Печеньки и шоколад

      По школьному коридору туда-сюда сновали ученики и учителя, в гуле десятков шагов по гладкому полу растворялся шум машин, доносящийся из приоткрытого окна, заставляющего проникать в помещение запах влажной земли и приближающегося холода.       «Это провал, это полный провал!» — мысленно корил себя Моно.       «Я должен поговорить с ней наедине, просто возьми себя в руки!» — продолжал он самобичевание, прислонившись к стене. Почему-то в новой школе, являющейся для Моно неизведанным белым пятном, стены казались холодными, как и незнакомые люди, которыми было заполнено учебное заведение.       Вот уже третий день Моно пытается заговорить с темноглазой девочкой, ненароком спасшей его от высокого мужчины. Но она постоянно находилась в компании своей верной подруги, на которую Моно явно не произвёл хорошего впечатления, поэтому старался обходить стороной.       «Может просто сдаться? Ради чего я хочу с ней познакомиться?» — отчаяние начинало брать верх.       Мысли Моно прервал знакомый шёпот, каждый раз резавший уши своим гадким шипением. Сначала нельзя было разобрать и слова, но постепенно он становился всё чётче и громче, будто кто-то настроил сломанное радио:       — Уходи, — протянул голос, — беги отсюда.       Моно инстинктивно закрыл руками уши, от прикосновения пакет на голове хрустнул.       — Прочь, — снова послышались слова.       Казалось, обладатель голоса сидел под кожей Моно. На глазах выступили слёзы, мальчик оторвал руки от ушей и вонзил ногти себе в шею, царапая её до крови, стараясь выгнать проклятый голос из себя. Почему этот надоедливый шёпот постоянно приказывает уходить?       Моно медленно осел на пол, сгорбившись, желая сжаться до размеров точки и исчезнуть.       — Ты лишний, уходи, уходи, уходи... — снова и снова повторял голос. Его слова опять превратились в неразборчивую смесь скрежета.       — Заткнись! — внезапно послышался чей-то звонкий вскрик, заглушивший все звуки вокруг.       Моно поднял голову и тут же обнаружил маячившую в толпе темноволосую девочку, препирающуюся, по всей видимости, с одноклассниками. Моно сразу узнал в ней свою, уже дважды, спасительницу.       Произнесённое ею слово, адресованное совершенно другому человеку, также заставило «заткнуться» и шёпот. Моно хотел было вздохнуть с облегчением, но неприязненно скривил лицо, ощутив покалывание в шее. Он поднёс пальцы к коже и ощупал ссадины, нанесённые самим же собой. Стараясь перестать думать о боли, он переключил мысли на темноволосую девочку.       Единственное, что Моно удалось узнать о своей загадочной спасительнице за столь короткое время обучения с ней в одном классе, так это её имя — Шизука. От этого имени почему-то веяло ароматом молодых, умытых росой, полевых цветов, греющихся на летнем солнце. Также Моно знал и о взаимной неприязни Шизуки к одноклассникам, которые позволяли себе беспричинно дерзить девочке и её подруге.       Моно и не заметил, что уже довольно продолжительное время бесцеремонно пялится на Шизуку, сидя на полу. Закончив спорить с одноклассниками, она села на скамью рядом с Радой. Шизука неспешно гладила длинные волосы подруги, наклонив голову.       Вдруг мальчик почувствовал, что кто-то пнул его в плечо. Скорчившись от резкого пинка, Моно направил взгляд в сторону и увидел перед собой ровесника — худощавого мальчишку с взъерошенными тёмными волосами. Его рубашка, не заправленная в синие брюки, была помята, кроссовки испачканы в засохшей грязи.       Моно опешил, хотел возмутиться, но не успел промолвить и слова, как его перебили:       — Хей, новенький, на что глядишь?       — Ни на что, — пробормотал Моно в ответ, поднимаясь и отряхиваясь, — кто ты такой?       — Хочешь с ней познакомиться что ли? — произнёс незнакомец, не ответив на вопрос, указывая пальцем на Шизуку.       Моно залился краской и бросил короткий взгляд в сторону своей одноклассницы.       — Ну... — замялся Моно, раздумывая над ответом.       — Она к тебе тоже, кажется, небезразлична. — Без капли смущения заметил незнакомец.       Такого Моно совершенно не ожидал.       Завидев под бумажным пакетом округлившиеся от удивления глаза собеседника, мальчик ухмыльнулся.       — Я хотел сказать, что она считает тебя немного странным, — пояснил он, — но это тоже неплохо, ведь обычно Шизука вообще не обращает внимания на других людей, поэтому я решил тебе помочь начать общаться с ней!       — Как ты это сделаешь? — неуверенно поинтересовался Моно. К подобному заявлению он отнёсся скептически, но всё же капля надежды на чудо теплилась глубоко в душе.       Незнакомец довольно улыбался, как ребёнок, получивший подарок.       — Во-первых, — торжественно произнёс он, кладя руку Моно на плечо, будто старому приятелю, — тебе нужно найти предлог, чтобы с ней заговорить. Например, если у вас будет работа в паре на уроке или она обронит что-то из вещей, проходя по коридору, или...       — Вот ты где! — донёсся с другого конца коридора громкий оклик, заставивший двоих подпрыгнуть.       В их сторону широкими шагами направлялись трое парней. Вскоре они уже стояли перед Моно. Их вид не вызывал доверия: ходили они вразвалочку, помимо этого, Моно уловил запах сигарет, исходящий от всей троицы.       — Серёга, мы тебя целый день ищем, чего ты тут делаешь? — поинтересовался один из них, обращаясь, по всей видимости, к собеседнику Моно.       — Ничего, — ответил Сергей, насупившись, отстраняясь от Моно.       — Разве так поступают с друзьями? — с усмешкой произнёс второй, хлопнув Сергея по спине, заставляя того содрогнуться.       Моно непонимающе уставился на темноволосого, глядевшего на своих товарищей волком. В попытке прояснить ситуацию, Моно хотел что-то сказать, но Сергей еле заметно мотнул головой из стороны в сторону и, развернувшись, пошёл в противоположном направлении. Парни тут же бросились догонять Сергея, продолжая окликать друга, несмотря на его полное безразличие.

***

      Будучи уверенной в надёжности своих резиновых сапог, Шизука шлёпала по лужам, не страшась замочить ноги в холодной воде. Машины проезжали мимо, пугая звучным гулом моторов воробьёв, скачущих по чёрному от сырости асфальту, и голубей, неспешно вышагивающих по дороге в поисках еды. Серые панельки, скучившиеся по бокам дороги, тоскливо глядели на прохожих мутными окнами, в некоторых из которых уже начал загораться свет.       Если бы Шизука не витала в облаках, а её взгляд не был опущен, то она бы заметила идущего поодаль Моно, нервно теребящего край своего бумажного пакета. Ловя то заинтересованные, то неприязненные взгляды прохожих, случавшихся на пути, Моно продолжал следовать за одноклассницей.       Шизука подошла к автобусной остановке, крыша которой прохудилась, поэтому скамья была залита дождевой водой. Протерев доски рюкзаком, темноволосая опустилась на своё место, вяло развалившись на скамье. Спина болела после долгого дня, проведённого за партой.       Глаза Шизуки, закрывающиеся от усталости, выхватили между мелькающих спин и голов людей знакомую рослую фигуру, выделяющуюся из толпы необычным головным убором. Человек направлялся в сторону автобусной остановки, с великой осторожностью переставляя ноги, будто земля под ними могла неожиданно исчезнуть.       «Это он...» — подумала Шизука, узнав в смущенной фигурке нового одноклассника — Моно, имя которого врезалось в память, благодаря запоминающемуся нелепому пакету на голове.       Моно наконец доплёлся до скамьи и, протерев её рукавом, сел на самый край, вжавшись в угол, как напуганное животное. Шизука хмыкнула про себя и отвела взгляд в сторону, сосредоточившись на разглядывании номеров прибывающих автобусов.