sleepwalking

      Эти сны начали сниться ему месяц назад, и Хёнджин не знает как их остановить.       Он просыпался в разное время ночью (или иногда утром), и смотрел на косые полосы света на полу, его сердце бешено колотилось в груди. Он понятия не имеет почему ему так страшно. Не то чтобы сны были ужасающими в обычном смысле, как кошмары, скорее, они кажутся такими реальными и неизбежными, и Хёнджин во сне может сказать, что что-то не так, но это не то, что происходит на самом деле. Густой туман преследует его бодрствующий разум.       Ему не привыкать к мечтам. Говорят, что Рыбы - мечтатели, и хотя он не покупает ежедневные гороскопы, он признаёт, что архетипические Рыбы довольно хорошо его описывают. Ему часто снятся яркие сны на темы, тесно связанные с его недавними переживаниями и чувствами. Они являются проявлением того, что было у него на уме и вызывало у него сильные чувства, осознанные или нет. Иногда тот факт, что какое-то событие происходит в его снах, является показателем того, что оно давит на его разум сильнее, чем он думал. Как он с этим справляется? Он закрывает глаза и осознаёт значение своего сна, а также пытается понять, что это значит и что ему нужно сделать, чтобы обрести покой.       Кое-что в этой новой череде снов, хотя и неуловимое, пугает его, и он понятия не имеет, как ориентироваться в окружающем его тумане. Когда он смотрит на своих мемберов, он видит больше неуверенности, чем безопасности, потому что среди них находится предмет его страданий. Эти недавние сны всегда вращаются вокруг Чонина.       Идёт дождь, и Хёнджин благодарен что у автобусной остановки есть козырёк. В воздухе пахнет землёй и цветами. Шины разбрызгивают крошечные капельки по гравию. Это такой прекрасный весенний день, который вы могли бы увидеть в музыкальном клипе на душераздирающую балладу. Кто-то ныряет под козырёк со своим зонтиком и с трудом пытается его закрыть. "Извините, вы случайно не знаете, 38-й автобус уже ушёл?”       Голос до жути знакомый, и Хёнджин поднимает голову. Это Чонин, одетый в рубашку на пуговицах и брюки с четко выглаженными стрелками, очки в темной оправе и бейджик на шее. Через плечо у него перекинута кожаная сумка. По какой-то причине у Хёнджина возникает странное чувство, что Чонин его не узнает, и он не знает, что с этим делать. Он едва узнает самого Чонина; как будто рядом с ним стоит другой человек.       Это пранк? Кто его устроил? Всё, что он смог выдавить из себя, было: "Инни?"       "Да, а как вы..аа, вы увидели мой бейдж. Я Чонин, учитель начальных классов." Говорит Чонин со своей типичной обезоруживающей улыбкой, немного натянутой, чтобы быть вежливым. "Вы вообще видели, как проезжал автобус?"              "Я достаточно долго жду и не видел автобус, так что скорее всего, он опаздывает", невозмутимо сказал Хёнджин.       Он помнил, что Чонин однажды сказал, что хочет быть учителем, если не станет айдолом, так что это вполне подходящая роль.       "Спасибо, я был почти уверен, что пропустил его," Чонин ухмыляется и возвращается к стряхиванию излишков воды со своего зонта, стараясь сделать так, чтобы вода не попала на него или Хёнджина. "Я остался сегодня после школы, чтобы составить компанию ученице, пока её родители не заберут её. Жаль, что в наши дни у многих родителей недостаточно времени, чтобы проводить его со своими детьми, поэтому я стараюсь быть с ними как можно больше."       Хёнджин не знает, что делать, кроме как сохранять хладнокровие и не сводить глаз с дороги. Какую реакцию он должен был бы дать на подобную шутку? Он должен трясти Чонина за плечи до тех пор, пока тот не разразится смехом и не прекратит притворяться? Должен ли он показать свое замешательство и выставить себя дураком, когда камеры наконец покажутся? Как ни странно, он не чувствует присутствия камер, и всё же чувствует, что за ним наблюдают.       Чонин продолжает говорить. "...Мне так повезло, что у меня были очень внимательные и любящие родители. Они поддерживали меня во всём, что я хотел сделать, даже когда я сказал, что хочу стать певцом," смеется он. "Я хочу, чтобы мои ученики чувствовали подобную поддержку, пусть даже всего на пару часов каждый день в школе. Раньше я думал, что стану знаменитым или что-то вроде того, но здесь я могу изменить жизнь этих детей к лучшему. Так что это того стоит, даже если зарплата невелика, а система образования всё ещё настолько порочна по своей сути, что я могу сделать очень многое, чтобы оградить их от неоправданного давления. О, извините, я не хотел сболтнуть лишнего. Мне просто не хватает ежедневных бесед с людьми моего возраста..."       "Все в порядке. Я полагаю, детям больше нравится разговаривать со взрослыми," предполагает Хёнджин. Он задается вопросом, как долго ещё сможет сохранять нейтралитет, разговаривая, на самом деле ничего не говоря. Он просто не знает, что сказать.       "Вы напоминаете мне Маленького принца. Вы знаете эту книгу?" - спрашивает Чонин ни с того ни с сего.       "Да, он нравился мне в детстве. Мне подарили его на Рождество, когда мне было восемь."       Чонин засиял. "На самом деле я задал это для чтения на досуге своему классу, потому что это лично моё любимое произведение, у нас была классная дискуссия про него, и ещё дети показывали некоторые сценки. Они были такими очаровательными, хотите посмотреть фотографии?" Он достает свой телефон и показывает Хёнджину несколько фотографий из класса. "Они так хорошо справились, особенно та сцена с принцем и лисом. Я чуть не заплакал."       Голос Чонина звучит так серьёзно, и Хёнджин начинает паниковать, теперь, когда он знает, что это не может быть притворством. "Чонин. Ты действительно меня не помнишь? Это твой Хёнджин-хён. Ты действительно меня не знаешь?"       Он тянется к руке Чонина, но тот внезапно делает шаг назад и съёживается, его глаза расширяются от тревоги. "Извините. Я действительно не знаю, кто вы такой. Я езжу на этом автобусе каждый день, так что, возможно, вы видели меня раньше, но… Вы рекрутер? Из JYP Entertainment? Мне жаль, но я вынужден снова отказаться. У меня уже есть работа, и я не думаю, что у меня будет будущее в индустрии K-pop...". Низкий гул автобуса доносится из-за их спин и предлагает Чонину войти. "Извините, это мой автобус, и я должен идти. Пожалуйста, не идите за мной."       Хёнджин остаётся на своём месте, обиженный и сбитый с толку, но он уважает желания Чонина. Чонин быстро садится в автобус и бросает на Хёнджина последний нервный взгляд, прежде чем автобус отъезжает и вскоре исчезает за углом, делая поворот.       Наконец, приходя в себя, Хёнджин пытается вспомнить, куда он направлялся, на какой автобус собирался сесть, и как он вообще здесь оказался. Но, несмотря на его усилия вспомнить, ничего не приходит на ум. Всё, что он помнит - это густой туман.       Он просыпается, и туман рассеивается, открывая вид на нижнюю часть койки, на которой спит Чан. На часах 5:04 утра.       У них наконец-то перерыв на пару дней, и странно просыпаться утром естественным образом, без каких-либо будильников, и нутром чуять, что тебе абсолютно нигде не нужно быть сегодня, кроме как там, где ты захочешь. Особенно этим утром он уставился в пол, планируя свой третий день отдыха. Первые два дня он провёл, валяясь без дела, и только и делал, что смотрел ромкомы и делал скриншоты в качестве референсов на случай, если ему захочется порисовать. Мемберы постоянно входили и выходили из дома: ходили куда-нибудь поесть, выполняли поручения, на которые у них обычно не было времени, навещали семью и отправлялись в отпуск в какое-нибудь милое и спокойное место.       В эти выходные он довольствуется тем, что просто остается в общежитии, но приятно иметь какие-то личные планы. Он подумывает о том, чтобы попросить Чонина пойти с ним куда-нибудь, но потом вспоминает, что младший говорил что-то о том, что сегодня чуть позже Джисон сделает ему беруши. Кроме того, он не уверен, насколько неловко было бы, если бы он остался с Чонином один на один, поскольку он принимает меры, чтобы убедиться, что они никогда не остаются наедине слишком долго, по крайней мере, до тех пор, пока сны не исчезнут. Или пока он не разберётся, что, черт возьми, пытается сказать ему его подсознание.       Ему вспомнилась глава с лисом в "Маленьком принце", в которой говорится, что кто-то становится особенным, когда ты испытываешь к нему привязанность и дорожишь временем, которое проводишь с ним. Их улыбка будет не просто обычной улыбкой (хотя все улыбки хороши!), она будет уникальной и принесёт вам радость, как никакая другая. Блеск в их глазах и звук их смеха теперь напоминают мерцание звезд и тихий звон тысячи маленьких колокольчиков. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз читал эту книгу, и теперь, когда он переосмысливает эту часть, он видит яркие лисьи глаза, которые при каждой улыбке превращаются в полумесяц; хотя обычно он не позволял себе предаваться подобным мыслям, на этот раз он делает исключение, потому что это прекрасный неторопливый день, когда солнечный свет ласков, а его постель мягка, и он чувствует себя в тепле и довольстве.       Думая о Чонине, его разум естественным образом сосредотачивается на снах, которые ему снились. В одном из них он встретил учителя начальной школы Чонина, а в другом, буквально вчера, он столкнулся с бьюти-блогером Чонином, который попросил его сфотографироваться для своего поста в Instagram с #OOTD. Единственное, что объединяет их всех, это то, что Чонин совсем его не знает, и каким-то образом во сне Хёнджин начинает это вспоминать, поэтому он перестал психовать и говорить странные вещи. Вместо этого во сне Хёнджин сохраняет дистанцию, как и подобает незнакомцу, наслаждаясь их взаимодействием, потому что это становится похоже на то, что он может исследовать различные аспекты Чонина. Или, скорее, другого Чонина.       Было бы странно, если бы все эти видения были продуктом его безумного подсознания, и тем более, если бы он каким-то образом обрёл способность заглядывать в их параллельные вселенные. В любом случае, теперь, когда он решил принять это, он чувствует себя лучше, и всё же он чувствует себя хуже, потому что всё ещё не знает, что всё это значит и к чему это приведёт. В реальности, Хёнджин, когда он просыпается, остается наедине с тайной из всех тайн. "Чем больше вы будете наблюдать за этими снами, тем больше подсказок вы получите о том, что они означают", рассуждает он сам с собой. Это звучит достаточно убедительно, настолько убедительно, насколько вообще может быть убедительна идея игры с огнём.       Хёнджин любит читать. Не смотря на то, что у него редко находится на это время, учитывая их круглогодичный график, и ещё он придирчив, когда дело доходит до того, что он хочет почитать, позже он оказывается в маленьком причудливом книжном магазине. На полках размещены тематические книжные витрины в глянцевых обложках, специальные издания которых стоят в два раза дороже своих обычных аналогов. Теперь, когда он больше ценит художественные издания и у него есть средства, чтобы позволить себе их приобрести, он приходит в восторг от переиздания "Маленького принца" в твёрдом переплёте с оригинальными иллюстрациями, красиво раскрашенными и чёткими красками. Он быстро выскакивает, не замеченный владельцем магазина, и по дороге домой заезжает на фермерский рынок, чтобы купить упаковку свежей сочной клубники.       В квартире тихо, когда он входит и снимает обувь. Войдя в гостиную, он видит Чонина, дремлющего на диване, и сразу же сожалеет о шуршании своего бумажного пакета. Он слышит, как Джисон поёт и разговаривает за своей закрытой дверью, вероятно, снимаясь для одного из своих индивидуальных влогов. Хёнджин осторожно убирает клубнику в холодильник, а затем проверяет, действительно ли Чонин спит, хотя он знает, что все они привыкли спать при высоком уровне шума.       Его глаза мирно закрыты, бирюзовые волосы ниспадают, обрамляя лицо. Одна рука у него скрещена на груди, а другая свободно свисает вдоль тела, все еще держа телефон, как будто он заснул посреди какого-то видео на YouTube. Он выглядит таким спокойным, что Хёнджину тоже становится тепло, такое чувство возникает у него, когда он смотрит свои любимые фильмы в десятый раз. Дверь позади него со скрипом открывается, и он слышит тихое хихиканье Джисона, затем мгновение спустя выходит, забрав свою камеру, и подмигивает Хёнджину, прежде чем подойти поближе, чтобы заснять Чонина.       "Ты сказал, что хочешь прийти. Почему ты спишь?" шепчет он с притворным гневом, но ясно, что он тоже находит это очаровательным.       Хёнджин улыбается и исчезает в своей комнате, чтобы почитать, находя утешение в том факте, что Чонин крепко спит в соседней комнате, он слишком спокойный, чтобы его беспокоили странные сны, в которых он не может разобраться.        Хёнджин заходит в кафе и внутренне вздрагивает при виде очереди перед стойкой. Покупателям в основном около двадцати лет, они выглядят элегантно и довольно шикарно в своей тщательно продуманной униформе с желтыми жилетами и кроссовках ограниченной коллекции. Студенты SOPA. Когда-то он был среди них. Он осматривается по сторонам и замечает столик в дальнем углу, который почему-то пустует, несмотря на то, насколько оживлено заведение, и, к его удаче, к тому времени, когда он заканчивает свой заказ, он все еще не занят.       Со своим американо со льдом в руке, Хёнджин направляется прямиком к столу, но обнаруживает, что он кривой, шаткий и не совсем чистый. На долю секунды он чувствует себя глупцом из-за того, что не заметил этого раньше, но затем ему удаётся справиться с собой. Не то чтобы он бывал в этом районе каждый день, и вид желтой униформы вызывает у него лёгкую ностальгию. Он хватает небольшую стопку салфеток и вытирает стол, затем использует остальные в качестве подкладки для изогнутой ножки, чтобы стабилизировать стол. Наконец устроившись, он делает глоток кофе, лениво глядя в стеклянную витрину кафе, вспоминая ученика, с которым был особенно близок, когда учился в этой школе.       "Извините?"       Он поднимает глаза. Чонин, это имя приходит ему на ум, когда он понимает, что человек, стоящий перед ним - тот самый человек, о котором он только что думал. На Чонине не униформа SOPA, а толстовка и мешковатые выцветшие джинсы. На шее у него бейджик, через плечо перекинута набитая сумка, а под мышкой - старый громоздкий MacBook. Довольно типичная одежда студента колледжа. В этот момент Хёнджин испытывает странное чувство дежавю, поскольку ему приходит в голову, что Чонин его не знает. Снова. Он этого не понимает, но он знает.       "Извини, ничего, если я сяду с тобой за один столик?" говорит Чонин, слегка запыхавшись. "Мой ноутбук разрядился, и у меня скоро заканчивается дедлайн, а ты сидишь рядом с единственной розеткой в этом месте."       "Конечно" легко улыбается Хенджин, и Чонин заметно расслабляется. Он действительно выглядит очень напряжённым и более чем недосыпающим, судя по темным кругам и опухшим глазам.       Чонин кладёт свои вещи и так неуклюже пытается подключить зарядное устройство, что Хёнджину приходится предложить помощь. Затем, когда он бросается к стойке, чтобы взять свой напиток, он чуть не спотыкается о чью-то ногу и расплескивает всё содержимое на обратном пути. Каким бы неуклюжим ни был Чонин, он действительно милый. Это Хёнджин помнит.       Возвращаясь на свое место, Чонин начинает яростно печатать и с такой же настойчивостью прихлебывает свой кофе со льдом. В какой-то момент он достает из сумки батончик, не отрывая глаз от экрана, и, хотя во время еды ему приходится печатать одной рукой, он съедает его за два гигантских укуса. Хёнджин рассеянно смотрит в окно, его забавляет непрерывное постукивание по клавиатуре и сосредоточенность, с которой Чонин работает, чтобы уложиться в срок. В конце концов он перестает печатать и начинает нажимать "Отправить" с выражением абсолютного отвращения, как будто никогда в жизни больше не хочет видеть это задание.       "Ты сделал это", говорит Хёнджин, когда Чонин откидывается на спинку стула и потягивается, его суставы хрустят один за другим.       "Спасибо, что разрешил мне посидеть здесь, я действительно был в ступоре. Однако этот стол обычно пустует."       "Ты часто сюда приходишь?"       "Каждый день", усмехается Чонин. Это объясняет, откуда он знает о розетке. "Похоже, что я не могу учиться за пределами этого места, поэтому мне приходится продолжать тратить тут свои деньги. Чем бы они ни заправляли свой американо, это в одиночку поможет мне окончить колледж."       Чонин кажется намного более открытым и жизнерадостным теперь, когда непосредственная угроза назначения больше не нависает над его головой. Он наклоняется ко мне, его глаза мерцают, голос низкий. "Хочешь узнать секрет?"       Хёнджин тоже наклоняется ближе, чтобы расслышать его. "Конечно."       "Так вот, раньше этот стол был нормальным. Я специально немного всё испортил, чтобы никто здесь не сидел. Шатающиеся ножки и всё такое. Вот как ты монополизируешь место для себя."       Озорная жилка Чонина очевидна, и Хёнджин сдерживает смех. "Умный. Ты что, учишься на экономическом?"       "Психология. Лабораторные отчеты, если быть точным."       "Это впечатляет. Я правда восхищаюсь людьми, которые изучают логику и естественные науки."       "Я тоже, потому что у меня это плохо получается," говорит Чонин, слегка пожимая плечами, и его взгляд устремляется к окну. Хёнджин чувствует, что его жизнерадостность немного поутихла, и ему немного любопытно, но он никогда не стал бы настаивать на вопросе, если знает, что это задевает больное место. После нескольких мгновений молчания Чонин прищелкивает языком. "Просто у меня не так много положительных отзывов о моей карьере в колледже, так что, если наш разговор пойдет в этом направлении, он перестанет быть весёлым. Я не думаю, что ты захочешь это услышать."       "Попробуй. Взамен я куплю тебе ещё попить."       "Я не знаю..." Пауза.       Их глаза встречаются, и Хёнджин внезапно вспоминает о том факте, что Чонин его совсем не знает. Чонин скрещивает руки на груди и смотрит в окно.       "Я чувствую себя ходячим разочарованием, типо, всегда. Я думал, что выбрал изучать то, что мне нравится, но прошёл год, и я не думаю, что моё сердце действительно лежит к этому. Ещё я недостаточно хорош от природы, чтобы компенсировать отсутствие страсти. Мои родители будут разочарованы после того, как потратят на меня все свои сбережения и у них закончатся средства, чтобы отправить моего младшего брата в хороший колледж, а люди вокруг меня поймут, что я всё это время был мошенником. Я никогда не был уверен в том, что я делаю, что мне нравится или чего я вообще хочу. Я не знаю, кто я на самом деле, и я просто хочу быть довольным собой, но это так невозможно."       "Ты говорил об этом со своими родителями? Я не думаю, что они когда-нибудь будут винить тебя за то, что ты изменил свое мнение о том, чем хочешь заниматься."       "Я не могу. Я не знаю, как говорить с ними о чём-то важном. Я просто хочу быть сыном, которым они могли бы гордиться, но я не знаю, как относиться к себе, когда ничего не кажется достаточным."       Хёнджин замечает, как Чонин возится со своим чехлом для телефона под столом, снимая и надевая его во время разговора, и как он саркастически улыбается время от времени, даже когда говорит о своих глубочайших заботах. Похоже, у него есть навязчивая потребность притворяться, что всё в порядке перед другими; он никогда заметно не ломается, и самое худшее, что он, вероятно, позволяет себе чувствовать, только когда остается один, обхватив колени руками и рыдая навзрыд в 2 часа ночи. Конечно, не самая здоровая привычка, но кто может винить его, когда кажется, что быть честным - это не выход? Хёнджин чувствует его тихую боль, и под маской беспечного студента он видит Чонина, раздавленного внутренним давлением. Всегда сложно понять, что вы хотите делать со своей жизнью, но быть предрасположенным к такому искаженному чувству собственной значимости - это дополнительное бремя, которое приходится нести.       Хёнджин думает, "В другой вселенной я знаю Чонина, который находится в лучшем месте. Он уже не ходит в колледж, потому что он настоящий айдол, а его товарищи по группе обожают его, потому что он так много работает и он такой забавный и добрый человек. В любой вселенной Чонин прекрасен, и в его лисьих глазах есть огонёк, который никогда не исчезает, и он всегда старается изо всех сил, что бы он ни решил делать. Он - это ты, с твоей яркой индивидуальностью, лёгким лирическим голосом и склонностью держать свои проблемы при себе. В тебе так много того, что можно любить, и каждая жизнь, к которой ты прикасаешься, становится счастливее. Я бы знал, потому что именно это я чувствовал с тех пор, как ты вошёл в мою жизнь. Даже сейчас, даже здесь, когда ты даже не знаешь меня, и это чертовски больно. Я просто знаю, что с тобой все будет в порядке, и мир станет бесконечно лучше, когда ты будешь в нём."       Вместо этого он говорит "Ты через многое проходишь, и тебе будет легче, если ты попытаешься принять это и быть более терпеливым к себе. Твои родители решили инвестировать в тебя, потому что ты того стоишь, и это было их решение. Не пытайся решать за них, чего достаточно, а чего нет. Это нормально - быть немного эгоистичным, пока ты разбираешься в своей жизни."       Чонин кивает, его глаза немного наполняются слезами. Хёнджин может сказать, что это потому, что кто-то наконец-то стал добрее к нему, чем он когда-либо сможет быть к самому себе, и это зрелище разбивает ему сердце. Чонин через многое проходит тут, и он хотел бы остаться, но он всего лишь гость. Он не знает, являются ли эти сны альтернативными вселенными или просто плодом его воображения, но он знает, что как только он проснется, связь исчезнет.       Поэтому он сидит там и пытается утешать своим присутствием, несмотря на то, что на самом деле ему здесь не место. Сейчас в кафе не так многолюдно, но по-прежнему никто и глазом не моргает, возможно, они просто привыкли видеть, как студенты ломятся сюда каждый день? После того, как прошло достаточно времени, чтобы молчание стало скорее неловким, чем желанным, Хёнджин делает движение, чтобы встать. "Я всё ещё должен тебе напиток за беседу. Что бы ты хотел?"       "Клубничный смузи", глаза Чонина загораются улыбкой. "Спасибо. Я имею в виду, за всё."       Хёнджин направляется к стойке, чтобы сделать заказ, и когда он возвращается с напитком менее чем через пять минут, Чонина уже нет. Его ноутбука, зарядного устройства, сумки, всего, что было при нём. Стол снова мокрый и кривой, и Хёнджин понимает, что держит в руках чашку американо со льдом вместо клубничного смузи.       Он просыпается.       В залах для занятий танцами JYP поздно вечером, есть что-то такое, что так успокаивает. Может быть, дело в настраиваемом освещении (которое Хёнджин любит делать приглушенным и эффектным), или, может быть, в том факте, что странные мысли любят донимать его по ночам, и ему не нужно думать о них, если он здесь допоздна, танцуя до тех пор, пока он не устанет настолько, что каждая его частичка вылетает вон. На самом деле это полезная отдушина, потому что он искренне верит, что это сделало его лучшим танцором и исполнителем. Если бы у него не было потребности направить свои эмоции во что-то, он, вероятно, вообще не танцевал бы.       Он посвятил большую часть вечера тренировке для сольного танцевального выступления. Сейчас он измотан, отчасти потому, что это физически сложная хореография, а отчасти потому, что его чувства немного не в себе. Включив свою нынешнюю любимую песню ("Limit" - Пак Ерин), он опускается на пол, позволяя своему телу растянуться и чувствуя каждую царапину, каждую потертость на прохладной деревянной поверхности. Он усердно работал здесь. Потратил бесчисленное количество часов, полируя этот самый пол своими подошвами, своим потом, своей страстью и, самое главное, своим желанием стать лучше. Подобный воде поток его тела нужно подпитывать постоянным движением и практикой, иначе он застынет. Нет ничего, чего Хёнджин боится больше, чем регресса как исполнитель, слишком самоуверенный, чтобы уважать своё искусство, постоянно демонстрировать улучшения во всех аспектах.       Он знает, что Чонин может повлиять на это. Во всяком случае, Чонин не скрывает своей преданности делу, скрывая при этом основную тяжесть своей неуверенности. Он серьёзно относится к своей роли певца, но Хёнджин знает, что это тоже причиняет ему сильную боль. Он всегда находит в своём выступлении что-то, что он мог бы сделать лучше, что мешает ему сказать, что он выложился полностью и проделал отличную работу. И Хёнджин много раз говорил ему раньше, что он уже настолько одарен этим чистым, сладким голосом, что любая практика, которую он применяет, только совершенствует его. Чего он ещё не сказал: "Поверь мне, ты достаточно хорош, и больше всего на свете я хочу видеть тебя довольным собой." Если он чувствует себя невообразимо смелым и эгоистичным: "Я хочу быть с тобой и сделать тебя счастливым." Может быть: "Я хочу услышать, как ты исполняешь кавер на песню Пак Ерин, если ты принимаешь запросы."       Одну из этих вещей легче сказать прямо сейчас, чем другие. Он тянется к своему телефону, лежащему где-то на полу рядом с ним, и отправляет Чонину сообщение. "Тебе следует сделать кавер на песню Пак Ерин сонбэним. Я думаю, твой голос хорошо подошел бы к её песням."       Через несколько секунд после того, как он кладёт телефон, он коротко завибрировал.              "Ха-ха, как ты до этого додумался? Ты только что слушал её последний альбом?"       "Да..."       "Ты все еще в тренировочном зале?"       "Да. Я скоро вернусь домой."       "В общем-то, оставайся там."       "Почему?"       "Ты увидишь, ха-ха-ха."       Хёнджин выключает свой телефон и прижимает его к груди. Должно быть, Чонин пришёл в здание компании на одну из своих ночных вокальных тренировок. Он сказал, что пение по ночам, когда вокруг не так много людей, заставляет его чувствовать себя менее застенчивым, и это помогает улучшить настроение. Все говорят, что Чонин не очень сентиментальный человек, но Хёнджин знает, что это неправда. Его сердце бьётся немного быстрее, когда он слышит шаги, отдающиеся эхом в коридоре, Чонина, идущего к нему. Одна минута. Две минуты.       Наконец дверь со скрипом открывается, и Чонин просовывает голову внутрь. На нём жёлтая оверсайз толстовка и мешковатые застиранные джинсы, удобные и шикарные, как обычно.       "Ты закончил тренироваться?"       Хёнджин не встаёт с пола. "Да, я закончил. Заходи."       Чонин сидит, скрестив ноги, на полу рядом с Хёнджином, его пальцы ног касаются правой руки Хёнджина. Это маленькое и непреднамеренное прикосновение, но он знает, что будет скучать по нему, когда оно исчезнет. Он закрывает глаза и думает, что мог бы заснуть вот так, с таким ощутимым теплом Чонина рядом.       Чонин прочищает горло. "Я собирался спеть тебе песню. Потому что ты упомянул Пак Ерин сонбэним, и недавно я практиковался в одной из её песен."       "Правда? В какой?"              ""Square". Но для меня тональность слишком высокая, так что, наверное, мы просто послушаем оригинал."       Из телефона Чонина начинает доноситься музыка; меланхоличная смесь гитары и клавишных, которая накрывает их обоих. Хотя Хёнджин неподвижно лежит на полу, ему приходится бороться с желанием убежать. Он знает, что будет вспоминать эту ночь много раз, прежде чем ляжет спать; всякий раз, когда он слушает именно эту песню, она наполняет его сердце такой ностальгией, что оно готово разорваться. Лучший момент - сейчас, когда Чонин едва прикасается к нему, но всё равно находится рядом, и он почти слишком беспокоится о том, что момент ускользает, чтобы по-настоящему им насладиться. Он здесь, и в то же время он находится в десятках параллельных вселенных, где нить, связывающая его и Чонина, оборвалась. Так что он предпочел бы позволить нити продолжать натягивать его запястье настолько, чтобы обжечь, вместо того, чтобы притягивать Чонина ближе, рискуя оборвать ее. Он открывает глаза и понимает, что музыка прекратилась.       "Я посмотрю, смогу ли я попросить Чан-хёна переделать её для меня в более низкую тональность."       "Ммм."       Хёнджин чувствует на себе взгляд Чонина. "Ты волнуешься? О выступлении?"       "В основном," говорит он. Это наполовину правда.       Чонин придвигается к нему поближе. Он не протягивает руку, потому что это просто не то, что он всегда делает, но близости достаточно, чтобы Хёнджин понял, что ему не все равно. "Я совсем не беспокоюсь о тебе. Я посмотрю твоё выступление, как только оно выйдет, и я буду потрясён, как и в любой другой раз, когда я вижу, как ты танцуешь. Есть что-нибудь ещё?"       "Я плохо спал," - отваживается сказать Хёнджин.       "Чанбин-хён говорит, что ты выглядишь так, будто в последнее время тебе снятся плохие сны. Просыпаешься посреди ночи и всё такое."       Мысль о том, что Чонин разговаривает с Чанбином о нём, когда его нет рядом, что-то будоражит в нем. Приятно вспомнить, что Чонин в какой-то степени заботится о нём, потому что в эти дни Чонин, которого он, кажется, видит чаще это тот, кто вообще его не узнает и кто обновляется с каждым ночным сном. Между тем, настоящий Чонин, из плоти и крови, сейчас сидит очень близко к нему. Хёнджин дергает за подол своих джинсов, и Чонин сразу это понимает, потому что он подчиняется и тоже ложится на пол. Их локти и кончики мизинцев соприкасаются. Хёнджину нравится замечать подобные мелочи, они служат пищей для его романтических фантазий всякий раз, когда он достаточно слаб, чтобы предаваться им.       "Инни, как ты думаешь, сны показывают то, чего хочет наше подсознание, или они просто бессмыслица, и мы пытаемся найти в них смысл, когда просыпаемся?"       "Я думаю, что сны создаются нашим подсознанием, так что там должно быть какое-то влияние, но я не думаю, что они должны раскрывать наши самые сокровенные желания. Я думаю, люди пытаются расшифровать свои собственные сны только тогда, когда им нужен знак от Вселенной. Но если они знают, какой знак ищут, тогда им не нужно об этом мечтать, не так ли? Вероятно, он у них уже есть."       "Я не знаю, тот ли это знак, которого я хочу. Я не знаю, что с этим делать," признаётся Хёнджин. Он осмеливается так близко подходить к теме только потому, что верит, что Чонин не стал бы спрашивать о подробностях.       "Тогда не придавай этому слишком большого значения," просто говорит Чонин. "То, что происходит в твоих снах, остаётся в твоих снах. Но... если они беспокоят тебя, может быть, поможет поговорить о них с кем-нибудь, чтобы тебе не казалось, что ты должен видеть эти сны в одиночестве? Как будто в этот момент это становится своего рода проклятием."       "Хорошо." Хёнджин не это имел в виду. Он скорее унесет это с собой в могилу, чем расскажет об этом другой душе.       "Серьёзно, Хён," упрекает Чонин, мягко хлопая его по запястью. "Ты можешь поговорить со мной. Ты уже столько мне рассказал. Я никогда не буду давить на тебя, но ты должен знать, что открыться - это один из вариантов. Подай мне хороший пример."       "Тогда ты расскажешь мне, что тебя беспокоит в последнее время?" спрашивает Хёнджин почти вызывающе, как ребенок. Он не имеет в виду ничего, кроме дерзкой фразочки, но Чонин виновато отводит взгляд.       "Знаешь что, мы можем сохранить наши секреты," решает Чонин через некоторое время. Хёнджин не повторяет, что он всегда будет рядом. Чонин знает.       "Всё в порядке?" Чан переходит прямо к делу после того, как Хёнджин устраивается на втором стуле в студии.       Хёнджин оглядывает комнату вместо ответа. Он знает, что Чан обеспокоен. Комната Чана, как окрестили это офисно-студийное пространство, является самым безопасным местом, о каком только может думать Хёнджин, но он не хочет ничем рисковать. Чан сразу же чувствует его беспокойство.       "Стены звуконепроницаемые. Я запру дверь на всякий случай."       Хёнджин благодарно кивает и пытается привести в порядок мысли, проносящиеся в его голове, пока Чан занимается дверью. У него вспотели ладони, и он никогда так не нервничал в уютной студии. "Всё в порядке" успокаивает он себя, "Это первый раз, когда ты кому-то рассказываешь, а Чан всегда умел хранить секреты. Вот почему его связи в отрасли доверяют ему так много из них. Чан поможет тебе справиться с этим. Вот почему ты здесь."       "У меня есть чувства к кое-кому," - наконец говорит Хёнджин. Улыбка Чана не исчезает, даже когда он добавляет, "Он один из нас". Как будто для Чана не имеет значения, что его чувства могут разлучить Stray Kids.       "Ты говоришь так, как будто это что-то плохое. Чем я могу тебе помочь?"       "Мне нужно, чтобы ты решил, должен ли я попытаться забыть обо всем этом. И если я это сделаю, я думаю, мне нужен кто-то, кто поможет мне, будет держать меня в узде. Так что я не переступаю никаких границ."       "Почему забыть об этом - твой вариант по умолчанию? Мы все хотим, чтобы ты был счастлив. Нет никакой гарантии, что все пойдет по плану, но я думаю, что попробовать стоит. Он явно много значит для тебя, и я думаю, что тебе так или иначе нужно успокоиться."       Хёнджин сглатывает. "Я не хочу разрушать нашу карьеру и наши отношения. То, что у нас есть прямо сейчас как у группы, действительно важно для меня. Я не хочу ставить свои личные чувства выше этого."       "А тебе и не нужно этого делать. Ты можешь поговорить с этим человеком о своих чувствах, как два нормальных человека. Я думаю, мы все достаточно эмоционально зрелые, чтобы суметь разобраться в этом и продолжать сочинять музыку и выступать вместе."       "А если что-то пойдет не так..." Голос Хёнджина срывается. "Я не знаю, как бы я объяснил это мемберам. Я не знаю, смогу ли я продолжать вести себя так, словно ничего не случилось."       "Я буду рядом с тобой. Мемберы будут поддерживать тебя. И Чонин тоже будет," понимающий взгляд Чана никакой иной, как добрый. "Независимо от того, ответит ли он на твои чувства или нет."       Он похлопывает Хёнджина по колену и указывает на диван позади себя, безмолвно приглашая его остаться, если он хочет. Что Хёнджин и делает, развалившись на диване позади Чана до конца вечера, теряясь в обрывках мелодии, которые исходят от случайного, но организованного способа работы Чана.       Хёнджин нажимает кнопку "вниз" в лифте и пролистывает свой плейлист в поисках песни, которую можно прослушать, пока он ждёт. Он включает "Affection" - Cigarettes After Sex. Со звоном двери открываются, и видно, что кто-то уже едет внутри.       Это Чонин, сжимающий ремешок своей сумки через плечо и едва удостаивающий его взглядом, когда он входит. Чонин выглядит напряжённым, и воздух сгустился от напряжения. Хёнджин задаётся вопросом, что бы могло произойти. Он никогда раньше не видел Чонина в таком качестве, настолько близком к реальности; они буквально в здании JYP. Он всё ещё в одном из этих снов? Может быть. Есть простой способ подтвердить ответ, который он уже знает. Хёнджин вынимает свои наушники и оборачивается.       Чонин всё ещё смотрит в одну точку на двери лифта, глядя прямо мимо него. На этот раз на нем клетчатая рубашка на пуговицах и прямые синие джинсы. У него открытое лицо, что выдает его усталость — темные круги под глазами, обычный румянец на щеках сменился незнакомой бледностью. Хёнджин внезапно чувствует всем своим существом, когда смотрит на ошеломлённого Чонина, что что-то не так. Вкус воздуха горчит на языке, когда он понимает, что только что сказал что-то не то в разговоре. Хуже всего то, что это кажется знакомым, как будто он чувствовал это раньше, видел это раньше, боялся этого раньше. Можете ли вы испытать дежавю из-за чего-то, чего никогда не испытывали?       "Привет," - неуверенно произносит Хёнджин, слишком желая нарушить неловкое молчание.       Когда Чонин, наконец, смотрит на него, у него раздраженный вид человека, который не хочет вступать в разговор. Он молчит.       "Извините, что беспокою вас. Если это не слишком личное, что привело вас сюда сегодня?" спрашивает Хёнджин, его голос дрожит. Обычно он так не нервничает, потому что, по крайней мере, знает что-то, чего не знает Чонин. На этот раз он чувствует, что ему чего-то не хватает.       Чонин, наконец, вздыхает. "К чему такие формальности? Я имею в виду, я бы очень хотел, чтобы мы были незнакомцами, но правда в том, что это не так. Так что ты можешь прекратить притворяться. Не оскорбляй меня, притворяясь, что ничего не произошло."       Глаза Хёнджина расширяются в шоке. Из всего, что Чонин мог бы сказать ему, эта горечь, этот яд - это не то, чего он когда-либо мог ожидать. И кажется, что Чонин всё-таки знает его, что имеет ещё меньше смысла. Если и было что-то общее между этими снами, так это то, что он и Чонин - незнакомцы, независимо от того, насколько пересекающимися могут быть их пути.       "Если тебе так хочется знать," невозмутимо продолжает Чонин "Я здесь для того, чтобы окончательно принять решение уйти из компании. С меня хватит критики со стороны широкой публики. Никакой перерыв не сделает их добрее ко мне, так что у меня действительно нет шансов вернуться. Я даже не знаю, почему ты так удивляешься."       Хёнджин чувствует, как холодок пробегает по его спине. У него есть свои догадки. "Что… Что они тебе сказали? О тебе?"       "I.N. - шлюха, который соблазнил Хёнджина. I.N. должен покинуть группу, он недостаточно популярен, чтобы стоить ущерба репутации Stray Kids из-за ассоциации. I.N. просто хотел внимания, и поскольку у него нет никакого таланта, чтобы быть признанным самим собой, он устроил шоу, отвергнув Хёнджина. I.N. дурак, знает ли он, сколько людей пошли бы по головам, чтобы оказаться на его месте? I.N. непрофессионален, как айдол, он должен был разобраться в своих чувствах наедине. Я рад, что сасэн подслушал их разговор той ночью, иначе ещё больше людей посочувствовали бы ему," цитирует он слова прямо из ядовитой ямы, которой являются онлайн-форумы для обсуждения. "Достаточно трудно не заметить заголовки, да и руководители компании позаботились о том, чтобы переслать их мне, чтобы я знал, какая я обуза."       "Мне так жаль. Мне так жаль," всхлипывает Хёнджин, как будто это может исправить ущерб, который причинил ему Хёнджин из этой временной шкалы. Он даже не знает подробностей того, что произошло, но, тем не менее, сожалеет об этом. "Я вовсе не хотел причинить тебе боль. Я бы сделал всё, что угодно, чтобы защитить тебя. Я выйду на улицу и выступлю перед общественностью. Я скажу им, что всё зависит от меня. Это моя вина. Это всё моя вина… Ты этого не заслуживаешь."       "Я знаю, что не заслуживаю этого. И я знаю, ты не хотел, чтобы это случилось," говорит Чонин, и его пустое выражение лица превращается в гримасу. Чонину не нравится, когда его эмоции берут верх над ним на глазах у других. "Вот от этого мне ещё больнее. Я уверен, что смог бы вынести это, если бы ты вместо этого решил погубить меня. Но ты не сделал ничего плохого, и я не сделал ничего плохого, и мы оба страдаем из-за этого. Я так сильно хотел разозлиться на тебя, просто чтобы было на кого свалить вину, но я не могу ненавидеть тебя."       Хёнджин застыл на месте. Он не может ничего сказать, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию. Он чувствует себя неуверенно, как будто земля под ним разваливается на части, как и его сердце.       "Ты знаешь… Я думаю, что в другой вселенной, возможно, всё могло бы получиться. Ты много значишь для меня. Но в этом мире у нас никогда даже и шанса не было."       Лифт звенит, и двери медленно открываются. Чонин проносится прямо мимо Хёнджина, явно стремясь выйти и убраться из этого здания навсегда. Убраться из жизни Хёнджина навсегда. Хёнджин приходит в себя как раз вовремя, чтобы окликнуть его.       "Куда ты сейчас идёшь?"       Он не получает ответа, но это и понятно. Он думает, что ничего этого не заслуживает. Дверь лифта медленно закрывается, и Хёнджин позволяет ей заглушить тишину.       Хёнджин просыпается в холодном поту. Обрывки сна проносятся в его сознании, и он вздрагивает от смутных воспоминаний, но они становятся только резче, когда он моргает. В исступлении хватаясь за телефон, он проверяет свои сообщения, социальные сети и результаты поиска на Naver по запросу "Stray Kids I.N." Ничего необычного. Это всего лишь сон. Это ненастоящее.       Может быть… это знак того, что Чонин вообще не должен был знать его в этой жизни. Это беспочвенная и суеверная мысль, но все равно она его беспокоит.       Но самое ужасное заключается в том, что это вполне может быть реальностью, не так ли? Скандалы на свиданиях стали концом карьеры многих знаменитостей. Что ещё хуже, это влияет не только на их будущее в сфере, но и на их собственную безопасность и благополучие. Хёнджин всегда это знал. Во время его обучения ему вдолбили, что ты абсолютно никогда не можешь предсказать, как отреагирует публика, поэтому ты должен изо всех сил стараться не давать им для этого повода. Он это знает. И все же больно думать, что есть более серьезные, худшие последствия, чем то, что Чонин смотрит на него по-другому. Угрозы убийством, преследователи, кибербуллинг, публичная клевета - это лишь некоторые из них. Это так больно, что эта любовь, которую питал Хёнджин, может привести их в такое ужасное положение.       Он любит Чонина всем своим сердцем, и он долгое время лелеял свои чувства. Видя улыбку Чонина, он зажигает свечу в своем сознании, а слыша смех Чонина, в его сердце звенят колокольчики. Чонин забрался Хёнджину под кожу, добрался до всех укромных уголков и щелей, наполнил его благоговением и тоской, которые окрашивают его мечты. Его бодрствование, его сон. Чонин повсюду вокруг него. Хёнджин смаргивает горячие слёзы, обхватывая себя руками. Его любовь подобна розе. Роза, которую он прикрыл стеклянным колпаком, которую он ежедневно поливал и шептал ей приятные слова, которую он сорвёт и подарит Чонину, когда придёт время. И теперь он наблюдает за ней вживую через стекло, зная, что, несмотря на все его усилия, она умрёт.       Следующий час Хёнджин проводит, плача в постели, следующие полчаса плачет в душе, и ещё пятнадцать минут прикладывает лед к своим опухшим векам, прежде чем он выходит посидеть в гостиной, ожидая, пока остальные уйдут вместе. У них впереди довольно лёгкий день, у Чанбина есть два новых трека, для которых он хочет, чтобы они записали демо. Даже если участники и замечают убитые горем глаза Хёнджина, они никак это не комментируют.       Чонин легонько касается его плеча, когда они выходят из машины. "Хочешь американо со льдом, хён? Мы с Сынмином собираемся в Starbucks, перед тем как записываться."       Попытки Хёнджина успокоиться так легко рушатся, и он чувствует вновь образовавшийся комок эмоций в горле. Он отказывается. Чонин все равно приносит ему кое-что, слегка охлаждённый рубиновый грейпфрутовый чай, чтобы помочь прочистить горло перед записью. Чай сладкий, но оставляет горьковатый привкус на языке.       Хёнджин не может этого сделать. Когда он, ссутулившись, сидит на одном из диванов в тренировочном зале, ожидая своей очереди, он всё ещё чувствует, что задыхается, как будто какая-то часть его умирает. Та часть, которая наивна, полна надежд и искренне влюблена. Чанбин позволяет ему лечь к себе на колени и приглаживает его растрёпанный хвостик, потому что он не может перестать возиться с ним.       "Ты сегодня немного не в себе. Тебя что-нибудь беспокоит?"       "Нет, хён."       Он думает о рисовании, когда они возвращаются в общежитие. Он представляет себе увядшую мёртвую розу. Чёрно-белую. Вместо этого он должен попытаться вспомнить текст песни и попрактиковаться в формулировании его в своей голове. У него всё ещё есть работа, которую нужно выполнить. Он чувствует себя глупцом из-за того, что когда-либо думал, что у него был шанс, но больше всего на свете он возмущен тем, как обстоят дела. Он не виноват в том, что у него есть чувства, любой из участников поддержал бы его в этом, но это всё равно кажется невыразимо грешным поступком.       Когда он выходит из студии звукозаписи, Чонин ждёт на диване, расслаблено листая свой телефон. Хёнджин бросает взгляд на Чанбина и их продюсера, молча надеясь, что они попросят его вернуться и перезаписать все, хотя бы для того, чтобы ему не пришлось разговаривать с Чонином сегодня. Только сегодня он не готов встретиться лицом к лицу с человеком, которого любит больше всего на свете. Но ему не повезло, продюсеры просто одобрительно кивнули и пожелали ему хорошего вечера.              "Я не знаю, сделал ли я всё, что мог. Я могу остаться и поработать над записью ещё немного. Я не возражаю."       "Всё в порядке. Мы позовём тебя позже, если будет что добавить" беспечно говорит Чанбин, бросив многозначительный взгляд в сторону Чонина. "Вам двоим следует уйти, вы сегодня хорошо поработали."       Атмосфера настолько неловкая когда Хёнджин идёт по коридору. Чонин тянется за ним с изяществом щепотки конфетти, и он старается этого не замечать.       "Хён. Не хочешь устроить вместе ночной перекус?"       "Я не голоден, Инни, ах. На самом деле, я просто хочу вернуться домой."       "Мы можем подняться на крышу? Всего на минутку? Я думаю, нам не помешает подышать свежим воздухом, и ещё даже не так поздно, всего девять тридцать. Мы можем побыть там хотя бы десять минут."       Хёнджин многозначительно вздыхает. "Мне жаль. Может быть в какой-нибудь другой день? Мне просто нужно немного времени побыть с собой сегодня."       Шаги прекращаются. Хёнджин борется с желанием остановиться и обернуться, но ему это не удаётся. Чонин стоит, опустив голову, в отчаянии заламывая руки. "Тебе следует пойти домой. Я думаю, что останусь ещё ненадолго."       "Ты собираешься на крышу?"       "Почему тебя это вообще волнует? Не похоже, что ты хочешь пойти со мной" говорит Чонин напряжённым голосом.       "Нет, Инни, всё не так. У меня просто плохой день," вздыхает Хёнджин, глядя на флуоресцентные лампы на потолке. "Я не отказываю тебе без причины. Мне жаль, если я заставил тебя так себя чувствовать. Но я могу уйти первым, если ты этого хочешь."       "Я хочу, чтобы ты поговорил со мной, как мы делали это раньше. Но ты даже не смотришь на меня, и ты не можешь находиться рядом со мной больше пяти минут, и я не знаю, что я сделал не так," голос Чонина повышается, его дыхание учащается "Если тебе жаль, тогда почему ты продолжаешь это делать?"       Хёнджин прикусывает внутреннюю сторону своей щеки. "Почему я продолжаю делать что?"       "Игнорируешь меня, избегаешь, отталкиваешь. Я не глупый, я чувствую это, и я чувствую, что все это знают, но не признают. Это так... после стольких лет, что мы знаем друг друга, ты всё ещё не можешь быть честен со мной. Никто из хёнов не может, но больше всего это ранит, когда исходит от тебя."       Хёнджин морщится. Он должен был знать, что, рассказав Чан-хёну, остальные участники будут вовлечены в его проблему. "Это не имеет никакого отношения к хёнам. Я тоже на самом деле не говорю с ними об этом, так что, возможно, они просто не знают, как к этому подступиться. Ты же знаешь, я бы ничего не стал скрывать от тебя намеренно. Нет, если только на то нет веской причины. Я не хочу тянуть тебя вниз, Инни, я хочу защитить тебя—"       "Закрываясь от меня?"       "Хотел бы я знать, как ещё это сделать. Мне жаль," Хёнджин опускается. "Я серьёзно, мне действительно жаль. Я пытался не причинять тебе боли, но тебе всё равно причиняют боль. Я не знаю, что ещё делать."       "Тогда поговори со мной, и мы разберёмся с этим вместе," Чонин делает шаг вперёд. Его глаза все ещё мокрые от слёз, но в них сквозит решимость. Хёнджину так нравится этот взгляд. "Дай мне шанс быть рядом с тобой и самому решить, что мне чувствовать. Всё лучше, чем видеть, как ты ускользаешь из моей жизни."       Хёнджин мог только смотреть. Это больно, но не обязательно в плохом смысле. Чонин такой красивый и так близко, что он может протянуть руку и дотронуться до Чонина отсюда. Это кажется нереальным.       "Знаешь, я скучаю по тебе."       Так что это тоже не может быть сном. Чонин помнит его, Чонин знает его здесь и сейчас. Нервная энергия гудит в ушах Хёнджина, но в то же время его переполняют вновь обретённая надежда и волнение. Он моргает, и ему кажется, что он впервые видит Чонина, молодого человека, в которого он влюбился, с угловатыми чертами лица при резком освещении, но безупречно мягкого. Всё это время он был слишком занят тем, что отдалялся от Чонина из-за страха, что забыл, как приятно, когда Чонин рядом с ним. Чонин сильный, заботливый, верный, и Чонин поможет Хёнджину разобраться во всём, даже когда он окажется в эпицентре пресловутой эмоциональной бури.       На этот раз Хёнджин может сделать выбор и отправиться в самую гущу событий, вместо того чтобы позволить ветрам унести его прочь. Это странное умиротворяющее чувство - знать, что несмотря на то, что это будет самый ужасный разговор, который у него когда-либо был, в конце концов всё уладится, так или иначе. То, как Чонин смотрит на него прямо сейчас, заставляет его думать, что всё действительно может обернуться хорошо. Хотя бы на этот раз он не гасит искру надежды, как только она появляется.       Он проглатывает свои страхи. "Ладно. Я просто беспокоюсь, что кто-нибудь может услышать нас на крыше."       Чонин, наконец, тихо смеется над этим. "Тогда мы найдём какое-нибудь другое место. Мы можем разговаривать где угодно."       Чонин находит его в танцевальной студии и аккуратно закрывает за ним дверь со щелчком. Хёнджин рад его видеть. Прошло две недели с тех пор, как у них состоялся тот разговор в одной из комнат для занятий вокалом, и хотя в их динамике не произошло резких изменений, как опасался Хёнджин, он чувствует, как что-то меняется.       Чонин проводит больше времени, глядя на Хёнджина, когда думает, что Хёнджин этого не замечает. Они снова начинают разговаривать и проводить время вместе, как раньше, и Чонин, как всегда, игрив, но в своей собственной сдержанной манере, он также более нежен с Хёнджином. И самое главное, с тех пор те сны его больше не тревожили. Он старается не придавать этому слишком большого значения, потому что сделать это означало бы признать, что они действительно что-то значили с самого начала.       "Я думал об этом. Я думаю, нам стоит попробовать," объявляет Чонин.       "Что попробовать?" Хёнджин удивленно моргает, хотя он уже настолько вне себя от радости, что на его губах появляется улыбка.       "Ты знаешь, о чем я говорю, глупыш," Чонин легонько шлёпает его по руке. "Как раз в тот момент, когда ты тоже начал мне нравиться. Не заставляй меня передумать."       Однажды, без какого-либо намёка на вежливость, Джисон выбегает из своей комнаты и требует, чтобы Хёнджин поменялся с ним комнатами, и Хёнджину приходится сказать, что он думал, что это будет более драматичная перемена. Они с Чонином и раньше были соседями по комнате, но тогда были Минхо и Феликс, так что у них никогда не было возможности побыть наедине достаточно долго, чтобы даже поссориться. Теперь, когда они остались вдвоём, он обнаружил, что они быстро входят в приятный ритм общения друг с другом, который с каждым днём становится все более знакомым. Чонин, как обычно, ложится спать довольно рано, часто засыпая под мукбанг или ASMR-видео, и Хёнджину приходится пересекать комнату к другой кровати, чтобы выключить телефон Чонина и поставить его на зарядку. В свою очередь, утром, прежде чем Хёнджин проснётся, Чонин готовится к новому дню с минимальным шумом, насколько это возможно в человеческих силах, и оставляет шторы задёрнутыми, чтобы защитить его спящее тело от палящего солнца.       Именно Чонин предлагает Хёнджину начать рисовать сцены, которые он всё ещё помнит из своих снов о путешествиях по миру. Хёнджин сразу же ухватывается за идею, искусство - ещё один из его творческих и эмоциональных выходов. Он заполняет страницы зарисовками всех уголков Сеула, некоторые из которых знакомы ему на самом деле, а некоторые нет. На автобусной остановке он встретил учителя начальной школы Чонина, который рассказывал о своих учениках так, словно они - его мир. Вот симпатичная стена с граффити, где бьюти-блогер Чонин попросил сфотографироваться ("Я знаю эту стену!" говорит настоящий Чонин). Все эти места теперь изложены на бумаге в меру его воспоминаний, поскольку некоторые детали уже стерлись или никогда не были ясны с самого начала. Так что, возможно, есть вероятность, что все будет хорошо теперь, когда он записал на бумаге все странные места, в которых побывал. Все те странные пути, которые он пересёк. И путь, по которому он сейчас идет, всё ещё кажется слишком плавным, чтобы быть правдой.       Он и Чонин уже рассказали своим родителям и абсолютно всему необходимому персоналу, который должен знать, что они "проводят время вместе" и пока не намерены предавать это огласке. За исключением их семьи, которая всегда поддерживала и будет поддерживать всё, что они делают, реакция руководства компании на удивление положительная. Мемберы пообещали поддержать их и выступить против компании, если вообще возникнет какое-либо противодействие, но в этом не было необходимости. Должно быть несколько ограничений, но не более жёстких, чем правила, которым они уже подчиняются в своей нынешней жизни айдолов, и когда они остаются абсолютно наедине, они вольны узнавать друг друга так, как им заблагорассудится.       Тёплым утром он просыпается в постели Чонина, и воспоминания о сне остаются за пределами его досягаемости. Занавески слегка раздвинуты, ровно настолько, чтобы впустить небольшое пятно света, так что он знает, что Чонин проснулся. Он спал на руке Чонина, прижимая её к груди, свернувшись калачиком в позе эмбриона, спиной к Чонину. Они оба завернуты в одеяло с цветочным принтом, и тепло их тел проникает друг в друга. Хёнджин поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и его встречает милая улыбка, когда Чонин кладет свой телефон. Он, должно быть, разговаривал по телефону с тех пор, как встал, а его рука была взята в заложники Хёнджином.       "Мне приснился сон," говорит Хёнджин хриплым ото сна голосом. "Хотя, по-моему, я его не помню."       Чонин приподнимает голову на локте, чтобы посмотреть на него. "Доброе утро. Разве это плохо?"       "Не совсем… Мне просто интересно, был ли это важный сон."       Чонин понимает то, чего он не произносит вслух. "Ты обычно помнишь эти странные сны, верно? Я никак не могу придумать объяснение тому, что они могли бы означать, но я не думаю, что это больше имеет значение. Посмотри, куда они тебя завели. Ты хорошо справился со знаком, который, как тебе кажется, у тебя есть."       Чонин смеётся и внезапно наклоняется, чтобы поцеловать Хёнджина в щёчку. Его глаза игриво блестят, когда он отстраняется. "Если ты спишь, мог бы ты предсказать такое от меня?"       "Сны не так работают," спорит Хёнджин, румянец, разливающийся по его щекам, противоречит его недовольному тону.       "Тсс. Поверь мне. Постарайся ещё немного поспать, сейчас только семь." Чонин похлопывает его по бедру так, как обычно укладывают спать ребёнка, и Хёнджин подчиняется в течение минуты, прежде чем ему в голову приходит мысль.       "Подожди. Я не знаю, стоит ли мне настаивать, но я это сделаю. Ты можешь обнять меня со спины?"       Хёнджин закрывает глаза, тепло разливается в его груди от редкого проявления привязанности со стороны Чонина. В отличие от его яркой улыбки, тактильность - это не то, что Чонин раздает бесплатно, без оговорок. Даже сейчас, когда они исследуют свои потребности и предпочтения в контексте отношений, существует негласное понимание того, что нужно не торопиться. Каждый жест Чонина имеет значение и кажется уверенным и намеренным. Пример А: то, как он обнимает Хёнджина за талию, когда они вечером смотрят "Дэдпула" на диване (они всегда начинают рано, потому что Чонин быстро засыпает в полночь). Пример Б: то, как он кивает, закрывает глаза и наклоняется, когда Хёнджин спрашивает, можно ли было поцеловать его в первый раз, когда они вместе слушали музыку в темноте. Пример С: то, как он перебирает пряди длинных волос Хёнджина, расчесывая их пальцами, чтобы равномерно распределить масло для волос с осторожностью, которую используют при работе с жидким золотом. Хёнджин ценит жесты, даже нуждается в них — они действуют как заземляющая сила, удерживающая его привязанным к реальности. Это слова обещания: "Наслаждайся настоящим таким, какое оно есть, все будет хорошо, я буду здесь ради тебя снова, и снова, и снова."       Когда Хёнджин снова погружается в сон, а Чонин обнимает его, его последняя мысль о том, что его сердце наконец-то проснулось, его больше не беспокоят сны, в которых он не может найти смысла.