыхание. Всего один неверный шаг — и полетела бы с сумасшедшей высоты! В чем вообще был резон строить замок на вершине кривой горы прямиком на болотах?! У королевских особ Меридиана явно были свои причуды.              Дверь в коридор удачно оказывается не заперта, и Корнелия мчит, подобрав юбки, как ей кажется, в верном направлении — к Элион. Ведь именно за ней она сегодня пришла. Девчонки там как-нибудь разберутся. Справятся какое-то время без нее.              Дыхание сбивается, волосы путаются от быстрого бега, стук сердца заглушает все звуки, а глаза мечутся по совершенно одинаковым черным коридорам дворца. Что, если свернет не туда?              Она оказывается на перепутье: правый коридор или левый? У нее есть лишь несколько секунд, чтобы обдумать выбор. И она выбирает неправильно.              Корнелия с размаху впечатывается в чью-то грудь, вышибая весь воздух из горящих легких. Резво поднимает голову и встречается взглядом с изумленной зеленью глаз. Сердце ухает вниз. Ну почему из всех возможных!.. Фобос! Она испуганно вскрикивает, круто разворачиваясь на носках. Ну как можно было так облажаться?! Нужно валить! Давать деру, как от огня, сверкая раскаленными пятками!              Но ее с силой дергают назад за волосы. Корнелия кричит от боли: с нее точно снимают скальп, перед застланными слезами глазами мельтешат вспышки. Рука железным кольцом опоясывается вокруг талии, прижимая к каменной груди. Адский капкан захлопывается — Корнелия оказывается поймана.              — Пусти! — она вопит, брыкаясь как бешеная кошка.              Пускает в ход локти и ногти. Норовит расцарапать все, до чего есть шанс дотянуться. Адреналин бьет набатом в виски. Она — трепыхающаяся канарейка в лапах осклабившегося хищника.              — Какая удача! — злобный экстатический шепот ударяет в макушку горячим дыханием.              — Мой принц!.. — шипит Седрик, не решаясь вклиниться в противоборство.              — Возвращайся и покончи со стражницами! — приказывает Фобос, уворачиваясь от едва не полоснувших щеку ногтей. — Здесь я сам разберусь, — предвкушающе произносит он.              Седрик тут же ускользает вглубь коридора. Хватка на волосах пропадает — Корнелия на секунду выдыхает. И взвизгивает, потому что освободившаяся рука принимается бессовестно шарить по ее телу.              — Убери свои руки! Фу!              Она протестующе верещит, еще больше кряхтя и елозя в непоколебимом захвате. Паника вливается в вены: ладонь Фобоса сгребает вверх юбку, ощупывая бедра, забегает в промежность и наконец поднимается по втянувшемуся животу к груди.              «Нашел!» — ликует Фобос, сжимая девичью грудь и нащупывая холодную твердость кристалла.              И только в этот роковой момент сжавшаяся кроликом Корнелия в полной мере осознает весь ужас происходящего.              — Нет! — она из последних сил хватается за выдернутый из груди кристалл.              Сердце Кандракара, моля о защите, взывает к ней розовыми искрами. Внутри вспыхивает знакомый магический всплеск. Корнелия никогда не превращалась без Вилл — в этот раз она это сделала.              — Слишком поздно, стражница! — ухмыляется Фобос, отшвыривая ее за ненадобностью.              Корнелия расшибается о пол, но воинственно оборачивается, игнорируя боль. Простирает руку в атаке, формируя из камня копья, но…              Фобос прямо на ее глазах ломает розовую сферу в пыль.              Что-то в голове плаксиво ревет, когда кристальные песчинки сыпятся в раскрытый рот, точно в Геенну.              Пустой платиновый каст звонко бьется о гранит. И собственное сердце замирает, резко ухая вниз.              Слишком поздно.              Они… проиграли?.. Осознание произошедшего бьет оплеухой. Кровь стынет в жилах.              — Занятно… — медленно тянет Фобос, припечатывая подавляющим взглядом испуганную стражницу к месту.              Стражницу. Все еще.              Корнелия даже не осознает этого, пока не отмирает и не чувствует трепет крыльев. Праведный огонь загорается вновь, и она делает пас рукой, но…              Но ничего не происходит.              — Что..? — она с неверием смотрит на свои руки. — Как это..?              — Так все, что ты сейчас можешь, это летать, — нехорошо хмыкает Фобос.              Одним шагом подбирается к ней, сжимает лицо стальной хваткой пальцев. Ловит перепуганный взгляд, наслаждаясь плещущимся в голубых глазах чистым первобытным страхом. И превращает его в лютый ужас:              — Значит, крылья у маленькой пташки нужно незамедлительно оборвать.              В Фобосе поднимается что-то первородно-зловещее, подначиваемое бушующей в теле силой, пускающее ядовитую смоль по венам. Это миловидное лицо с большими круглыми глазами и пухлыми губами уже сидит в печенках, постоянно мелькая в альбомах Элион. Как будто его младшая сестра одержима. Как будто она влюблена. Как будто Стражница Земли создана, чтобы заседать кровавой занозой в сердцах правящей династии Эсканоров.              Фобос тяжело сглатывает, представляя, как будет мучить ее, наслаждаясь, пока эта спесивая дрянь не умрет от боли. На мгновение он даже представляет себе, как будет брать ее.              — Не надо, — трясущимся голосом просит Корнелия. — Не надо. Пожалуйста… Я...              Воздух в ее легких заканчивается: все это время он не сводит с нее глаз. И это заставляет забыть, как существовать в этом мире.              Фобос только смеется, дергая стражницу за подбородок вверх, едва не выламывая точеную челюсть. Голубая вспышка знаменует перемещение, и он отбрасывает ее от себя. Предполагалось: всего на несколько шагов, на пол, но с его новой мощью она летит дальше.              Корнелия бьется всем телом о стену и падает. Чувствует себя придавленным сапогом муравьем: в голове гулко звенит, каждая клеточка тела ноет от тупой боли. Что-то буквально сиреной орет, что нужно спасаться, но нет возможности ни подняться, ни отползти. А Фобос уже идет к ней — не спеша, по-хищнически неторопливо. Ведь у нее нет шансов.              Корнелия с трудом фокусирует взгляд и смотрит на него снизу вверх. По лицу текут слезы: такие же холодные, как его взгляд.              Фобос отвечает задорной улыбкой. Переворачивает ее на живот и седлает. Теперь, когда стражница не может видеть его лица, он вожделенно смотрит на нее сверху вниз. Откидывает пшеничные волосы на одно плечо и костяшками пальцев лелейно проходится по позвонкам — от шеи к лопаткам. Зелено-черные крылья невольно трепыхаются от прикосновений. Его голос звучит очень ласково:              — Ты станешь прекрасным трофеем. По отдельности.              Эта фраза щелкает у Корнелии где-то глубоко внутри рычажок инстинкта самосохранения. Она пытается скинуть Фобоса с себя, превозмогая боль от удара, но он легко прорывается через сопротивление. Сдирает со спины форменный топ, Корнелия же — лишь в кровь кожу с собственных пальцев.              Она, кажется, наконец понимает, что все происходящее значит. Но не может остановить его. Корнелия отчаянно, до крови кусает губы, пытается вырваться, кричит, но Фобос лишь смеется. И его смех становится все громче и громче, пока не сливается с воплями животного ужаса.       

──────── ※ ────────

      Темный, холодный и зловещий Меридиан, кишащий страдающими душами и кровожадными монстрами. С каждой секундой, проведенной в этом мире, Корнелия взрослеет. Не внешне — внутренне. Этот мир показывает ей беззаконие власти, людское отчаяние и жестокость, пагубное смирение. Наступает время, когда она начинает понимать, что такое смерть. И как та может оказаться близко.              Даже когда Фобос похитил Элион, Корнелия не восприняла происходящее серьезно. Новый мир, тиран, война, магические силы Кандракара? Казалось, все чужеродное. Казалось, она всесильная, и все можно исправить. Теперь уже не исправишь ничто.              Теперь она осознает: все происходящее — не часть чьей-то игры, а сумасшедшая в своей жестокости реальность. И в любой момент та может закончиться. Потому что Корнелия ничего не стоит.              Она остается лежать с раскрытым ртом медленно подыхающей рыбой, выброшенной на берег. В глазах скачут черные искры, в ушах орет звонкий гул. Лоб прилипает к полу от холодного пота. Руки и ноги дрожат, как в приступе белой горячки. Ее тело, ее разум знают лишь одно — боль. Воздух пропитан смердящим железом. Ее собственной кровью.              Корнелия не понимает, как еще не рехнулась.              Она не чувствует их. Зияющая пустота, как в душе.              Их больше нет…              больше нет…              нет…              Ее крылья.              Высохшие слезы вновь наворачиваются на выкатившиеся глаза. Корнелия не чувствует себя принадлежащей этому миру.              Она просто жаждет, чтобы ее добили.              — …верно, моя бескрылая пташка? — ледяная усмешка дает под дых, бьет с размаху пощечиной.              Лучшая подруга отправила ее прямиком к палачу.              И палач, как сломанную куклу, поднимает ее с пола, прожигая сквозь кожу до костей своими объятиями.              Корнелия поднимает на Фобоса полуненавидящий-полузатравленный взгляд.              И Фобосу он нравится. Фобоса он приводит в экстаз.              Смотреть на садистское ликование просто невыносимо, и она прячет глаза — гнусная ирония — на его груди.              — Мой принц!              Мерзкое шипение заставляет Фобоса круто повернуться, и у Корнелии выбивает воздух из легких от вспышки боли. Тоненький жалобный стон едва слетает с искусанных губ.              — Вижу, у тебя тоже появился трофей, — смех довольного хищника над ухом сопровождается злачным шлепком о каменный пол. Как будто бросили арбуз с высоты. Или тыкву.              Что-то внутри Корнелии кричит во все горло, чтобы она не поворачивалась. Но взгляд инстинктивно скашивается вниз.              Потухшие голубые глаза сталкиваются с остекленевшими карими. Мир останавливается.              — Мы избавились ото всех стражниц.              Они смотрят друг на друга неотрывно. Обе — не целые.              — Кроме стражницы воздуха. Ей удалось ускользнуть…              С разницей лишь, что у Корнелии нет крыльев, а у Вилл — тела ниже оторванной головы.              Рвотный позыв застревает в горле вкупе с зажегшейся заново паникой, не дающей дышать.              — Ты никчемный!.. Впрочем, уже неважно, — отмахивается Фобос. — Девчонка ничего из себя не представляет без Сердца Кандракара. А оно теперь у меня! — сладким ядом поет Фобос, вызывая сгусток давящего омерзения.              Корнелию вновь начинает мелко трясти. Она не может оторваться от пустых глаз бывшей подруги. Бывшего лидера. Корнелия теперь тоже — бывшая. От прежней нее ничего не осталось. Она — ничто, уходящее во тьму. И Вилл, согласившись с ее мыслями, улыбается.              — Хм? Кажется, наша пташка от…клю…ч…и…л…а....с....ь....